Глава 2

Флэшбек

Бежать через поле пшеницы с открытой раной - так себе идея. Бад понимал это, но иного выхода не представилось. Колосья шорохом выдавали его с потрохами, но из-за погони уже нельзя было разобрать чьи это шорохи - его, Гаспара или тех, кто их преследовал.

- Скорее, - дергая его за руку, нервно шептал Гаспар, оглядываясь по сторонам.

Бад задрал голову наверх, наблюдая за тем, как в небе падали целые парады звезд, что было странно. Сегодняшняя ночь должна была быть в точности такой же, как и все остальные - ничего не предвещало беды, а теперь они скрывались, словно преступники, выкравшие у какого-то знатного Господина его провизию.

Брюнет коснулся разодранного бока, чувствуя на пальцах вязкую кровь - то была собака, спущенная с привязи в тот момент, когда они просто пересекали очередную деревушку, задерживаясь в тавернах ради скромной трапезы перед отправлением. Они никого не трогали, но, видимо, кому-то не понравились посторонние, расхаживающие в темных одеждах, отличающихся от их собственных. Гаспар схватил его за плечи, пытаясь разглядеть в темноте лицо Бада.

- Ты как? Бежать еще можешь?

Младший из Кьезе коротко кивнул, и они стремглав ринулись вперед, стараясь оторваться от погони. Где-то неподалеку, за их спинами, бесновались сельчане с факелами и вилами, треща железом и голося на всю округу.

- Вперед, парни, они не могли далеко уйти!

Брюнет сглотнул, чувствуя во рту вкус собственной крови. Он понимал, что дела его плохи, и поднял глаза, впиваясь взглядом в спину брата.

- Ты знаешь, куда нам бежать? - спросил он Гаспара.

- Впереди будет лес, заберемся на дерево и спрячемся ненадолго, пока не собьем их со своего следа!

- Ладно...

Дыхание срывалось. Он прикусил губу до боли, старясь не думать о том, как серьезно его ранение и поспешил вперед, боясь отстать. Если их не найдут - у него еще будет время привести себя в порядок или попросить брата почитать над ним, чтоб хоть как-то сбить это саднящее чувство. А пока... Оставалось только бежать в надежде выжить...

Конец Флэшбека

***

В свете заходящего солнца ее ресницы светились золотом. Она спала тихо, так тихо, что если бы Бад не видел, как вздымается ее грудь при вдохе и опускается при выдохе, - он бы счел бедняжку мертвой. Волосы цвета налившейся пшеницы разметались на подушке, кое-где встав торчком. Под глазом темнел кровоподтек, а губа и вовсе была рассечена. Но даже увеченной - она выглядела вполне сносно. Рядом хлопотала женщина преклонных лет, время от времени обновляя прохладный компресс, который она прикладывала к лицу девушки. Иногда она втирала в ушибы какую-то мазь, и Бад понял по запаху, что это кервель, смесь диких яблок, боярышника и оленьего рога. Интересно, кто бы мог продать ей эту мазь, ведь обычно их делают только ведьмы или колдуны, а судя по тому, как она не замечала его присутствия – женщина явно не относилась к тем, кто мог промышлять подобным.

Когда она ушла, тихонько прикрыв за собой дверь, Бад подошел поближе. " Джина ", чье имя не раз звучало в стенах этого дома, лежала на спине. От нее пахло слабостью, и младшему из Кьезе совсем не было ясно, как эта девчонка могла нести в себе угрозу. Она походила больше на кролика, загнанного в угол, чем на хищника. Брюнет вытянул ладонь, чувствуя непреодолимое желание коснуться ресниц Джины, но стоило его руке появиться в радиусе лица девушки, как хрупкая рука Данте перехватила его запястье, застав Бада врасплох. Он даже задержал дыхание от неожиданности. Как у этой девчонки получилось его обнаружить? А коснуться?

- Это..., - произнесла Джина, скользя по ладони незнакомца своей, - Это снова ты?

Младший из Кьезе молчал, наблюдая за тем, как дрожащая рука несколько раз провела по его ладони вверх и вниз, видимо, так изучая его. Он, конечно, слышал и видел слепых, чтоб понимать, зачем девушка это делала, но ему все равно было непривычно от того, как кто-то посторонний касался его так бесцеремонно. Может, отдернуть руку? Или ударить ее, чтоб понимала, в какой ситуации находится?

- Нет..., - заключила Данте чуть погодя, опуская ладонь на одеяло, - Это не ты был у меня прошлой ночью...

- Не я, - подтвердил Бад, удивляясь тому, как легко ответил на ее вопрос. Джина вздохнула, чуть приподнимаясь и принимая сидячее положение. Парень спрятал ладонь в кармане своих брюк и опустился на кресло возле кровати девушки, наблюдая за тем, как она мяла в своих руках шелковую ткань.

- Но от Вас пахнет одинаково, - сказала себе под нос Джина. Бад вскинул бровь, не совсем понимая, о чем та говорит.

- Я пришел убить тебя, - особо не церемонясь, тут же выдал брюнет, складывая руки на груди. Подол его плаща зашуршал. Плечи Джины задрожали, она вжалась в изголовье кровати. Своих глаз она так и не открыла, хотя Бад мог предполагать, что ее естественный цвет застилает слепая пелена, - Ты понимаешь почему?

- П-потому что... Потому... М-молилась з-за ту женщину?...

Конечно, теперь она будет валять перед ним дурочку. Губы изогнулись в легкой усмешке, и он раскрыл ладонь, отмечая всю ту же боль, которую доставляла ему рана за плотной вязью ткани. Кровь успела пропитать ее, а значит, она даже не спешила затягиваться, и Гаспар был прав - его время сейчас ценнее с каждой уходящей секундой.

- Твоя душа настолько прогнила, что ты позволила себе отпеть человека, которого сама же погубила?

- П-п-погубила? - вскрикнула Джина, резко разворачивая к нему голову, - Я ничего...

- Ты лжешь! - рявкнул брюнет, вскакивая со своего места и тут же наваливаясь на девушку всем своим весом. Попытки Джины оттолкнуть его были столь ничтожны, что Баду в пору было только рассмеяться той прямо в лицо. Кьезе зажал ее хрупкое тело своим, перехватил обе ладони одной рукой и завел над головой, нависая над ней лицом к лицу. Его абсолютно не интересовало то, в какой компрометирующей позиции они предстали бы перед любым, кто осмелился бы потревожить их в эту секунду. Плевать. Сейчас ничто не интересовало его так, как собственная шкура.

- Покажи мне свои глаза, слепая! - потребовал Бад, задирая подбородок девчонки вверх. Данте замотала головой, предпринимая тщетные попытки сбросить с себя ночного гостя, но все это больше напоминало бесполезную возню, от которой Баду уже становилось скучно, - Ты все равно умрешь. К чему эти бессмысленные трепыхания?

- Я ничего...ничего не сделала, - всхлипывала Джина, и по щекам ее текли слезы.

- Зачем ты заставила ее сносить овец? Как ты это сделала?

В ответ на это заявление девушка зарыдала еще громче, умоляя отпустить ее.

Испытывал ли младший из Кьезе в этот момент жалость? Нет, ему было противно касаться столь хрупкого человека, - от нее пахло трусостью, жалостью, никчемностью, однако одно оставалось неясным - как в этом теле могло быть что-то могущественное? Ведь кровь привела его именно к Джине, а значит сомнений быть не должно - что-то с ней не так. И только тогда, когда Бад убрал ладонь с лица Данте и потянулся к ее ночной рубашке, чтоб задрать ткань наверх, веки Джины дрогнули, она распахнул глаза, и брюнет почувствовал, как места, в которых они касались друг друга, резко обдало огнем.

- Что за...? - он отдернул руку от запястий блондинки, тряся ею в воздухе, и лишь его собственный вскрик пронесся по комнате, когда Бада самого повалили на спину. Джина вцепилась в его плечи, пригвоздив к кровати и зажала его ноги между своими. Воздух вокруг них накалился, стал густым, и ответ, который так искал брюнет - оказался прямо перед его носом - в глазах Джины. Они были почти хищными, с красным ободком вокруг синей радужки, как оказалось, зрячей. Девушка издала нечеловеческий рык, ее губы исказились, обнажая ряд ровных зубов и заостренных клыков.

- Что ж тебе спокойно не подыхается, а? - спросила Джина, неожиданно прильнувшая к лицу Бада. Кьезе дернулся, не от страха - нет, просто тело над ним оставалось столь горячим, что казалось и вовсе обожжет его, - Ты пахнешь моей кровью.

- Что ты такое? - прошипел брюнет, отводя лицо подальше от нее, насколько это вообще было возможно. Казалось, эта девушка что-... Нюхает его? Бад попытался выбраться из-под нее, но Джина намертво пригвоздила его, вызывая в парне очередную волну возмущения. Как? Как вообще возможно, чтоб эта хилая слабачка, издающий минутами ранее болезненные стоны, могла так себя вести сейчас и иметь такое разрушительное давление?

- Разве тебя должно это касаться, когда осталось так мало времени? - вопросом на вопрос ответила Данте, ободок вокруг радужки вспыхнул вновь, и девушка потерлась лицом о щеку Бада, довольно урча.

- Отвечай на вопрос, - противился брюнет, чувствуя, как жар и давление на груди усилились.

Дышать стало в разы тяжелее.

- Мне нравится это сочетание, - совершенно не слушая его, протянула Джина, - Запах Смерти от примеси нашей крови так... Будоражит... О-о-о, я с-с-слышу, она говорит мне..., - блондинка прислушалась, точно ожидая какого-то ответа, и в этот момент Бад почувствовал, как скользкая, щекочущая верхнюю губу, горячая дорожка крови полилась из его носа. Данте сделала глубокий вдох, прикусывая в нетерпении нижнюю губу, - Твое имя... Тебя ведь Бад зовут, да?

Бад дернулся, как от пощечины, и блондинка над его ухом начала клацать зубами друг об друга, будто бы что-то тщательно пережевывала.

- Совсем как свежесть, дыхание...

- Слезь с меня, тварь! - вырвав руку из хватки девушки, брат Гаспара уперся ладонью той в лицо, но Джина тут же среагировала, перехватывая запястье и вновь возвращая его на место - над головой младшего из Кьезе. Она коснулся его носа своим, смеясь Баду прямо в глаза:

- Ха-ха-хах, преле-е-естно, нападающий просит жертву его отпустить, - захихикала Данте, - Но что мне с того перепадет? Ты требуешь освобождения, чтоб прикончить это тело? - она покачала головой с явным неодобрением данной идеи, - Нет, я не могу так поступить. Видишь ли... Оно мне еще не раз сгодится... Оно послушное. Тебе разве не нравятся послушные люди, Бад? Нет?

- Закрой свою пасть!

- А вот твоя кровь говорит, что ей по нраву... Она скользит по твоим венам так скоро... В особенности, когда кто-то припадает пред тобой коленями к полу и...

- Заткнись! Заткнись! - Бад кричал. Ему показалось странным, что никто за дверьми и ухом не повел на звуки шума и борьбы. Когда у него выходило выбиться из оков заключения, казалось, девушку это только раззадорило, и она вновь и вновь перекатывалась вместе с ним на кровати, чудом не свалившись, и забирала бразды правления над его телом себе.

Бад закрыл глаза, надеясь увидеть то, что сидит внутри этой девушки, и, когда его глаза распахнулись, имея возможность погрузиться в сознание Джины, брат Гаспара коснулся ступнями прохладного камня.

Время вокруг них остановилось во второй раз. Совсем, как тогда - на площади среди кучки зевак.

Он прищурился, пытаясь разглядеть в темноте что-либо, хоть какие-то очертания, пока не коснулся протянутой рукой металла, шириной чуть больше двух его ладоней. Тишину разрезал звук шаркающих шагов вдалеке. По ним брюнет понял, что, кто бы ни был за этой железной клеткой, его ноги явно оказались закованы в путы.

- З-здесь... Кто-то есть? - донесся до него более мягкий, дрожащий голос. Младший из Кьезе отошел на шаг, но даже этого нелепого движения было достаточно, чтоб в кромешной тьме и тишине, его шаг отозвался эхом. Он открыл рот, собираясь ответить, как вдруг невидимая рука схватила его за шиворот, и Бад распахнул глаза, видя разъяренное лицо перед собой.

- Ты не поговоришь с ней! Ей до́лжно спать! - прорычала Джина, - Почему бы тебе просто не уползти в свою дыру, чтоб спокойно себе подохнуть, а? Зачем ты провоцируешь меня? - ее острые ноготки впились в кожу Бада, и он сморщился, - Хочешь поиграть? Я люблю играть!

- Катись к Нечистому! - плюнул ей в лицо брюнет, упираясь ладонями в грудь Данте. Девушка резко отпрянула, заваливаясь назад, и зашипела, хватаясь за голову.

- Нет! Нет! Еще слишком рано! - голосила девушка, падая с кровати. Бад вскочил следом, ища взглядом в комнате хоть что-то тяжелое. Свой кинжал он вонзил в Гаспара, а другого оружия у него с собой не было - он совершенно не полагал, что будет так сложно напасть, а уж тем более - быть обнаруженным своей же жертвой.

Блондинка каталась по полу, извиваясь в истерике и вереща. Складывалось впечатление, словно она ощущала что-то болезненное - так сильно она билась головой о деревянную поверхность, что младшему Кьезе на секунду подумалось - может она и сама сейчас изувечит себя до такого состояния, что не сможет сопротивляться?

На глаза попался фарфоровый кувшин, стоящий на прикроватной тумбочке, и Бад осторожно отошел в сторону, двигаясь в направлении своей цели.

- Ты вернешься только тогда, когда Я этого захочу! - вела с самой собой борьбу девчонка. И, когда брюнет ухватился за свое "оружие", Джина среагировала молниеносно, раздражаясь тем, что ее добыча вела себя крайне самостоятельно. Она вскочила на ноги, путаясь в них при ходьбе, вид ее походил на убийственный, и девушка застрекотала, клацая зубами так, как делала до этого.

- Думаешь, это причинит мне хоть какой-то вред, Бад? Как с-скупо ты оцениваешь мои возможности, аж слезу пустить хочется..., - обиженно промолвила Джина, шипя и дергаясь при каждом движении. Бад слышал, как она раз-другой говорила сама с собой, обмениваясь фразами " Ты слаба", "Заткнись", "Не лезь, девчонка", взгляд блондинки расфокусировался, и когда спина Бада уперлась в стену, до него дошло, что все это время он отступал назад, не предпринимая никаких попыток к сопротивлению.

- Ты, видимо, немного не понимаешь, что происходит, - выхватывая кувшин из его рук, Джина швырнула его в сторону. Осколки полетели на пол, и она вцепилась в горло Бада, приподнимая того вверх, - Ты сдохнешь, если я умру. И сдохнешь, если я не решу вдруг тебе помочь... Так с чего бы мне быть заинтересованной в сохранении жизни такого..., - она принюхалась, вдыхая глубоко, и выдохнула Кьезе в лицо. Ободок понемногу терял свою яркость, то появляясь, то исчезая. Джина криво усмехнулась, -... Жалкого, слабого колдуна?

Бад всполошился, хватаясь за руки девушки, ему не хватало воздуха, и он начинал задыхаться, мотыляя ногами в воздухе, будто это могло ему помочь найти опору и сделать хотя бы крошечный вдох кислорода.

Неожиданно они оба свалились, и Бад схватился за горло, заходясь приступом кашля. Глаза застелила пелена слез, и он поднял глаза, видя над собой Гаспара, который держал металлическую статуэтку какого-то животного. Он обронил ее, падая перед братом и заглянул в лицо, осматривая то тут, то там на предмет увечий и ран.

- Я говорил, что это было плохой идеей, - резко сказал он, помогая Баду подняться.

- Я должен был убедиться, - отталкивая руки брата, рявкнул младший.

- И к чему это привело? - в тон ему ответил Гаспар, - Ты с ума сошел? Она могла убить тебя! - они оба обернулись, когда лежащее рядом тело издало страдальческий стон.

- Она сказала, что я все равно погибну, даже, если убью ее, - отдышавшись, промолвил брюнет.

- И ты ей поверил? Она могла солгать!

- Или сказать правду!

Они затихли, смотря друг на друга. Руки Бада все еще дрожали, и он отвел взгляд, смотря куда-то под ноги.