Глава 2. Да разгорятся пожары

Агата

Над бескрайними тёмными водами только-только стали появляться первые солнечные лучи. Багряный диск, казалось, выныривал прямо из океана. Я сидела на мокром песке и не могла поверить, что вижу это воочию. Пальцы нащупали небольшую ледышку на влажном холодном песке. Подняв её до уровня лица, сначала прищурилась, а затем закрыла глаза. Холод обжигал кожу. И момент ощущался совершенно волшебно. На короткий миг я даже забыла, зачем нахожусь на пустом пляже. Как будто и не было ужасных событий, приведших меня туда.

Я снова посмотрела на океан. Прямо туда, где над водной гладью возвышалась небольшая овощная ферма. Должно быть, мне следовало удивиться тому факту, что всё это время меня держали под водой. И огромная территория «Дженлаб» – не что иное, как своеобразная подводная лодка, замаскированная под ферму. Крис что-то объяснял про новейшие технологии, позволяющие не ощущать колебания воды. Но эта информация и в подмётки не годилась восторгу от океана, который до сегодняшнего дня я не видела ни разу.

Когда-то Юна обещала непременно съездить со мной в Тиви. Прогуляться вместе вдоль деревянных домишек, бросать в бурные воды камни и снежки. Но жизнь распорядилась иначе.

И вновь крепко зажмурившись, я изо всех сил бросила кусочек льда в воду, представляя тёплый взгляд сестры.

Теперь я могла понять Юну, тосковавшую по маме и первой любви всю жизнь. Она, конечно, никогда не говорила об этом. Но мы с папой прекрасно знали: эти потрясения и выбили ей почву из-под ног.

А я никогда не задумывалась всерьёз. Маму узнать не довелось, влюбиться тоже… Теперь же… Выяснилось, что для понимания очевидных вещей эти переживания не нужны. Хватало своих, особенных. Настолько тёмных, что даже не верилось в их реальность.

Я провела ладонью по волосам. Вчера, поддавшись внутреннему порыву, руки сами схватили ножницы и безжалостно отрезали двадцать сантиметров рыжей шевелюры.

Мне просто захотелось быть похожей на Юну. Всё равно не получилось. Пушистая копна теперь торчала во все стороны. И единственным сходством с образом сестры стал опустевший взгляд.

А ведь мне всего четырнадцать. Юнона всегда говорила, что я рассуждаю, как взрослая. И, по правде говоря, мне казалось это крутым.

Но сейчас… Сейчас пришлось взрослеть по-настоящему. И это было вовсе не круто.

Вдруг на плечо опустилась тяжёлая ладонь.

– Пора, – сказал Крис.

Я подняла на него взгляд и, как всегда, поймала добродушную улыбку. Мне было невдомёк, как он может постоянно радоваться.

Ведь радоваться совсем нечему.

Я поднялась и отряхнула прилипший песок. Шая с Эвой стояли в сторонке и перешёптывались. Вечно озорные подруги больше не хохотали при каждом удобном случае. Самура с Вилли тоже о чём-то переговаривались. Ближе всех стоял Ханзи. Его вызывающий салатный цвет немного смылся с волос и теперь стал походить на болотный. Ханзи, как и я, не мог оторвать взгляда от океана.

– Красиво… – тихо сказал Ханзи.

Я не ответила, только лаконично кивнула. Несмотря на то, что мы уже много времени провели вместе, я всё ещё не чувствовала себя «своей».

– Переживаешь? – вновь подал голос он.

Поняв, что разговора избежать не получится, я шагнула ближе и поравнялась с ним.

– Не особо. Если честно, просто хочу, чтобы мы уже со всем справились.

Он хмыкнул и ещё тише ответил:

– Понимаю… Я тоже этого хочу. Знаешь, мы тут болтали с Вилли недавно…

– О чём же?

– О тебе. Когда тебя привезли, мы не могли понять твоих чувств.

Я ощутила, как ком подкатил к горлу. Нет, таких разговоров мне точно не нужно.

– Не надо, Ханзи. Давай лучше пойдем к остальным, – взгляд сам собой метнулся к солнцу, лучи которого уже вовсю освещали наши лица, – уже точно пора.

– Нет, постой, – настаивал он.

Я подняла взгляд к его чёрным глазам и заметила там то, чего не было прежде. Вину.

– Я хотел бы извиниться.

– Не за что извиняться.

– Ладно, – обречённо кивнул Ханзи, и мы побрели к Йонгу.

Он стоял неподалёку с напряжённым выражением лица: брови съехались к переносице, а взгляд метался между нами.

– Ещё раз обсудим план. Никаких осечек быть не должно, – строго начал Йонг. – Второго шанса у вас не будет. Возьмите зажигалки.

Он снял с плеча рюкзак и достал оттуда безобидные вещицы, предназначенные для того, чтобы посеять хаос.

– Вы все прекрасно знаете, для чего мы здесь. Поэтому отбросьте сожаления и милосердие. К вам никто проявит сочувствие.

Мы подошли ближе и забрали по зажигалке. Увы, но контактный контроль мне до сих пор не дался. Зато из-за пожирающей скорби бесконтактный получался без проблем. Единственное, нужно было ещё кое-что…

– Агата и Вилли, Крис даст вам таблетки. Держитесь до последнего. Будет туго.

И я знала, что он совсем не драматизирует. После лекарств, которыми меня пичкал папа, я теряла вкус к жизни. А после тех, которые разработали в какой-то тайной лаборатории для увеличения наших сил, мне требовалось несколько дней, чтобы прийти в себя.

– Это особый препарат, – объясняла Берта, – он разгоняет обмен веществ и повышает температуру.

– Так она же у меня и так высокая… – осторожно бормотала я.

Она тепло улыбнулась, поднялась со стула и подошла ближе, чтобы ласково провести ладонью по моим торчащим во все стороны волосам. Это прикосновение вызывало отвращение. Но я не смела отстраниться.

– Этого недостаточно. Нужно чем-то жертвовать, чтобы стать сильнее.

Перечить было бессмысленно. Да и не очень-то хотелось. Я оставила при себе возражения о том, что жертв, в общем-то, и так уже немало. Но жизнь свелась к простой цели – мести. Это всё, что у меня осталось.

– Пей, – тихо сказал Крис, вырывая меня из воспоминаний, – у нас мало времени.

И это была истинная правда. Мы все догадывались, что нас не посвящают во всё. Например, никто не объяснил, почему мне впервые дали таблетку практически сразу после рокового собрания, на котором появился мужчина, назвавшийся Аноре Вудом и объявивший о смерти всех опекунов ребят. Нам обещали пару дней передышки. Но вдруг куда-то заторопились.

Я, будто прощаясь с океаном, бросила на него последний взгляд. Ведь через минут пятнадцать здесь всё покроется угарным газом, непроглядным дымом и запахом горелого пластика.

Все достали из своих рюкзаков противогазы. Я покосилась на Вилли. Он всё ещё держал таблетку в ладони и хмуро на неё глядел. А затем поднял взгляд на меня. В зелёных глазах таился страх.

Он мешкал и не хотел принимать лекарство. Если так пойдёт и дальше, мы просто не доживём до цели, которую должны исполнить. Но меня-то это не волновало. А вот его, похоже, – ещё как.

– Чего копошитесь? – громко спросил Йонг. – Быстрее. Пейте и возвращайтесь к лодкам.

Вилли больше не медлил. И я тоже. Одновременно мы отправили горькие кусочки внутрь и по очереди запили водой, заботливо предложенной Крисом.

Меня не на шутку стало раздражать его радушие. Было бы проще, если бы он, как и Йонг, ни во что меня не ставил. Или хотя бы, как Лина, держался поодаль.

Теперь этот фарс был неуместен. Все прекрасно понимали, что ещё пара-тройка таких таблеток, и в огне придётся сжигать наши тела.

– Эй, почему нам не дают препарат? – Самура шагнула вперёд и оказалась прямо перед лицом Йонга. – Разве нам не надо усиливать способности?

Лицо наставника скривилось, но он на неё не сорвался:

– Потому что бесконтактный контроль требует усиления, а ваш – нет. Ты же знаешь план, Самура.

Та недовольно шикнула, но ругаться не стала.

Таблетка работала быстро. Действующее вещество всасывалось уже в слизистой рта. Конечно, я не сама это узнала: Йонг рассказал.

– Главное – дышать глубоко и ровно, – говорил он в металлической комнате, в которой резко стало нестерпимо жарко.

– Ровно и глубоко, – повторила я себе под нос, чувствуя, как разгоняется сердце.

Следующие полчаса запомнились смутно. Вслед за учащённым сердцебиением появилось покалывание в пальцах рук и ног. А затем…

Из горла против воли вырвался гортанный нечеловеческий крик. Ладони сами потянулись к шее. Хотелось сорвать с себя кожу или хотя бы выбежать вон и искупаться в ледяном душе.

Казалось, что по венам пустили горючее и подожгли прямо изнутри. Наверное, так себя чувствуют люди, сгорающие заживо в пожаре.

Я упала на колени, зажмурилась и попыталась заплакать, но слёзы не шли. Вместо этого схватилась за волосы и едва их не вырвала. В тот самый миг Йонг присел рядом, крепко взял меня за плечи и громко сказал:

– Дыши! Не задерживай дыхание! И смотри на огонь!

Его голос звучал так, словно между нами была толстая стеклянная перегородка. Или стена бушующего пламени. Мерзкая боль не отступала. И всё, что оставалось, – быть сильной.

Вдох. Выдох. Лёгкие жгло так, словно я вдыхала не воздух, а едкий дым. Ещё раз. Вдох. Выдох.

– Вот так, – приговаривал Йонг, – а теперь пламя.

Ничего в тот момент не было более тяжёлым, чем открыть глаза. Потому что веки тоже полыхали невидимым пламенем. Пальцы била неистовая дрожь. Но я всё же посмотрела.

И в следующий миг ярость на проклятый препарат и раздирающую, скручивающую боль сделали своё дело. Не пришлось даже прилагать усилия.

Робкий огонёчек, вздымающийся над одной единственной догорающей деревяшкой, вырвался наружу опасной лавиной, лизнув языками спину Йонга.

Он подскочил, резким движением сорвал с себя вспыхнувший кардиган, выставил ладонь и вернул пламя обратно в камин.

Моё же внутреннее пламя не собиралось успокаиваться. Хотелось кричать, но этот крик, скорее всего, погубил бы весь «Дженлаб». Однако очень скоро, будто цунами отступало, боль и ощущение могущества испарились. И пришла темнота с кошмарами.

Крис рассказывал, что я пролежала двенадцать часов, периодически рыдая и крича. Результаты анализов мне никто не дал.

Должно быть, я совсем сошла с ума, раз добровольно обрекала себя на это. Все уже сидели в лодках. Я и Вилли сели последними, замыкая своеобразную процессию. И должны были сделать самую тяжёлую работу. Со мной сидел Йонг, а с ним – Крис.

– Пора.

Мы с Вилли переглянулись. В его глазах не было тревоги. Только сожаление. Лодка завелась, и мы направились к цели.

А цель у нас была простая: сжечь все рыбные фермы, осуществляющие поставки в Джаро. Я не очень понимала, как лишение продовольствия может помочь нашему делу. Зато понимали Берта, Крис, Йонг и Лина.

Последняя, кстати, совсем закрылась в себе. Да и остальные растеряли прежний запал. Не знаю, было ли это связано с чудовищными вещами, к которым мы теперь должны были быть причастны.

– Держись, – громко сказал Вилли, стараясь перекричать рёв мотора, – копи силы. У нас есть ещё минут семь.

Пока препарат не подействовал, я собиралась внимательно наблюдать за происходящим. И как раз вовремя открыла глаза.

Первые две лодки уже достигли самых дальних ферм. Когда они остановились в метрах двадцати, я уже знала, что произойдёт дальше.

Лина приведёт в действие зажигалку, нахмурит брови, поднимет над маленьким пламенем ладонь, и оно превратится в огромный пугающий столб. Затем Шая с Эвой подхватят. И загорится первая ферма.

Так и произошло. До них было не меньше ста метров. Но я отчетливо видела огонь, вспыхнувший над лодкой. И три пары рук, направивших его к маленькой ферме.

Когда я очнулась от кошмаров и пришла в себя после тренировки с препаратом, первое, что спросила: почему нельзя просто взорвать фермы.

Йонг слегка отвернулся и злобно процедил:

– Потому что это будет просто бессмысленный акт вандализма. Вам нужна тренировка. А нам – манифест. Если останутся свидетели, то нам это только на руку. Мир должен увидеть, кого он породил. И кого отверг.

Воистину, теперь я понимала, что он имел ввиду. Фермы вспыхивали одна за одной. Но пламя всё ещё было робким, несмелым. Оно дожидалось истинных дьяволов.

Волею судьбы ими оказались мы. Это восхищало и пугало одновременно. И вот, когда лодки отошли на безопасное расстояние, мы подплыли ближе.

Как раз вовремя. Уже знакомое чувство стало разливаться по телу. Едкими пальцами токсичный препарат пробирался в каждую клеточку. Я хотела зажмуриться, но переборола себя. Судя по тому, каким напряжённым стало лицо Вилли, он ощущал то же самое. И явно контролировал себя лучше, чем я.

– Вдох-выдох, – послышался нежный голос Криса, – давай, Агата.

Мне не требовалось напоминание. Ведь я не собиралась никого подводить. Работа будет сделана. Любой ценой.

Когда лодка остановилась перед россыпью горящих ферм, которым не было ни конца ни края, я аккуратно поднялась на ноги. Они слушались крайне плохо. Дрожь била всё тело. Одежда вымокла от пота. Пламя просилось наружу. Ему хотелось разрушения. И самое страшное…

Разуму хотелось того же.

Вилли стал ко мне плечом к плечу и бросил короткий взгляд. Я видела его боковым зрением, но смотреть не хотела. Моим глазам нужен был лишь огонь. Не хотелось думать о том, что на этих фермах, должно быть, жили люди. И все они уже покойники.

– Давайте! – громко скомандовал Крис.

Мы вытянули вперёд ладони. На этот раз было проще. И всё же крик вырвался наружу. Вместе с разрушительной силой. Пелена, застилавшая глаза, не помешала увидеть то, что мы творили.

Робкие пожары на ближайших фермах в одно мгновение превратились в стихию, которую не по силам обуздать никому. И теперь океан больше не казался величественной бушующей силой. Он и в подмётки не годился стене чистого сокрушительного огня, стремительно нёсшемуся по скоплению ферм.

Наших с Вилли сил оказалось не просто достаточно. Их было слишком много. Пожалуй, мы бы справились и сами.

До ушей доносился чей-то крик и звуки разрушения. Должно быть, кричал Вилли. Потому что мой голос, мои пальцы, всё моё тело обратилось во власть.

Если до этого момента у кого-то и был шанс спастись, то он перестал существовать. Я сама была тем человеком, который отобрал надежду.

Треск становился всё тише. В конце концов, я опустила ладони и попыталась сфокусировать взгляд на них. То ли перед глазами всё поплыло, то ли я дрожала. Но сил стоять на ногах больше не было.

Я уже знала, что не проснусь как минимум до следующего дня. Упала на колени и почувствовала, как чьи-то крепкие руки меня подхватили.

– Ты справилась, Агата. Ты молодец!

Молодец?..

Тело перестало слушаться, и я покорилась бессилию. Упав на спину, почувствовала густую темноту. А в ней я видела искры. Что это?.. Остатки прежней меня?.. Беззаботной глупой девчонки, мечтавшей посмотреть на океан с сестрой?.. Или же истинная суть, ради которой меня создали?..

Нет, кажется, это была россыпь парящих над нами дронов. Значит, вот так всё закончится?.. Сейчас нас схватят и будут ставить чудовищные эксперименты…

Рядом сдавленно стонал Вилли. И мне вдруг на короткое мгновение стало жаль нас двоих.

Впрочем, если таким будет наш конец, то я ни о чём не жалею.

Юнону и папу убили. Маму убила я сама. Мне не остаётся ничего, кроме смерти в огне, постепенно, словно яд, сжирающем тело, которое никогда не должно было появиться на свет.