На секунду, какую-то жалкую секунду, младший Кьезе заколебался. Она обернулась к нему - разбитая, утратившая свое озорство, словно это ни ему угрожала неминуемая смерть, а ей. Одну секунду он мешкал, и после сказал:

- Ты сказала, что вернешь долг.

- Эта девица сродни чумы, Бад! Чумы! - Абель упала ему в ноги, прижимая голову к носкам его ботинок, и ведьмин вой пролетел по округе, будоража птиц, находящихся поблизости. Природа отозвалась на ее внутренние терзания, порывом сильного ветра колыша верхушки высоких сосен.

- Любой ценой, - настаивал Бад на своем, - Я спас тебя!

Она вскинула голову, раскрыв рот, и замычала в ответ.

- Она придет за тобой! Ее кровь уже течет в твоих жилах, Бад! Она зовет ее, - голова Абель вновь упала, и она каталась в грязи, истеря все больше и больше. Брат Гаспара схватил ее за плечи, хорошенько встряхнув, и, распахнув глаза, заставил ее посмотреть на него. Радужка налилась кровью, и он рассвирепел, теряя остатки терпения:

- Приди в себя! Из-за тебя может произойти катаклизм в любой момент! - девушка замерла в его руках, всхлипнула, и тяжелый выдох, словно благоговение, забрал с собой нагнавшие тучи, собравшиеся над их головами. Бад опустил свою ладонь на ее спину и утешающе погладил:

- Ты жеДанте, Абель... Ты должна что-то об этом знать. Я не могу умереть из-за какой-то девчонки..., - он обнял ее, прижимая к себе подрагивающее тело, и зарылся носом в рыжие волосы, вдыхая аромат хвои, исходящий от Абель. Она все еще плакала, - Ее мать, Жак сказал, что она могла быть твоей дальней родственницей...

- Я не знаю... Я никогда не интересовалась ветвью моей семьи... Хотя какая это может быть семья? Они продали меня больше века назад за пару мешков зерна..., - в виски ударила тупая боль, и Бад поморщился, ощущая горечь от слов маленькой ведьмы, разносящихся в его голове. Абель отпрянула от него, с досадой прикусив нижнюю губу, - Прости меня... Но я умру, если сделаю то, о чем ты просишь. Она проклята, и то, что сидит внутри нее, отравляет как тебя, так и ее.

- А яд? - попытался еще раз Бад, - Может, отравить ее?

- Она сама - яд.

- А, если...

Она покачала головой, опуская зелень глаз.

- Ты умрешь, Бад. Девчонка заснет, и ее глаза найдут тебя! Кровь подскажет! Это чудо, что она еще сама не убила тебя!

- Это заслуга Гаспара, - фыркнул младший Кьезе, отворачиваясь от Абель.

Как досадно...

Из-за чертовых золотых монет так нелепо нарваться на саму Смерть...

Бад коснулся сжатым кулаком своего лба, изредка стуча по голове.

Как же так?

И что ему теперь делать?

Неужели нет никакого выхода?

Кулак остановился на полпути.

- Ты сказала, глаза найдут, покуда она заснет..., - повторил за ней брюнет, - А, если... Если она никогда не заснет? - обернувшись назад, спросил Абель парень, - У меня будет время обмануть Смерть?...

***

Джине не спалось. Она перевернулась с одного бока на другой, в надежде найти удобную позу для сна. По ощущениям - целую вечность. Что ее беспокоило? Что так сильно удерживало ее рассудок, не желая отпустить Данте в сладкие объятия Морфея? Она рассержено выдохнула, запустила пальцы обоих рук в волосы и взъерошила их, мучительно взвыв.

Ссадины больше не тревожили. Давид говорил, что на ней все заживает, как на собаке, и блондинка недовольно надула губы на такое его заявление. Теперь друг сравнивал ее с... Бенилом? Великолепно. Того гляди, парень поговорит с Бертой, чтоб та подавала Джине еду в миске, лежащей около ее кровати на полу.

Господь, чем только забита ее голова...

- Джина..., - прошелестел голос вблизи, и девушка резко отняла от себя руки, распахнув глаза.

- Здесь кто-то есть? - чуть привстав, спросила блондинка. Из открытых окон подул ветер, ворвавшись в теплое пространство. Шторы возмущенно зашелестели, и Данте поежилась. Наверное, показалось...

Она опустилась обратно, закинув руку за голову, и вздохнула, прикрывая глаза обратно. Была ли вообще разница - с открытыми она глазами лежит или закрытыми? Иногда ей казалось, что лучше бы ее глазницы и вовсе оставались пустыми. Тогда бы не приходилось думать ночами о том, что, возможно, когда-нибудь у нее будет такая же возможность видеть, как и у всех остальных.

" Черт... От чего же обидно..."

- ....Джина..., - Данте подскочила, хватаясь за край одеяла.

- Кто здесь? Скажи, кто ты! - взвизгнула она, подбирая под себя ноги и оборачиваясь то влево, то вправо. Тихий смешок коснулся ее слуха, и она вновь обернулась, ощущая себя в ловушке.

Весь дом спал.

Даже, если бы она сейчас подняла шум - вряд ли кто-то оказался достаточно быстро рядом, чтоб защитить ее.

А отец... Он и в обычное время обходит ее комнату. Но знал ли об этом тот, кто был около ее кровати?

- Я-я закричу, - предупредила Джина ночного гостя. Смешок перерос в хохот, и блондинка вжалась головой в плечи, чувствуя, как страх объял ее со всех сторон, - Кто-то придет... Кто-то об-бязательно придет...

- Я не враг тебе, Джина, - шепнули ей на ухо, и девушка прикрыл его ладонью, пока голос не прошептал тут же в другое:

- Ты должна доверять мне...

- П-почему я д-должна делать это?...

- А ты открой глаза, дитя, - довольно протянул неизвестный. Данте зажмурилась сильнее.

Что же это?

Кто это?

Неужели Господь расслышал ее мысли о том, что Джине не нужны были глаза, и теперь пришел, чтоб забрать их?

- Не хочу, не хочу, - растушевалась блондинка, безостановочно бормоча под нос, - Я была не права, п-простите меня, я не хотела думать об этом так...

- Давай... Тебе понравится..., - подначивал незнакомый голос. Джина замотала головой, веря, что все это происходит не с ней, как вдруг что-то прохладное и влажное коснулось ее щеки. Она запуталась с перепугу в своих конечностях, отталкиваясь от неприятного ощущения, и толкнув туда, где по идее должен был находиться ночной гость, запоздало поняла, что того там нет, от неожиданности вскрикнув и полетев на пол.

Потирая ушибленную поясницу, Джина зашипела и неосознанно раскрыла глаза, тут же прикрываясь от яркого света люстры, бьющего в лицо. Расплывчатые очертания приняли резкую форму, и она ошарашено уставилась на горящую свечу, расположенную ближе остальных к ней. Нижняя губа задрожала, и она прикоснулась к ней такой же дрожащей рукой.

- Я-я-я-я...., - как заведенная шептала она, не веря в то, что перед ней расположилась вся ее комната.

От деревянных расписных тумб до стола около окна и огромного книжного шкафа, с собраниями ее любимых писателей, которых ей читала перед сном Берта. Она перевела взгляд в противоположную сторону, натыкаясь на портрет своего отца. Джина бы и не подумала о том, что статный человек, изображенный искусным художником на полотне, - ее отец, если бы однажды не попросила кормилицу рассказать, каким он был. Девушка, точно завороженная поднялась на ноги, и подошла к картине неспеша, коснувшись изображенных светлых волос. Мужчина смотрел вперед строго и собранно.

- Как... К-как это возможно? - сглотнув, прошептала Данте. Обилие красок и очертаний, предметов, о названии которых она только могла спрашивать, прикасаясь ко всему, что было к ней близко.

Она не верила.

Как?

Разум играет с ней?

Или, может быть, она спит? Она ущипнула себя для пущей уверенности, поморщилась и съежилась, чувствуя сквозняк, гуляющий мимо ее голых ступней.

"Постойте-ка..."

Джина обернулась, бегая глазами по комнате в поисках своего ночного гостя. Но ни в кресле, ни рядом с кроватью, под ней, либо же за окном, выходящим в сад, его не оказалось.

- Меня ищешь? - прошептал на ухо язвительный голосок. Блондинка отскочил в сторону, прикрыв ладонью ушную раковину.

"Но ведь... Мне же сейчас это не послышалось?"

- Хм..., нет, думаю, нет, дитя, - тут же последовал незамедлительный ответ.

- Где ты? Г-где? - испуганная, она не знала куда себя деть.

- А ты подойди, не бойся... Я здесь, возле тебя, совсем близко, - продолжал незнакомец. Голос его словно бы застрял в голове Джины. Она оглядывалась, точно жертва, загнанная в угол, и, когда в поле зрения ее пала последняя книга, которую ей читала Берта, блондинка бросилась к ней, хватая толстый том.

- Где ты? - вновь проголосила она.

- Да здесь, же, подойди... Видишь, рядом с тобой есть зеркало.

- Зеркало? - повторила Джина невпопад.

Частый смешок, который издавал ее ночной гость, уже порядком начинал раздражать девушку.

- Мое упущение, как же быть..., - насмешливо протянул неизвестный, - Справа от тебя есть вещь, в которой могут отражаться вещи с другой стороны, ты видишь?

"Не понимаю... О чем он говорит?"

- Справа от тебя! Подойди к стене! Ты испытываешь мое терпение! - гневно проскрежетал незнакомец, и Данте от неожиданности подпрыгнула, но сказанное - сделала. Джина встал напротив своего отражения, склонил голову на бок, рассматривая девушку, представшую перед ней. Та повторила за ней движение, но что-то необычное отражалось в ее радужке, горящей ярким ободком. Она прикоснулась к щеке, ведя вдоль по линии челюсти. Светлые волосы торчали во все стороны. Джина повертела головой, разглядывая себя, и тут ее отражение остановилось. Она понял это, махнув ладонью, но ее отражение упрямо глядело в ответ, не меняя своего положения:

- Наигралась? - усмехнулось отражение, и блондинка вскрикнула, пятясь назад, - Не пугайся...

- Кто ты? - прикрыв рот ладонью, вскрикнула девушка, - Кто Ты? Почему у тебя мое лицо?

Тяжелый вздох, полный разочарования, раздался возле Джины. Она все еще находилась в оцепенении, веря и не веря в то, что увидела.

- Как много вопросов..., - недовольный цокот резонировал на фоне ее сбившегося дыхания, - Тебе разве не нравится то, что я тебе преподнес? Я исполнил твою мечту...

- Мою... М-мою мечту?

- Ты видишь, - констатировал ее двойник, выглядывая из зеркала. Он словно бы оперся на раму зеркала, посматривая на Джину весьма скучающим взглядом. Данте подступила к зеркалу, осторожно, опасаясь любого резкого движения, либо же брошенного слова, но ее собеседнику будто и вовсе не было до нее дела.

" Он хочет сказать, что это он что-то сделал, чтоб мои глаза обрели возможность видеть?"

- Ну, а кто по-твоему еще? - смешок сорвался с бледных губ.

- Но кто ты? - в который раз за ночь спросила девушка.

- Это от тебя больше зависит, дитя, кем ты хочешь, чтоб я для тебя был - другом, - был ей ответ. Копия подняла свою ладонь, следом подняв вторую, - Или врагом.

"Ничего не понимаю..."

- Все просто... Если ты позволишь себе заснуть - я не расстроюсь и время от времени буду позволять тебе видеть мир, который ты та-а-ак жаждешь познать. Разве же это не прекрасно?

- Я не понимаю! - взвыла блондинка, подойдя вплотную к зеркалу, - Какой тебе прок от того, что я буду спать? И почему ты говоришь о себе, как о мужчине, если у тебя мое лицо? А если... Если я не соглашусь? Или у меня не выйдет? Я не могла сомкнуть глаз двое суток!

Ночной гость поднял на нее глаза, и взгляд, каким дарил он Джину, совсем той не понравился. Она чувствовал исходящие волны чего-то зловещего, думая параллельно и о том, что все это какое-то сумасшествие.

Подумать только! Она стоит, ведя беседы с самой собой! Это же точно, абсолютно точно чья-то злая шутка!

- Ты думаешь слишком много, дитя, - покачал головой ее двойник, - Попроси у старухи что-нибудь, снадобье, настой валерианы, что хочешь - ты должна заснуть! Не вынуждай меня отбирать то, что ты только получила. Иначе...

Свет погас для Джины, провалившись в знакомый полумрак, в котором она привыкла перемещаться. Но впервые стало так не по себе.

- Ч-что это?

- То, что ты будешь иметь, отказываясь идти мне навстречу, - прошелестел голос сбоку от нее. Она обняла себя руками, чувствуя, как по ногам тянет, и задрожала от холода, так некстати накрывшего ее с головы до пят. Спустя несколько секунд она сощурилась, видя приближающийся свет, и протянула руку, пытаясь схватить его.

Комната Данте вновь предстала перед ней, она взглянула на себя, отмечая все тот же светящийся ободок в своих глазах, но отражение уже не жило своей жизнью. Лишь напоследок легкий шепот коснулся ее слуха, и она свалилась с ног, потеряв сознание:

- Тебе выбирать, дитя.

***

Давид прогуливался с Бенилом по окрестностям. В последнее время вечером становилось прохладнее, и он закутался в тонкую куртку, стащенную у своего отца. Она не отличалась дорогим и прочным материалом, но хотя бы оставалось настолько велика, что при необходимости можно было бы обернуть ее вокруг худощавого тела дважды. Сонье выдохнул в свои ладони, быстро растирая их и стараясь согреть. Шмыгнув носом, он задрал голову, наблюдая за тем, как в дальнем окне соседского дома горел свет.

Значит, Джина еще не спала...

Давид скромно улыбнулся, подумав о своей подруге. Та не выглядела здоровой для девушки своего возраста, но шатена всегда поражало в ней то, что при своих недостатках, Джина всегда находила повод лишний раз порадоваться чему-то. Даже такой мелочи, как почесать Бенила за ухом или бежать от него, совершенно не видя дороги, падать, а после с заливающимся смехом отмахиваться от здоровой туши питомца Давида. Она была светом, таким же теплым, как само солнце, и парню это нравилось. Нравилось просто находиться рядом и поддерживать ее.

Бенил привлек к себе внимание шатена, резко сорвавшись с места. Пес помчался вперед, к дому, лая на всю округу.

- Эй, Бенил! Место! - заголосил Сонье, но не получив ответной реакции, сам сорвался на бег, ругаясь, на чем свет стоит, - Черт, неугомонное ты животное, а, Бенил! Я пущу тебя на тряпки!

Пес подлетел к окну Джины, шкребясь о стену и пытаясь запрыгнуть выше, и Давид схватил его за ошейник, оттягивая назад.

- Тихо, Бенил, тихо! Ты разбудишь весь дом, Берта на нас места живого не оставит, если застанет! - сетовал парень, легонько хлопая питомца по голове. Животное совершенно его не слушалось, воя и вырываясь из хватки своего хозяина, - Бенил! Фу!

Сонье поднял свои глаза, неуверенно заглядывая в комнату подруги, совершенно не понимая, почему собака никак не могла успокоиться. Джина сидела спиной к нему, копошась на полу.

- Джи? - тихонько окликнул он девушку, - Ты еще не спишь?

Худенькое тельце замерло, и блондинка медленно повернула свою голову в сторону, прислушиваясь.

Ставни окон задрожали, и звон стекла заполнил слух Давида.

- Джина?

Давид отпустил ошейник пса, застыв на своем месте. Скользкий холод мазнул по его шее, и волоски на всем теле встали на дыбы. Казалось, он даже услышал, как громко сглотнул. Его глаза встретились с глазами девушки, когда та обернулась, вставая с колен и резко срываясь с места в открытое окно. Пес заскулил, прячась за хозяина.

- Джина, ты чего?! - вскрикнул парень, отступая назад и спотыкаясь об пса. Тело полетело на землю, и Давид ударился головой, жмурясь от вспышки боли. Он распахнул глаза, видя перед собой, как тело подруги махнуло вперед, с нечеловеческой силой отталкиваясь от рамы. Ее горящие в темноте глаза скользнули по лицу Сонье, и все внутри шатена обмерло в тот момент, когда на окровавленном лице блондинки скользнула улыбка, походящая больше на хищный оскал. Она исчезла в темноте ночи, оставляя после себя затаившиеся ужас и панику.

Что...

Сейчас...

Что...

Что. Это. Было.

ЧТОЭТОБЫЛО?

Давид прикоснулся к своей груди. Сердце билось, как сумасшедшее. Он поднялся на дрожащие ноги, заглядывая в комнату еще раз и вскрикнул так, что был уверен - дом точно встал на уши из-за его крика. Растерзанное тело лежало в луже крови, и парень сорвался, не веря в самый худший кошмар.

- Берта!