Глава 7

Заваренные листья мяты в кипятке успокаивали горло, сладким бальзамом скатываясь вниз. Бад забрал пустую чашу из рук Джины, и жестом приказал ей встать. После купальни они особо не общались, и вся дорога до комнаты, в которой обычно держали Данте, прошла в тишине. Кьезе исчез, вернувшись обратно со свежей перевязью и чашей мятного чая.

Бад обхватил теплую пятерню, и безмятежный взгляд опустился на блондинку, что пугало Джину ярче приевшейся злости, источаемой этими глазами. Младший брат Гаспара подошел к двери, утаскивая пленницу за собой, и свободной рукой прикоснулся к двери, нашептывая обратное заклинание. Вслед за коротким "развейся", послышался скрип открывающейся двери. Она распахнулась, и ночная прохлада, собравшаяся в коридоре, проскользнула внутрь, гадким холодком вылизывая ступни и поднимаясь вверх от щиколотки до колена. Вероятнее всего, Бад напрочь забыл, что был единственным обутым из них двоих.

- Сомневаюсь в том, что твоя щедрая душа решила отпустить меня на волю, - съехидничала Джина, плетясь следом и озираясь по сторонам.

- У меня нет души, - глядя на нее из-за плеча, просто ответил Кьезе и хмыкнул, - Ты давно должна была понять это.

- Как же, - не поверила ему девушка, - И на что ты ее обменял?

- На баранки, - тут же нашелся Бад.

Джина фыркнула в ответ, не удовлетворенная тем, как вывернулся брюнет. Они вышли через задний двор, и ей пришлось щуриться, чтоб что-то разглядеть перед собой - впереди выступала непроглядная мгла. Совсем такая же, к какой привыкла Джина за многие годы свой ослепленной жизни. Сейчас она выступала для нее неким напоминанием о Джероде, и только чувство злости зарождалось в ней, распускаясь бутонами с катастрофической скоростью. Она остановилась, утягивая Бада за собой, и тот недоуменно покосился на свою пленницу.

- Что? Ты забыла, как переставлять ноги? - раздражение в голосе брюнета находилось на поверхности. Сырая земля под ногами побуждала к побегу. Сбросить ледяные пальцы, так намертво вцепившиеся в нее, и развернуться, бросившись прочь в дом.

- Я не пойду туда, - решила для себя Данте. Судя по виду второго, его мало чем впечатлила очередная выходка, он только развернулся к ней всем корпусом, сжимая пальцы Джины в своей ладони чуть сильнее прежнего.

- Это еще почему? Не ты ли ныла о том, что тебе осточертело находиться в четырех стенах? Смотри, я делаю тебе небывалое одолжение.

- Я не хочу, - упиралась в свое блондинка.

- Поясни, - требовал младший Кьезе.

Данте посмотрела на брюнета исподлобья и тяжело вздохнула.

- Там слишком темно, - прошептала Джина, повернув голову в сторону. Глаза понемногу привыкали к темени, но кроме общих очертаний, в которых вряд ли что-нибудь можно было разглядеть, она ничего не видела. Еще и этот вел себя так, словно это Джина строила из себя кисейную барышню, возмущенную упавшим градусом тепла.

- Не мямли.

- Темно там, черт тебя дери, ясно?!- выкрикнула блондинка, пихая Бада в грудь. Щеки ее покраснели от прилившей злости, и она развернулась к нему спиной, скидывая с себя назойливую ладонь.

Чтоб увидеть ехидство на роже Бада - нет нужды на нее глядеть. Она спиной чувствовала высокомерный взгляд парня постарше, и не решалась разворачиваться назад. В конце концов, хоть какие-то крохи гордости в ней еще сохранились, и признавать свою слабость перед кем-то вроде него...

Джина насупилась и недовольно скрестила руки на груди, зло притоптывая ногой. Пускай! Пускай он засмеется над ней и пристыдит! Какая уже разница?

С головы валил пар, Данте сделала шумный вдох и быстрый выдох, понимая, что вряд ли ее возможно сейчас утихомирить.

Какая же она все-таки дурочка! Бад ничего не успел сделать, а ее уже так колотит!

- Да подумаешь, глупость какая..., - ворчала девушка, смотря вперед. Перед ее лицом пролетел зеленый огонек, и она смахнула его в сторону, сетуя о том, как ее бесит вся эта ситуация. Она прикрыла глаза, касаясь век и со вздохом развернулась:

- То, что я всю жизнь видела темноту, не значит, что я могу не бояться ее, Бад, пойми..., - всплеснув рукой, тихо возмутилась она, раскрывая глаза.

Испуг и волнение захватили все ее нутро. Джина прикрыла рот ладонью, желая заглушить вырывающийся наружу вопль. Бад стоял в метре от нее, держа в руках пригоршню таких же зеленых огоньков, разлетающихся по обе стороны от них. Их свет озарял близлежащие деревья, подол одежд младшего Кьезе и грязные ноги блондинки, успевшие наступить невесть куда.

- Ч-что это...

Бад развел руки в стороны, и Джина издала неясный звук, едва напоминающий крик, делая к парню скорый шаг. Огоньки взмыли вверх, противореча логике блондинки. Она внимательно провожала каждый из них глазами, не решаясь сделать шаг, и снисходительный голос коснулся ее слуха:

- Теперьтебе достаточно света?

Данте подняла глаза, смотря на брюнета из-под ресниц.

" Он что, хочет сказать, что сделал это сам?" - гневно пронеслось в голове девушки.

- Недостаточно, - капризно выпалила Джина, приподнимая бровь, - Думаешь, я дура? И совсем ничего не-..., - бледная ладонь взмыла вверх, и тонкие губы зашептали, когда вслед за скромными манипуляциями, рой таких же огоньков поднялся из высокой травы вверх. Бад безоговорочно положил ее на лопатки, - ...П-понимаю?

- Думаю, ты забываешь о том, что я хоть и слаб, но вполне себе еще сносный колдун, Джина, - усмехнулся Кьезе, протягивая ей ладонь, - И так как твоя проблема окончательно решена, не вижу никаких преград для того, чтоб, наконец, прогуляться.

Взволнованное биение сердца стало для Джины отправной точкой. Она перевела взгляд с уставшего осунувшегося лица на ладонь и обратно, прекрасно слыша, что от нее хотят. Но совершенно не понимая чего от нее хотят. Данте зачарованно, будто со стороны, наблюдала за тем, как ее рука вновь оказалась в руке Бада, а ноги делали шаги в унисон, вторя шагам колдуна.

Они обогнули дом, следуя за маленькими искорками света.

- Ты создал этот свет из ничего? - поражалась Джина, вертя головой во все стороны.

- О чем ты? Это? - крохотный сгусток энергии опустился на указательный палец Бада, и тот сдул его, - Это Иванов Светляк. Если быть скрупулезным, то самки в основном.

- Оу..., - понимающе протянула блондинка.

- Ты ничего не поняла, - закатил глаза Кьезе, ведя девушку в сад своей покойной матушки.

- Да нет же!

Бад решил оставить ее выкрики без внимания, обходясь еще парой-тройкой фраз о насекомых, благодаря которым "поджилки юной Госпожи более не тряслись". От последнего брюнет получил с локтя по ребрам, раздираемый мелкой дрожью по всему телу. Он разрывался между тем, чтоб не засмеяться от глупости этой девчонки и тем, чтоб не свернуться на земле в клубок, воя от боли. Боль становилась в разы ощутимее, и это не переставало держать в напряжении.

Они ступили на мелкую крошку камней, и тогда Бад впервые обратил внимание на то, что вытащил Джину совершенно босой. Он чертыхнулся вслух, и прикусил губу, стирая капли выступающей крови пальцами. Опустившись на колени, брюнет приложил ладонь к земле и сделал глубокий вдох, воздерживаясь от того, чтоб застонать - рану стягивало по краям. Слова лились беспрерывным потоком, и мягкая трава проросла , застилая собой каждый сантиметр дорожки, мягко колыхаясь на ветру. Кьезе жестом уступил Джине дорогу.

Данте не спорила. И не потому что не представилось удобной возможности, чтоб съязвить, а потому что не знала, когда успела проглотить язык от увиденного.

Раскинувшийся сад перед ней, в свете мерцающих огоньков, походил на сказочное видение. Она сделала всего несколько робких шагов, останавливаясь, от чего, совершенно не ожидавший этого, Бад позади нее врезался, чудом не сбив обоих с ног.

Раскрытые бутоны глазели в ответ, и Джина медленно присела на колени, завороженная ярким окрасом этих растений. Еще никогда ей не доводилось видеть таких насыщенных красок. Девушка робко коснулась свежих листьев, точно они могли осыпаться в ту же секунду, и привычный смешок немного привел ее в себя. Она обернулась, глядя изумленно в глаза Бада:

- Что это?

- Именно это? - последовал короткий кивок, - Это примула. Чуть дальше от нее мирабилис.

- Это? - Данте гуськом продвинулась влево, указывая на разноцветные бутончики, собравшиеся в кустик и выглядывающие то тут, то там. Младший брат Гаспара сцепил пальцы в замок за спиной и прошел вдоль, оставляя блондинку один на один с новым открытием. Лишь на мгновение он обернулся, полный сомнения в том, правильно ли поступил, но они тут же развеялись за широкой улыбкой, обращенной к саду.

Бад присел на свое привычное место, напротив дурмана, облокотившись о прохладную возведенную стену его старого дома.

Зачем он так поступил?

У него никогда не возникало желания поделиться чем-то настолько сокровенным. Да и с кем? С Абель? В его голове тут же нарисовалась картинка: рыжая бестия срывает бутоны примулы, сетуя о расточительстве Бада, ведь тот вполне мог сделать масло из этих цветов и отдать ей, чтоб боли с наступлением регулы отступали насовсем, а не терзали ее изнутри.

Он бы рассмеялся, если бы запамятовал, как это делается. Брюнет закинул руки за голову, скатываясь немного вниз, и глаза его беспрестанно следовали за светлой макушкой.

При свете луны ее волосы казались жидким серебром. Он помнил, какими они ощущались под пальцами, когда Бад пропускал их в последний раз, рисуя на затылке девчонки пшеничные вихры. Зуд тут же настиг его, но младший Кьезе упрямо терпел дискомфорт. Джина, сама того не ведая, притягивала к себе так же сильно, как демон внутри нее напротив - отталкивал.

Виновница его мыслей возникла рядом спустя долгие скитания от одного участка сада к другому. На самом деле, обойти его стоило порядка десяти секунд, но Данте растянула их практически на час с небольшим. Хорошо, что никто не подгонял ее, и она в полной мере могла насладиться этим моментом мнимой свободы в прикуску с глотками свежего воздуха.

Она подошла к последнему кусту, напротив которого сидел брюнет, и повернулась к Баду, смотря куда-то выше его головы. Забитое досками окно вызвало на ее лице недоумение, и она опустила взгляд, дожидаясь от Кьезе каких-то пояснений, однако тех не последовало ни через минуту, ни через две, и тогда она разомкнула уста. Вопрос встал в глотке комом. Кажется, она поняла и без лишних слов, но хотела слышать подтверждение своим догадкам:

- Бад...

- Ммм...,- брат Гаспара монотонно промычал в ответ, вдыхая аромат дурмана. Данте опустилась и прихватила самый большой бутон, наклоняясь к нему.

" Глупая, какой же она все-таки глупая дурочка...".

Бад подорвался, чувствуя спазм в затекших руках, и поморщился от неприятного онемения на кончиках пальцев. Он обхватил Джину за талию и притянул к себе, плюхаясь назад на мягкую подушку высокой травы, утаскивая блондинку на колени.

- Тебе нельзя вдыхать его аромат, - предупредил парень.

- Почему? - искренне удивилась блондинка, начав ерзать. Чуть погодя она совсем сползла в сторону, удобно утраиваясь сбоку, - Это про него ты рассказывал, да? Любимый цветок твоей матери, я верно поняла?

- Да, следопытка, ты угадала, - Бад нахмурился, потеряв источник мимолетного тепла. Он отмахнулся, решив для себя не уделять всем действиям девчонки внимание, и опустился следом, привычно закидывая руки за голову, - За забитым окном раньше была моя комната. Мы стараемся не пропускать лишний свет внутрь.

- Разве находиться в темноте приятнее?

- Безопаснее.

Джина промолчала, борясь с желанием тут же возразить. Бад, в ее рассуждениях, абсолютно не понимал, о чем говорил. Разве может быть что-то приятнее дневного света? Тьма преследовала ее двадцать с лишним лет, а этот колдун рассуждал о ней так, словно она выступала последней ипостасью мира и спасения в гнет. Она вдохнула нежный запах дурмана, смотря в бескрайнее небо.

" Давид не говорил, что без теплого солнца цвет неба становится холоднее...".

***

Черный ворон опустился на плечо брюнета, ластясь к хозяину.

Гаспар вытащил из подсумка кинжал и разрезал яблоко напополам, отставляя половину в сторону. Срезав тонкую полоску с оставшейся части в руках, он протянул ее пернатому, аккуратно зажимая кончик лакомства на своем оружие. Ворон каркнул, принимая угощение, и проглотил все разом, мотыляя головой по сторонам в поисках новой порции еды.

- Ты права, они в самом деле рыщут в поле, ведомые чьим-то ложным следом, - его тон был полон спокойствия.

Ивэт закинула ногу на ногу. Ткань на коленке уже лезла нитями, где-то просвечивая, обнажая кожу, и было бы неплохо переодеться в опрятную одежду, скинув в Адское Пламя ту, что на ней.

- Моим, к примеру, - тряхнула она головой. Рука Ивэт вцепилась в отросшие волосы, и брезгливо отдернула руку, протягивая ее к Гаспару, - Позволишь?

Он покосился на тоненькие пальчики демона и нехотя вручил Ивэт кинжал. Она взяла отставленную половину яблока и, отрезав кусочек, поманила птицу к себе. Гаспар слегка задрал подбородок, удовлетворенный тем, что ворон на его плече так и не шевельнулся. И, когда птица оттолкнулась от него, преодолев короткое расстояние между ними, глаза Кьезе расширились на долю секунды. Но даже это не скрылось от демона, и она, подобно самому брюнету, вздернула нос, не скрывая ликования:

- Для нашего мира твой ворон является проводником, - смиловалась над ним Ивэт, поясняя поведение его питомца, - Это второй дом для него, и хоть верой он служит тебе, если его помощь будет жизненно необходима стае, - он придет, хочешь ты того или нет.

- Откуда ты узнала, что на наш след вышли?

Ивэт пригладила перья ворона, расплываясь в улыбке:

- Птички нашептали, - она пересадила пернатого себе на плечо, вскакивая на ноги, и подошла к старшему Кьезе, протягивая кинжал обратно, - Ты не мог бы отрезать мне волосы? Сомневаюсь, что сделаю все правильно.

Он не стал спрашивать "зачем", уточнил лишь "на сколько", и девушка коснулась пальцем плеча. Мужчина поднялся на ноги и, подойдя ближе, коснулся ее спины, поднимаясь вверх. Он отозвал ворона, и птица выпорхнула в небольшую щель меж забитых досок и разбитого стекла. Гаспар взял первую прядь, отмеряя нужную длину, и срезал. Это заняло его на какое-то время.

- Он промыл ей мозги, наобещал подземного Царства или силы, больше ее собственных - не знаю, - разглядывая копну, лежащую под ногами, лениво отчитывалась Ивэт, - Я забрала ее, спрятала там, куда он ни за что сунуться не сможет.

Девушка резко нагнулась, подхватывая несколько прядей. Когда она обернулась к Гаспару лицом, он подравнял на глаз оставшиеся волосы, и взял по обе стороны небольшие пучки, сравнивая их по длине. Ивэт подняла на него глаза.

- Ни за что не сможет сунуться только он? - уточнил брюнет, случайно касаясь костяшками пальцев ее щеки - розоволосая на мгновение даже забыла, как дышать, - Что, если она нам понадобится, а ты не сможешь ее вернуть? Где она, Ивэт?

- На моей земле. Вокруг только пустоши, вряд ли кто-то учует ее, - пожала она плечами, расслабляясь. Брови Гаспара сошлись на переносице, и он потер ее пальцами, разглаживая залегшую морщину:

- Но твоя земля - это земля..., - он резко смолк, поднимая на нее гневный взгляд темных глаз, - И как по-твоему кто-то из нас попадет на землю Нечистого? Как это могло прийти тебе в голову? В глазах селян - да, это наше пристанище, но ты же знаешь, что это совершенно не так!

Ивэт скатала волосы в небольшой комок, подбрасывая его вверх. Улыбка тронула левый уголок ее рта, и девушка в последний раз подбросила свою игрушку.

Он так обеспокоен жизнью своего брата, что аж подташнивает. Его самого столь часто истязало время, что озираясь, старший Кьезе совершенно позабыл о себе.

- Гаспар, - спокойствие в ее голосе возмутило бы любого колдуна, узнай он о ее замыслах. Брюнет недоверчиво покосился на нее, когда тонкий пальчик поманил к себе, - Я хочу тихонько сказать, мало ли что...

- Мало ли что? - переспросил он и слегка нагнулся.

Ивэт обхватила мужчину за затылок, притягивая к себе, и впихнула в глотку клок своих волос, скрученных в комок. Гаспар, совершенно не ожидавший таких действий с ее стороны, попытался оттолкнуть девушку от себя, что выходило скверно. На глаза навернулись слезы, и он протестующе замычал ей в ладонь, не прекращая сопротивления.

- Не упрямься, это для твоего же блага, - удерживая Кьезе на месте, прошипела розоволосая. Гаспар зажмурился, сглатывая комок, и тысячи игл спустились вниз по гортани, царапая нежную плоть. Ивэт отпустила его, тут же слыша кашель, и две пятерни оттолкнули ее назад так, что ей пришлось отступить, оставляя в покое личное пространство брюнета.

Гаспар разлепил один глаз, и радужки глаз его окрасились в багряный. Он схватился за горло, чувствуя, как инородное тело соскальзывает по очевидному маршруту.