- Он сидит в твоей голове и сейчас, да? - горько усмехаясь, сделала свой вывод Ивэт, - Что он тебе пообещал за то, что ты его освободишь?

- Госпожа...

- Хорошо, я сама погляжу, - хватая за черный ворот одежд ведьмы, Ивэт притянула ее маленькое тельце к себе.

Глаза демона вспыхнули недобрым огнем, и едва острый ноготок коснулся виска рыжеволосой, как бегущая змейкой молния боли пронзила всю кисть демона, и та вскрикнула, отдергивая от Абель руки. Ноги сделали несколько шагов назад, она вскинула голову, поражаясь тому, что Джерод успел поставить на девчонку печать, пресекая все шансы проникнуть в голову или поместить в иллюзию.

- Ты..., - угрожающе протянула Ивэт, показывая на ведьму указательным пальцем. Пламя злости норовило выплеснуться, сжигая все вокруг. Сейчас здравый рассудок проигрывал эмоциям, расчетливость была не на стороне демона, а это значило лишь то, что для Абель все могло кончиться весьма плачевно.

Шестеренки в ее голове вращались без устали. Она в самом деле стала думать о том, сильно ли разозлится Гаспар, если сейчас рука Ивэт так некстати свернет Абель шею. Тогда Джерод ни за что не подумает пойти навстречу ей, чтоб замять долг перед Жаком и вернуть старшему Кьезе его поганого братца. Хотя нет...

Ее, в принципе, все раздражало.

- Я засуну тебя в такую дыру, в которую и луч солнца не заглянет, - надвигаясь на Абель, отчеканивал демон. Стены вокруг них дрожали, но от глупости ли, может, от чар ее собрата, ведьма стояла неподвижно, точно верный воин, несущий волю своего короля. Это было так абсурдно, что Ивэт сплюнула с отвращением на пол, желая развидеть развернувшуюся картину, - Спрячу там, где человеческий шаг тянется следом мук и страданий, Абель. Где все твои предки, коим выпала честь познать наш мир, больше не вспомнят о ветви семьи Данте, и после смерти ты не сможешь увидать никого. Только пламя нашего Отца, его хлыст, обгладывающий кости и радушие, после встречи с которым ты будешь жалеть всю свою Смерть, что не открылась мне, - Ивэт ткнула в грудь девушки, заканчивая свою тираду.

Как жаль, что эмоции нельзя скомкать в грязный ненужный комок бумаги и выбросить вон, чтоб глаза не видели. Нельзя сжать весь этот мир в маленький брусочек, сломать напополам, утоляя детское любопытство в том, что могло бы скрываться в сердцевине мира, а после расслабить пальцы, выпуская прочь игрушку, теряя к ней всякую заинтересованность.

Абель смотрела сквозь нее, куда-то наверх, не слыша ничего из того, что бы Ивэт так отчаянно пыталась до нее донести. Сердце ведьмы не дрогнуло, и розоволосая, слыша в голове размеренное биение, смахнула остатки человеческого, подобно пыли на полке, и впилась когтями в мягкую плоть девушки.

Запах крови тут же ударил в нос.

Она глубоко затянулась, отмечая сладость сандала, пряность корицы и мягкость хлопка.

Кровь Абель пахла не примечательно.

Она пахла изумительно.

Сил с лихвой хватило бы на то, чтоб стереть кости в труху, а кровь слизывать с пальцев, наслаждаясь ею, точно самому выдержанному вину в многолетних бочках.

Ивэт призвала себя к собранности, и бесстрастно окинула ведьму взглядом, понимая, что варианта лучше того, что она знала, никто дать не в силах. Либо так, либо никак.

Тело не пострадает. Только не так.

- Потом не говори, что я не давала тебе и шанса, Абель. Ты сама до этого довела.

***

- Подними руки.

Джина выдержала долгий взгляд обсидиановых глаз и раздражение, не скрывшееся от нее, подтолкнули Данте к тому, чтоб выпалить первое, что пришло в голову:

- Ивэт заходила.

Недовольство Бада вылилось в наспех сдернутых тряпках с груди девушки. Он осмотрел их и с отвращением швырнул в сторону, игнорируя стыд, с которым Джина прикрыла верхнюю часть своего тела. Однако перечить ему никто не стал.

- И что хотела? - чуть запоздало спросил он и опустил взгляд, хватаясь за шнурок на штанах Джины.

Стоило ли ей говорить о том, что она вытащила ее из заключения собственного сознания, взятого под контроль некоим демоном?

Демоны мысли читать умеют.

Распространялось ли это только на Джерода или же Ивэт тоже могла спокойно копаться в ее голове - Джина не знала. Но могло же быть так, чтоб Бад тоже имел возможность знать, о чем думает блондинка?

" Ты меня пугаешь" - подумала она, наблюдая за реакцией, мельчайшими изменениями на лице Кьезе.

" Ты делаешь все, что тебе хочется, и это выводит меня из себя", - продолжила она, перехватывая одной рукой руки брюнета, находящиеся в опасной близости, чтоб стянуть с нее штаны. О чем этот колдун только думает?

" Ты поцеловал меня", - встречаясь с ним взглядом, бросила последний козырь Данте.

" Зачем, Бад?"

- Если ты сама этого сделать не в силах, то не вижу смысла сопротивляться, - скидывая с себя руку блондинки, сказал Кьезе.

Джина обомлела, слыша, как в ушах разносится отчетливый звук молота, коим было ее сердце, отбивающее во всем ее слабом тельце.

- Ч-что?

- От тебя за версту несет, как от промокшей псины. Ты либо снимаешь эти тряпки с себя сама, либо я сдираю их с тебя живьем без разговоров, - терял терпение парень. Данте моргнула пару раз, и жар прилил к ее щекам от понимания всей абсурдности сложившейся ситуации.

- Отвернись! - вскрикнула она, требуя от него малейшего уважения. Бад цокнул, закатывая глаза, и тихий ропот его ругательств заполнил комнату. Он скрестил руки на груди и нехотя развернулся.

Джина схватила шнурок, развязывая крепкий узел, и спустила штаны, оставаясь в исподнее. Осмотревшись по сторонам, она подошла к лежаку и стянула с него тонкую ткань, скрывая от чужих глаз свою наготу.

Несмотря на жаркий сезон Флоренции, в старом доме, где ее держали, прохлада задерживалась подолгу. Легкий сквознячок потянул по ногам, и Джина съежилась, стыдливо опускаясь на лежак. Когда она была слепа, это не вызывало никаких эмоций, но рядом с Бадом, пристально всматривающегося в нее, становилось не по себе.

Брюнет развернулся, слыша долгую возню, и очертил ее взглядом с макушки до пят несколько раз и вышел за дверь, предварительно подхватив жалкие клочки одежды с собой.

В том, что дверь заговорена, сомнений не оставалось. Она свыклась с тем, что все принимали ее за дурнушку, не способную на что-либо без своей неугомонной зверушки.

И ладно.

В конце концов, если верить словам демона ( а она не верила), то за дверьми ее ждала неминуемая погибель. От руки семьи, от рук колдунов - все одно.

Джина пришла в себя лишь тогда, когда эти же руки вывели ее вон, заводя в небольшую купальню. Взгляд упал на огромную тару с водой, и она опустилась на холодный каменный пол, изучая неясный дымок, исходящий оттуда.

- Что с ней? - не понимала она. Бад открыл было рот, чтоб тут же выдать что-то язвительное, но, придя к какому-то выводу, лишь хмыкнул, криво улыбаясь уголком губ.

- Это пар от кипятка. Значит, что вода горячая и с ней нужно быть осторожным. Если нет - вероятность получить ожог достаточно велика. Кожа покроется пузырями с водой и при их надрыве, очаг поражения здорово подпортит тебе жизнь.

Кьезе объяснял неспеша, подбирая слова, которые Джина смогла бы понять правильно, учитывая ее малую познавательность во всем, что касалось зрительной памяти. Она выставила руку над тарой с позволения брюнета, чувствуя, как жар лижет ей кожу. Теплая тряпка, смоченная водой, опустилась на ее спину, и Данте оцепенела, замерев на месте.

- Что ты делаешь? - возмутилась девушка, оборачиваясь к нему. Бад поднял руку, показывая ей лоскут влажной ткани:

- Успокойся, ненормальная, я просто сотру грязь с кожи, - его слова не убедили ее, и он устало вздохнул, сдаваясь под истерическим натиском этой девчонки, - Хорошо, я буду смотреть в сторону, пока обтираю твою спину.

- Я не отвернусь.

- Тоже мне угроза, - усмехнулся Бад и вернулся к своему занятию.

Она действительно внимательно следила за тем, что он делал, но Кьезе оказался верен своему слову, и все то время, что его пальцы скользили по волнительной коже ее спины, темные глаза оставались намертво прибиты к точке, находящейся за ее правым плечом. Когда Джина немного успокоилась, он нарушил неловкое молчание:

- Так что же говорила Ивэт? - переспросил у нее Бад, убеждая блондинку в том, что он никогда ничего не пропускает мимо ушей и не склонен забывать что-либо, выскользнувшее из уст человека.

Данте склонила голову, опуская взгляд в тару - на дне лежала еще одна тряпка. Она потянулась к ней, и чужая рука опередила ее, отталкивая в сторону:

- Горячее же! - шикнули на нее. Она надул губы, бормоча в ответ:

- Ничего.

- Что?

- Ничего не сказала! - чуть громче фыркнула она, - Хотела сменить твою повязку и принесла немного воды и еды. Я не стала есть.

- Почему? - руки Бада выжали лишнюю влагу, и горячая ткань коснулась шеи, из раза в раз провоцируя девушку подскакивать на месте от неожиданности. Она вцепилась в свои колени, подмечая влагу на белье, и сглотнула, размышляя о том, даст ли младший брат Гаспара вымыть хотя бы эту часть ее тела самой. Она же девушка, черт его дери, что он о себе возомнил?

- Она мне...не нравится, - прикрыв ладонями полыхающее лицо, вымолвила Джина. Периодически локоть слетал с коленки, и ладони соскальзывали с закрытых век, вызывая тем самым тихое возмущение. Спустя несколько долгих унизительных минут, черная макушка появилась перед ней, а бледные ладони, холодные, коснулись подтянутого живота, скрытого жалким куском ткани. Мурашки табуном устремились вперед.

- Мне тоже, - признался Кьезе, стирая грязь и пыль с ее предплечий, - Она слишком раздражающая.

Джина содрогнулась, чувствуя, как смех норовит вырваться наружу от всех этих манипуляций. Он касался ее везде. Задевал ступни, бедра, скользил по талии - все это сводило ее с ума.

- Пожалуйста, Бад, пожалуйста, прекрати, - перехватывая запястья парня, взмолилась Данте. Черные угольки глаз метнулись навстречу, и она выудила тряпку, опуская ту в тару с остывающей водой. Ивэт говорила, что, когда они встретились впервые, все ее лицо было перепачкано в крови. Может, тогда она сама обтерла ее?

Нет.

Это не могла быть она.

Но вполне мог быть он.

Его потрескавшиеся губы теперь навечно сохранятся в памяти Джины.

Видом.

Ощущением.

Она коснулась серого пятнышка грязи на лице Кьезе, легонько мазнув вниз. Полоска влаги тянулась следом, и Джина протянула вторую ладонь, касаясь челюсти парня подушечками пальцев. Легкая щетина царапала кожу. Она сама не заметила, как слегка улыбнулась, вспоминая о своем далеком друге и том, как Давид постоянно потакал капризам блондинки, отдаваясь в руки этой неугомонной девушки.

- Можно? - тихонько попросила Данте, тыльной стороной касаясь щек Бада.

Смешок.

- Ты уже это делаешь, дурочка.

Джина прополоскала тряпку, выжала настолько, насколько вообще хватало сил и вновь припала к коже, изучая лицо напротив, пока ее оппонент просто стоял на коленях, позволяя той несколько минут вольности.

Небольшой шрам рассекал верхнюю губу. Еще один сползал под подбородок, и каждый из них Джина считал нужным обвести, отмечая неровности сращенной кожи. Бад отпрянул, и блондинка невольно потянулась следом, распахнув губы в невысказанной претензии. Вторая тара, находящаяся сбоку от младшего Кьезе, была высоко поднята над ними двумя.

- ...Бад?

- Не визжи, как сумасшедшая, - предупредил напоследок брюнет.

- Да что ты такое гово....АААА!- недоумение сменилось истеричным криком, когда поток холодной воды хлынул на их головы, разбиваясь о костлявые плечи, сползая вниз по спинам.

Джина отскочила в сторону, шипя от холода, и искры ненависти метнулись к брюнету, вызывая в нем смех. Он, видимо привыкший к условиям куда хуже здешних, проследовал к выходу, подбирая с пола сухую одежду. Пара тряпок полетела в сторону блондинки, и она перехватила брошенные вещи, удивляясь на секундочку собственной реакции. Кьезе успел накинуть на себя вещи, ставшие привычными для Джины - излюбленные черные тряпки, мешковатые и тянущиеся за брюнетом шлейфом. Он взъерошил волосы, смахивая капли воды в стороны, и непослушные пряди, отказывающиеся быть приглаженными, забавно встали торчком на затылке.

- Я не буду смотреть, - тихо проронил Кьезе.

Бад отвернулся от нее, и девушка смогла со спокойной душой спустить исподнее, быстренько обмывшись, вытершись до суха, чтоб накинуть свежую ( если так можно было сказать) одежду. Босые ноги покалывал остаточный холодок, и Джина переминала с одной ноги на вторую. Кьезе пошевелил пальцами, привлекая внимание к себе. Блондинка подошла вплотную, ощущая свежесть, исходящую от Бада. Она коснулась его плеча, и когда Бад не дернулся в ответ, показывая ясное сопротивление действиям Джины, Данте вцепилась крепче, заставляя брата Гаспара развернуться к себе.

- Я еще в тот раз хотела сказать тебе, - решаясь, произнесла твердо она, - Мне очень жаль, что даже косвенно, я повинна в том, что ты-... В твоей немину-... Что ты...

- Да подумаешь, сейчас я погибну от той твари, что сидит внутри тебя или от вил селян, решивших, что колдунам не место на их земле... Все это бессмысленно, - легкомысленно отмахнулся от нее Бад, но его глаза выдавали его с потрохами, шокировано распахнувшись в ответ. Он собрал тонкие пальцы в кулак, сжимая и дрожа то ли от злости, то ли от холода. В последнем Джина сомневалась куда больше всего остального.

- Спасибо, что дал мне воду, одежду, да и вообще... Спасибо, что не отравил в тот раз, не выпотрошил, как курицу при возможности, - попытка пошутить не увенчалась успехом, плечи ее опустились, и разочарованный вздох вырвался наружу, - Верни меня в ту комнату что ли, я не буду больше пытаться сбежать или злиться, если ты беспокоишься о том, что та, "другая" я вырвется на волю, как в прошлый раз... Я правда сожалею о том, что...

Поток ее щебетания прервался вслед за тем, как Бад приложил пальцы к горячим губам. Взгляд его стал стеклянным, и он погладил маленькую впадинку на подбородке Джины, смещая ладонь влево и обхватывая лицо девушки одной рукой.

- Б-Бад? - удивление мелькнуло в голосе.

- ...можно?..- знакомая хрипотца в тихом шепоте вернула Данте в прошлую ночь. Она не могла сосчитать, сколько раз споткнулась об собственные мысли, все гадая о том, чем был движим брюнет, поступая с ней подобным образом, и единственное, на что ее хватило, оказалось только:

- Да когда ты спрашивал...

Руки обняли ее, холодный нос уткнулся в изгиб между плечом и шеей, и прерывистое дыхание щекоткой спустилось вниз, подгоняя заторможенную реакцию тела:

- Я не понимаю тебя, - призналась Джина чуть погодя, решив все же высказать колдуну все, что думает о его поведении.

- И не надо..., - шептал Кьезе в ответ, чувствуя ноющую боль в открытой ране.

Все это сводило с ума.

А больше его спутанных мыслей, неясности будущего, пугало и то, что когда-то давно демон внутри Джины смог пристыдить его, поставив на место всего парой фраз. Искушение одолевало парня хуже незаслуженных горсток серебра за непыльную работу. Почему он вспомнил об этом именно сейчас? Не оттого ли, что ноги блондинки предательски дрожали, а искренность ее слов хватала за мертвое сердце, сжимая в тисках?

Что это?

Помутнение рассудка?

Шутка демона?

Наказание Нечистого за счетам?

"...Тебе разве не нравятся послушные люди, Бад? Нет?... А вот твоя кровь говорит, что ей по нраву... Она скользит по твоим венам так скоро... В особенности, когда кто-то припадает пред тобой коленями к полу и..."

- Он сказал, что моя кормилица мертва..., - прервала его воспоминания Джина, зашевелившись в объятиях. И хотя последняя стояла столбом, не сопротивляясь, но и не содействуя, Кьезе мог расценить это объятием, нежели принуждением к действиям, от которых блондинка сорвалась бы прочь, - Когда я была там, внутри, не знаю... Его горящие глаза - они пылали злостью, и он показал мне место, где я раньше почивала... Это... Это правда, да? Она умерла от ег-... М-моей руки?..

Невольно голос мальчишки, ищущего Джину, всплыл лаявшим фрагментом, и Бад поморщился, раздраженный тем, что ему вообще лезли в голову все эти вещи.

" Ты знаешь, где моя подруга?"

Он опустил голову, заглядывая в глаза блондинке. Синева ее глаз сгущалась, выдавая горечь, возникшую в сердце еще до предположительного ответа со стороны Бада. Брат Гаспара зарылся рукой в отросшие пшеничные лохмы, смахивая челку с глаз. Губы его вытянулись в прямую. Он не знал наверняка, но слухи, принесенные на хвосте ворона, тоже не могли быть только сгустками красок вокруг пропавшей девчонки, за голову которой ее собственный отец обещал увесистый мешочек уже далеко не серебра, а золота. Это в корне меняло ситуацию.

- Думаю, - Джина затаила дыхание, и Бад продолжил бесстрастно, - Все с ней в порядке.

Они оба чувствовали, что это было ложью, высказанной вслух.