- Как твоя...рана? - чувствуя подступающую тошноту от своих недавних действий, поинтересовался он. Гаспар покачал головой, игнорируя его вопрос, но Бад чувствовал запах свежей раны, и от этого на душе стало паршиво.

- Нам нужно решить, как с ней поступить, - тело перед их ногами зашевелилось, и братья отошли от него. Гаспар на автомате начал шарить рукой сбоку, ища что-то, чтоб защититься, но рука уперлась в мягкую подушку, и он повернул голову, удивленно уставившись на нее. За дверью донеслись чьи-то недовольные возгласы, глаза Бада лихорадочно бегали от Джины к брату, и он не придумал ничего логичнее, чем вцепиться в тело, лежащее на полу.

- Оставь ее! - шикнул старший из Кьезе, хватая брюнета на локоть, - Сюда кто-то идет, Бад, это поднимет лишний шум!

- Я не могу! - вскрикнул Бад в отчаянии, - Что мне делать? Она же сказала...

- Неважно, что она сказала! - отмахнулся Гаспар, - Уходим! Сейчас же! - рука его разжалась, и он поморщился, чувствуя боль в руке, раскатом прошедшейся от плеча до кончиков пальцев. Их плащи зашуршали, и Бад напоследок обернулся, посмотрев на блондинку, с досадой уходя прочь. Гаспар придержал для него окно, оказываясь по ту сторону и позвал его еще раз, поторапливая.

- Джи-на! - донесся до них звонкий голос, и ручка двери задрожала. Бад спрыгнул вниз, и сразу сорвался на бег, оставляя позади себя свою Смерть и, возможно, свое спасение.

***

Голова Джины раскалывалась. Она зашипела, чувствуя под пальцами новый ушиб после неудачной, по словам Давида, прогулки за стаканом воды. Как она вставала и перемещалась по комнате - она не помнила. Все оставалось до сих пор рассеянным, и ей казалось, что она все еще находится в состоянии сна, разве что руки Давида лупасят ее время от времени, чтоб она не касалась своих ран.

- Ты дурочка, - заключил шатен, втирая в ее плечо мазь, после чего его приходились снова ощупывать и гладить. Джина раскрыла глаза, видя перед собой приевшийся пейзаж из глубокого черного, тусклого черного и чего-то неясного. Обычно это означало больший источник света.

- Мне снился сон, - прошептала Джина, окуная палец в баночку с мазью и самостоятельно втирая ее в саднящий локоть, - Странный такой...

- Тебе снятся сны? Заливистые дали с прелестными Господами? - удивился друг, с ухмылкой продолжая свое занятие. Данте фыркнула.

- Я же тоже человек, если ты не заметил, остряк, - она ткнула мазью Сонье куда-то в лицо, и Давид вскрикнул, вырвал смех из легких девушки.

- Это был мой глаз! - возмущенно лаял друг, на что Джина засмеялась пуще прежнего, - Боже, как оно жжется!

- Прости - прости...

- Так и о чем был твой сон? Он явно должен тянуть на звание восхитительного, раз ты заставила своего друга проходить через такую боль! - ее ткнули в бок, и блондинка охнула, чувствуя боль от недавних пинков ее отца.

- Мне было тяжело. Может, от того, что я все еще слаба, не знаю... Было ощущение, словно на мне тонны и тонны веса, так тяжело, что не продохнуть. Это длилось долгое время, было не по себе, но потом там появились... Не знаю - глаза? - ответила девушка и перехватила руки друга, сжимая их в своих, - Все-все, прекрати, я уже пропахла этой травой от макушки до пят, аж нутро режет от запаха...

- Глаза... Ты увидела очертания или у них был..

- Цвет? Да... Мне они показались яркими, какими-то затягивающими, может... Если ты меня попросишь описать этот цвет, то я не смогу тебе его назвать. Он просто отличался от всего, чтобы я могла вообразить. Они были такие...

- Очаровательные? Завораживающие? - подсказал Давид. Джина прокрутила на языке это слово, следом другое, сопоставляя с тем, чем ей показались те омуты.

- Нет, - тряхнула она головой, - Скорее... Грустные что ли... Словно они испытывали боль...

- Испытывали боль? - как попугай повторил за ней шатен, вскинув бровь.

- Да что ты только переспрашиваешь и поддакиваешь? - возмутилась Джина, всплеснув руками.

- Ну, прости уж, меня там не было, чтоб я мог понять, что за околесицу ты несешь, Джи, - хмыкнули ей в ответ, и она смолкла, вспоминая странное видение.

Давид снова подал голос, отвлекая девушку от своих мыслей:

- А рот там был? Ты говорила с этим... Кем он был? Человеком? И вообще, мы до сих пор не определились, к чьему полу относились эти глаза. Может, в самом деле там была грустная, но прекрасная дива? Ты не спросила?

Джина нахмурилась. Почему-то она больше ничего не могла вспомнить.

- Нет..., - она попытался снова, но память словно смели под чистую, и Данте покачала головой, повторив, - Нет, ничего...

- С другой стороны, это уже что-то! - оптимистично заметил Сонье, - Того гляди дело дальше пойдет. Если ты хочешь понять, что из себя представляет рот, - он опустил ее пальцы себе на губы, и они зашевелились, - Я всегда тут как тут, Джина. Мой рот по-о-олностью к твоим услугам.

Данте почувствовала, как смущение ползет по ее лицу, и к щекам прилило тепло, она прочистила горло, откашлявшись:

- Спасибо, дурак, теперь у меня все лицо небось в пятнах.

- Только Ваши прелестные ямочки, Госпожа, - он засмеялся, уворачиваясь от подзатыльника.

"Может, мое воображение разыгралось и это были вовсе не они?" - задумалась Джина, потирая руки и разминая их. Хотелось бы снова это проверить - но как? Сны никогда не были ей подвластны, чтоб показывать только то, чего желала блондинка. Иначе она бы загадывала на ночь быть зрячей хотя бы там..

***

- Госпожа проводит время с Господином Сонье, - отчиталась Берта, склонив голову перед высоким блондином. Он бесстрастно окинул ее взглядом, заведя руки за спину.

- И что же ее раны? - грубый голос привел его слугу в оцепенение, и женщина замялась, не отдавая ему скорого отчета, - Я два раза должен у тебя спросить?

- Н-никак нет, Господин... Раны Г-Госпожи почти затянулись, остались лишь небольшие синяки и кровоподтек под глазом, в остальном все затянулось с наступившей ночью.

Мужчина переступил с ноги на ногу и прошел по свое комнате от одного конца до другого. Его взъерошенные волосы слегка покачивались, и он безмятежно окинул взглядом серых глаз окно, наблюдая за тем, как за ним ветер играл с листвой деревьев.

- Онокрепнет, - констатировал он, - Оно крепнет и требует жертв...

- Она всего лишь дитя..., - промолвила Берта, привлекая к себе его внимание. Мужчина строго посмотрел на нее, сжав челюсть, и она склонилась еще ниже, чем до этого, - Простите, Господин Элрой...

- Ононе "всего лишь дитя". Оно сожрет тебя, как только солнце коснется горизонта, отправляясь вспять. Тогда ты сможешь утверждать, что оно все еще "всего лишь дитя"? Или доведешь до дня, когда ее сущность вцепится тебе в шею и перегрызет ее?

- Нет, Господин, нет..., - повторяла Берта, точно в трансе. Он ухмыльнулся, наслаждаясь тем, что эта ничтожная признавала его правоту. А он оставался всегда прав в своих словах.

- То, что в ту ночь никто не пострадал - настоящее чудо, иначе мы бы искали объяснения тому, почему сын четы Сонье сожран и выброшен куда-то в подвал. Думаешь, мне не больно от того, что это моя дочь? У нас нет другого выбора! - Элрой вздохнул, прикрывая глаза рукой, - Если эти люди попросят ее головы за то, что она совершила, когда молилась, когда окучивала людей, манипулируя их разумом и заставляя нести ей живность, я не встану на защиту этого...этой...этой твари...

Губы Берты сжались, и она прикусила внутреннюю сторону щеки, чтоб не запротестовать в ответ на его обвинения.

- Ты должна только следить за ней, Берта, а не строить из себя ее мать, - блондин горько усмехнулся, - Свою она уже сожрала, так что засунь свои инстинкты куда-нибудь очень глубоко, чтоб она не добралась до них. И огороди сына Сонье от общения с ней, я не буду повторять еще раз.

- Да, Господин Элрой... Я поняла Вас.

Кормилица закрыла за собой дверь, припадая спиной к оной, и разрыдалась, обнимая себя руками.

***

- Нечего смотреть на меня так. Я с самого начала говорил, что она проклята, но вы, два недоумка, решившие, что стоите выше всей пищевой цепи, проигнорировали меня и все сделали по-своему! - сетовал Жак, перевязывая спину Гаспару и смотря на него снизу-вверх, - Что?

- Замолчи, Жак, - только и ответил ему старший из Кьезе, держа кисти на плечах. Пате захотелось добавить еще парочку отверстий в стройное тело перед ним, но он шумно выдохнул, игнорируя свою злость.

- Где Бад?

- С Абель, - последовал равнодушный ответ.

"Они по очереди решили довести меня до белого каления, да?" - спросил он себя, делая последний узел и отнимая руки от Гаспара. Мужчина схватил свою рубашку, накидывая ее сверху.

- Что ведьма может сделать такого, чего не смогу я? - ядовито выплюнул парень, оглянувшись через плечо. Гаспар остановился около двери, посмотрев на него в ответ:

- Ты правда хочешь, чтоб я произнес это вслух или твоя голова додумает все сама?

Жак закатил глаза, скидывая окровавленные бинты в небольшую тару с водой. Конечно, у этой сумасшедшей был дар предвидения, куда ж ему до этой истеричной мастерицы?

- Какой ценой, Гаспар?

Кьезе захлопнул дверь с силой, оставив его без ответа. Но Жак все понял, опустив голову вниз, и не желал верить в происходящее вокруг него. Значит, чья-то мирная семья сегодня лишится жизни по прихоти этой мстительной дряни, чья злость живет веками... И ради чего? Как глупо.

О чем только думал Гаспар, когда они сбежали, не закончив начатое?

" Что же происходит, а, Бад? Ты взаправду умрешь?"

***

Руки обхватили горло, тщетно пытаясь остановить льющуюся наружу кровь. Хрип застрял на пол пути.

- Нет!... НЕТ! НЕТ, БАД, НЕТ! - донеслось до него, и Бад развернулся, чувствуя, как дрожит его нижняя губа. Гаспар раскрыл в ужасе рот, не веря в происходящее.

Когда его дрожащее тело отозвалось последним ударом, и дыхание оборвалось, разум провалился во мглу. Он словно утопал в болоте из вязкой нефти, схожей с цветом его волос. Рот наполнился кровью, и он рухнул на колени, видя перед собой, как Гаспар кинулся на палача своего брата, которого Бад прикрыл собой, заметив надвигающуюся угрозу. Щека коснулась ледяной земли, и вся картинка перевернулась, чей-то носок башмака оказался перед ним, но младший Кьезе не почувствовал боли от удара. Он почувствовал только скользкий холод, взявший его за руки, и свет погас для него в мгновение, бросив тело в жидкую погибель. Ресницы задрожали, он прикрыл веки.

Он понял, что дышать уже не так необходимо, как требовалось до этого.

Зачем вообще...дышать?...

Что только что произошло?...

- ...Бад...

Зовут...

Его?...

Зачем?...

Разве он может что-то сделать?

Ведь он сделал все, что было в его силах...

Есть ли вообще в чем-то смысл теперь?

А Гаспар?

Что будет с его братом?

- Какая чистая душа... Такая сладкая... Что я могу предложить тебе за нее? - прошелестел голос над ухом.

Бад подорвался, в ужасе распахнув глаза, и обнаружил себя на берегу небольшого брода. Он в панике обернулся, ощупывая свою шею на предмет раны, и уставился на протянутую железную кружку, наполненную каким-то отваром, дыша громко и прерывисто.

Только что...

Это же происходило с ним, нет?

- Абель...- зло прошипел парень, догадавшись, чьих это рук дело.

- Что? Дурной сон? - спросила его девушка, присев перед ним на корточки. Ее волосы в свете потрескивающего костра отливали рыжим, а зеленые глаза смотрели спокойно, может быть, как показалось Баду, лишь едва заинтересованно. Он взял из ее рук кружку и, почувствовав боль в руке от горячего металла, выпустил отвар вон на землю, совершенно забыв о своей ране. Девушка вздохнула, - Придется еще один сделать, - неодобрительно сетовала она, и отошла к костру, помешивая что-то в котле.

- Ты залезла мне в голову, - раздраженно пробормотал младший из Кьезе.

- А что еще оставалось делать? Ты не особо сговорчивый, - обида проскользнула в голосе рыжеволосой, и она наполнила кружку еще раз, медленно направляясь в его сторону, - В этот раз не пролей, смотри, у меня почти ничего не осталось.

Бад потянулся здоровой рукой, принимая отвар, и подул на жидкость, стараясь немного ее остудить.

- Еще раз ты попробуешь узнать..., - начал он, на что девица легкомысленно махнула рукой.

- Да будет тебе, Бад, с кем мне об этом говорить? С деревьями? За последние шесть лет ты - первый, с кем я могу пообщаться. Разве ты не помнишь? - она открыла рот, и младший брат Гаспара поморщился, резко отворачиваясь. Он и вправду забыл, что их первая встреча оказалась весьма печальной в судьбе этой маленькой ведьмы.

Бад нашел ее в одной деревушке, где простой люд перед расправой решил немного поглумиться над ней. Они отрезали Абель язык, оставив истекать кровью до вечера, чтоб после сжечь на костре. И даже сейчас, когда она телепатически общалась с ним, у нее осталась эта глупая привычка шевелить губами, от чего создавалось впечатление, будто с ней в самом деле все в порядке.

Он чувствовал необходимость в том, чтоб извиниться, но не произнес и звука в ответ, тогда как она, возможно, привыкнув к его поведению, откинула влажные бинты с его ладони, внимательно осматривая свежую рану. Бад пригубил отвар и тут же зажмурил глаза от противного вкуса, разъедающего язык.

- Какая гадость.

- Заткнись и пей, - улыбнулась маленькая ведьма, - Это снимет боль. На некоторое время. И нечего кривиться так, словно я тебе голубиный помет с водой развела!

- Да по вкусу не иначе, чем так и есть! - Кьезе протер рукавом уголок рта, избавляясь от влаги, и перестал дышать, решив залпом выпить отвратительное варево. Раз вкус ему никак не контролировать, то хотя бы с запахом можно было что-то сделать. Чуть погодя ему точно необходимо прополоскать рот, иначе умрет не он, а все, кто почувствуют это зловонное дыхание. Серьезно, что она туда добавила, а?

Бад отставил кружку, протянув к ней ладонь, и девушка обхватила ее ладошками, разглядывая рану. С прошлого раза, кажется, она стала еще больше, словно разрасталась, подобно бурьяну.

- Весьма необычно... И давно твоя рука в таком состоянии?

- Четыре дня. Жак пытался срезать все, полагая вначале, что это обычная инфекция, либо язва...

Рыжеволосая усмехнулась.

- Придурок..., - она ковырнула ноготком края пораженной кожи, и поднесла свою ладонь к носу, вдыхая запах крови. Тонкие ниточки бровей поползли вверх, после сходясь на переносице, и Баду не понравилась ее реакция.

- Что ты чувствуешь? - терпеливость была не лучшей его чертой. Она подняла на него испуганный взгляд, - Абель, что ты увидела?

- Ветер перемен подул..., - ее сухой голос пронесся в голове младшего из Кьезе. Он вздрогнул, услышав знакомую фразу.

- Жак сказал, что от той девчонки разит...

- Ты же понял, что тебя ждет, - перебила она его резко, - Она сказала тебе и сказала достаточно прямо, - за возмущением последовало недолгое молчание. Она щурила свои зеленые глазки-искорки и оскалилась, пихая Бада в бок.

- Ты... Зачем ты пришел? - И тут же помахала рукой в знак протеста, отворачиваясь от него и смотря прямо, - Нет! Не говори, я уже знаю, что ты хочешь сказать! Этому не бывать! Она несет хвору, земля под ней вся сгнила, Бад, и ты тоже в скором времени...!

Ее руки коснулась рука Бада.

- Абель..., - осторожно ( что было удивительно даже для самого себя) начал брюнет, но девушка упрямо замотала головой. Слезы наворачивались на ее глаза, и она отказывалась верить в то, что увидела, в то, что она боялась услышать прямо сейчас.

- Нет, Бад, я прошу тебя..., - настаивала маленькая ведьма, чувствуя, как от бессилия начинает задыхаться, - Не нужно... Что угодно, я даже платы с тебя в этот раз не возьму! Пожалуйста! Просто... Просто уйди!