Глава 4. Отравленный миндаль

Звериная изнанка – мир иллюзий, созданный как ловушка для владык, но ставший для них домом.

– Какого чёрта? – взъярился парень, вырываясь. Не выпуская меч из рук, он озадаченно оглядывается. – Да как вам в голову пришло затащить меня сюда?!

– Вячеслав сказал, что нужен защитник, – заискивающе отвечает Алиса. – Ты оказался ближе всех.

Он в немом шоке смотрит на неё. Даже рот приоткрыл от удивления, превратившись в очаровательного мальчишку. Только сейчас я поняла, что он не старше нас. Юноша с пухлыми губами и лисьим разрезом глаз. На его чёрной форме серебристыми нитками вышит символ бесконечности, что подчёркивало ученический статус.

– Я всего лишь учусь, – помертвев от открывшихся перспектив, сказал он, взъерошив кудрявые волосы. – Я даже не знаю, что нужно делать и как отсюда выбраться!

Наша игра в гляделки закончилась сразу, как мы услышали далёкий протяжный вой. Тогда же до нас дошло, что мы и правда оказались на звериной изнанке. В самом центре глухого леса в компании ученика светочей. Без поддержки, без инструкций и наедине с заточёнными владыками.

– Радует, что здесь тепло, – чуть визгливо произнесла Алиса, оглядываясь. – Хотя бы не замёрзнем. Однако я не вижу тропу, о которой упоминал Вячеслав.

Пока она говорила, я оглядывалась по сторонам, пытаясь хотя бы представить, куда нас занесло. Это место до странного очарования напоминает лес, в который завёл меня Марк. Те же сумрачные деревья с сизой дымкой, в которой танцуют разноцветные светлячки. Закатное небо, раскрашенное серебристо-серыми облаками, сквозь которые проступают очертания полной луны.

От земли поднимается вечерняя прохлада. А сам воздух кажется сладким с медовым привкусом. Здесь так легко дышится! Словно я попала домой.

Туман ласково стелется по ногам, будто шелковой вуалью обнимая обнажённую кожу. Слышится пение птиц. Карканье воронов. Густой мох опоясывает каждое деревце, взбираясь вверх по стволу, соединяясь с шапками светящихся грибов. Поваленные деревья и густой подлесок превратили это место в непроходимую тёплую чащу. Даже испарина выступила над верхней губой, до того сгустился воздух, набухая, как перед летним дождём.

Начинает казаться, что мы в тайге среди наших исконно русских сказочных земель. И если пройдём чуть дальше, то окажемся на опушке леса прямо перед домиком на курьих ножках. Или дойдём до топких болот, будучи запутанными лешими и водяными.

Взглянув на свои тонкие балетки, усмехаюсь про себя. С ними мне и шагу не сделать – сгниют и промокнут.

– Нам придётся положиться на волю света, – твёрдо заявил парень, следуя за моими мыслями. – Испытания начинаются здесь, значит всё идёт так, как надо.

– Может хоть представишься? – хмуро спрашиваю его, потирая нос, на который пали первые капли дождя.

– Иван!

Он поочерёдно пожал наши руки, неловко переминаясь с ноги на ногу. У него даже пояса для меча не было, так что он переложил его в правую руку, чувствуя себя крайне неуютно.

Алису думала о том же, о чём и я. Она смотрела на свои ноги, прекрасно понимая непрактичность обуви. Но что остаётся? Сидеть здесь и ждать чуда? Переглянувшись, мы улыбнулись, мысленно обмениваясь мнениями. Так было всегда. Будто телефонный кабель протянут между нами – настоящая телепатия!

– Куда идти, Яр? – спрашивает Ваня, и я, задумавшись, киваю вправо – там чащоба кажется не такой глухой.

Так началось наше путешествие.

* * *

Мы уже неизвестно сколько времени топаем в несгущающихся сумерках по непроходимой чаще. Наши ноги изрезаны до крови, наши платья промокли насквозь, а мы пропотели и покрылись липкой грязью, синяками и ссадинами. Паутина, мох, туман и дождь – наши настоящие враги. К сожалению, наши ноги пострадали больше всего. Как мы и ожидали, балетки оказались ни к чёрту и подошвы отклеились довольно быстро. Воспользовавшись мечом Вани, мы укоротили подолы платьев и сделали что-то вроде портянок, чтобы не идти босиком по грязной земле.

Ваня предлагал мне свои ботинки, но я отказалась. А потом стала наблюдать за ним, смутно укрепляясь в своих подозрениях. Наконец, когда спереди раздался громкий треск, а светоч тотчас встал передо мной, заслоняя от невидимой угрозы, я спросила его:

– Почему ты меня защищаешь?

Парень продолжал напряжённо всматриваться в темноту леса, а когда убедился, что там никого нет, устало вздохнул, объявляя привал. Мы облюбовали ближайшее поваленное дерево, в изнеможении опустившись на него. От жажды и тупой усталости кружилась голова, и хотелось, чтобы это безумие скорее закончилось. Меня больше не манила таинственная атмосфера загадочной изнанки.

Ваня искоса посмотрел на меня, не желая отвечать. Тогда я ударила его по плечу, и Алиса хихикнула, догадываясь о подоплёке моего вопроса.

– Мне не так много известно, – заговорил он, сдаваясь. Его чёрные волосы облепили вспотевшее лицо, отчего зелёные глаза показались ещё ярче, чем прежде. – Но когда вас привезли, пошли разговоры о том, кто из вас та самая. Ярослава – ты фаворит Вячеслава. Ты родилась доношенной, без всякого вмешательства извне, в отличии от Алисы, которую мать родила прежде срока. Далее зеркало тьмы чуть тебя не убило, а ведь именно так оно должно среагировать на избранницу. И внешне ты…

– Внешне? – с любопытством протянула я, когда он умолк.

– Похожа на предыдущих иллюминэ, – стушевавшись, ответил Ваня. – Но это лишь догадки. Любая из вас может оказаться ею! – тотчас добавил он, будто извиняясь перед Алисой. Та удивлённо приподняла брови.

– Можно подумать, кто-то из нас мечтает оказаться на передовой в борьбе с владыками. Мы похожи на слабоумных? – фыркнула она, ничуть не расстроившись.

Я же смешалась, вновь оглядывая всё ту же непроглядную темень леса. Ничего не поменялось с момента, как мы сюда попали. Вечные сумерки. Застывший мир…

Чувствую ли я в себе силу бороться со звериными владыками, что когда-то управляли нашими умами? Защищать свет? Отстаивать право человечества идти своим путём без внешнего влияния? Понимаю ли, о чём идёт речь? Желаю ли я этого? Наверное, нет. Потому что это звучит слишком громко. Лживо. Не про меня. Однако после слов Вани я что-то почувствовала внутри себя. Призрак желания?..

Ничто в этом мире меня не привлекает. Нет цели. Нет смысла. Бесконечный поиск. И отказ за отказом. Я так устала быть никем. Устала рваться вперёд и ничего не получать взамен.

Алиса никогда не понимала, как непросто мне живётся. С момента рождения моей сестры Ани, меня будто задвинули на задний план. Сестрёнка родилась с врожденной кардиомиопатией. Всё детство провела в больницах. Мне тогда только-только исполнилось восемь лет. Я только начинала жить, а уже оказалась не у дел. Папа работал, мама носилась с Аней. Я росла как сорняк. Будто лишняя в доме, где всё делалось ради Анечки. Я люблю сестру, но я устала от того, что родители всё время выбирают её…

И вот, кажется, что впервые в жизни выбрали меня. Не Аню. Не Алису, к которой тянулись мальчишки, что мне нравились, и подружки, что терпели меня из-за неё.

Это завораживало. Но и смущало до неимоверности.

Я сижу на поваленном дереве в грязном платье с волосами, перетянутыми верёвкой, с ногами, обмотанными тряпками, пропахшая потом и кровью. Неужели таков путь избранницы света?

Моя названная сестра, драгоценная Алиса, смотрит на меня, и какой же странный у неё взгляд. Неужели она меня жалеет? Неужели она боится, что со мной случится беда? В ней нет и капли зависти. А я лишь желаю защитить её. Как и всегда. И если для этого придётся стать избранницей – я это сделаю.

Привал подошёл к концу. И мы уткнулись в свои сомнения. Куда идти дальше? Мой путь не вывел нас на опушку. И тогда Иван предложил осмотреться сверху. Выбрав наиболее удачное дерево, он с немалым трудом полез наверх, оставив свой меч мне. Посыпались сосновые иголки, мелкие веточки, Ваня без конца кряхтел, возмущаясь своенравию леса, но продолжал карабкаться выше.

– Как думаешь, это правда? Ты иллюминэ? – спросила Алиса, чуть дрожа то ли от холода, то ли от страха.

Наш молодой защитник не был героем, но без него лес показался ещё страшнее, чем прежде. Кто здесь обитает? Какие твари могут бродить в лесах изнанки?

– Мне всё равно, – солгала я. – Я думаю о том, как нам выбраться отсюда. Не может такого быть, чтобы мы оказались посреди нигде. Это нелогично.

– Я вообще не вижу во всём этом логики. Обычная девчонка спасёт мир? Это такое скрипучее клише, что даже я в своих фантазиях никогда его не использовала. Посмотри на нас! Ну как одна из нас может быть избранницей света? Ты хоть из пистолета стрелять умеешь благодаря отцу, а я? Ни физической подготовки, никакой дисциплины. Меня до сих пор трясёт после всего, что случилось. Я всё ещё чувствую эти руки на своей шее. Эту боль… как я могу ей противостоять? Как можно выстоять, не будучи подготовленной?

Алиса говорила, а я вспоминала, что чувствовала сама. Жгучий ужас. Парализующее чувство, от которого не сбежать. Даже двигаться и то больно. Но я побежала, когда Алису забрали. Я убила человека в облике зверя. Я не струсила. Я была… готова? И даже сейчас меня потряхивает не от страха, а от предвкушения. И пускай я бы предпочла оттолкнуть всю эту невозможность, нельзя не признать, какой живой я чувствую себя с того момента, как оказалась в том жутком доме среди темняков.

В лесу раздался заунывный вой, лишь отдалённо напоминающий волчий. Было в нём что-то такое надрывное, пугающее, первобытное. Громкое, как будто его издаёт огромный зверь, призывающий своих собратьев.

Не сговариваясь, мы вплотную приблизились к дереву, наверху которого скрылся Ваня, и я выставила вперёд меч. Я не умею с ним обращаться, но если речь пойдёт о выживании, мне придётся его использовать. Уставившись в тусклый лес, размытый от нескончаемого дождя и густого тумана, мы застыли в ожидании. Эта песнь была по наши души? Это чудище учуяло наш запах и кровь, что мы невольно оставляли за собой?

Сверху послышался треск, и мы разошлись, когда рядом с нами спрыгнул Ваня. Его волосы полнились иголками, лицо исцарапалось, а глаза расширились ещё больше, чем прежде. Он выхватил меч из моих рук, крича:

– Бежим! – и бросился в сторону против той, откуда донёсся вой.

Идти по чащобе – то ещё приключение, но бежать по ней – дохлый номер. Даже когда слышишь треск и грохот позади. Ты просто падаешь. Спотыкаешься о коряги и поваленные деревья, запинаясь обо всё, чем богат густой хвойный лес. Ветви наотмашь бьют по лицу, да так больно, что перехватывает дух. И продолжаешь бежать, видя перед собой спину лучшей подруги, что также падает и прихрамывает, напоровшись ногой на мерзкий сучок. Мы поддерживаем друг друга, но разве это может продолжаться долго? В конце концов, Ваня приткнул нас к узкому, но плотному дереву, и прикрикнул:

– Полезла, одна-вторая, живо вверх!

Подставив ладони под ноги, он первой подсадил Алису, а потом взлетела я. И хоть мы совсем не обезьянки, страх оказался так велик, что через миг мы уже были метров в десяти от земли. Внизу Иван встал в стойку против тех тварей, чьи шкуры замелькали среди деревьев. Он бы не успел вслед за нами.

– Яра, мне страшно! – стонет выше Алиса, я же лишь крепче держусь за ствол, пытаясь уместиться на узком суку. Животный ужас пробрал и меня, ведь мне лучше видно, что происходит внизу.

Это не волки. Это прообразы волков, их древние предки. Огромные, безжалостные, чёрные, как сама ночь. Они бросаются на Ваню со всех сторон, пытаясь отогнать от дерева. Ни звука не доносится от них. Твари нападают молча. Светоч пытается на них кричать, но какой крик остановит монстров под полтора метра в холке? Будучи правшой, он управляется левой рукой, правой прикладываясь к сердцу, пытаясь призвать свет. Но у него не выходит – слишком молод наш защитник. Неопытен. Ему ещё рано биться со тьмой. Волки это чувствуют. Их удерживает его меч и труп одного из них – самый первый пытался сходу дорваться до шеи Вани, и был сражён с одного удара, лишившись головы.

– Осторожно! – закричала я, когда два монстра подкрались сзади, нападая с двух сторон.