Цитаты из книг автора «Дарья Волкова»

– Любишь или нет? И он наконец улыбнулся и стал немного похож на себя. Зарылся лицом в волосы и едва слышно на ухо сказал. По слогам. – Лю-блю. И мне стало так хорошо, так легко, что взяла бы сейчас и полетела! Высоко-высоко! – А замуж еще раз позовешь? – Нет. – Как нет? – Вот таких слов я точно не ожидала! – Из-за побега ты лишена права голоса. – Яр поцеловал меня в нос. – Всё, командовать парадом буду я. – Всю жизнь меня этим теперь попрекать будешь? – возмутилась я. – Попрекать не буду, – ухмыльнулся Огарёв. – Спрашивать согласия – тоже. Буду ставить перед фактом. – Значит, тебе можно было сбегать со свадьбы, а мне нет? – Ты разницу не улавливаешь. – Он близко-близко посмотрел мне в глаза. – Я сбегал к тебе. А ты – от меня! Возразить было нечего. – Тонь… Тонечка… – Он погладил меня по щеке. – Пообещай мне. – Что? – Я успела позабыть, какое гипнотическое действие оказывают на меня его глаза. – Как бы мы ни ссорились… А ссориться мы всё равно будем… Не уходи от меня. Не бросай. Можешь наорать, психануть, закрыться в ванной. Но не уходи. Верите – нет, но мне стало стыдно. Ужасно стыдно. Я уже начала придумывать, как бы мне поубедительней раскаяться – и тут зазвонил телефон Ярослава. Мы даже вздрогнули от неожиданности.

– Ладно. – Скрипнул табурет – видно, тётя встала. – Я запру и к Вале пойду. А ты вот что уразумей, Славка. Девка у нас в положении, поэтому как… разговаривать станешь – ты своим челноком там аккуратнее шуруй, понял? – Ааа… эээ… не очень, – неуверенно ответил Ярослав. – Ну всё тогда. Дело за тобой.

Я вытерла слёзы. Посмотрела на Ярослава. Он сидел спокойно и смотрел на меня. Руки у него лежали на скатерти. У него красивые руки. Крупная ладонь, длинные сильные пальцы. На безымянном будет очень красиво смотреться обручальное кольцо. А дальше я действовала в каком-то помрачении рассудка. Наверное, я окончательно потеряла голову, потому что наклонилась и поцеловала Ярославу руку. А потом легла на нее щекой и тихо сказала: – Я тебя люблю.

– Так! – неожиданно громко раздался тёткин голос. – Сил моих нету это всё терпеть. Вот ей-богу, сейчас запру вас вдвоём на засов! И не отопру, пока… – Пока дым белый из трубы не пойдёт? – хмыкнул Ярослав. – Пока вы промеж себя не договоритесь! – повысила голос тётя. Она подсела ко мне. – Ну не убивайся ты из-за этой чашки, бог с ней, Тонечка… Это ведь только посуда и более ничего. – Она взяла меня за подбородок и посмотрела в глаза. – Ну скажи ты ему. Скажи первая. Сама. Он же не в жисть первый не сообразит. Ну сколько же можно друг друга мучать? – Про что сказать-то… – начал Ярослав и замолчал. А я вдруг поняла. Что права тётя. И надо сказать. И будь что будет.

Не успела баня протопиться, как у ворот появилась машина Ярослава. Он направился к дому, держа в руках увесистые пакеты с продуктами. Тётка проводила его одобрительным взглядом.

Наконец был выкопан последний кустик. Я устало разогнула спину. Огарёв отнёс последнее ведро, переоделся, сел в машину и уехал. Я тоскливо посмотрела ему вслед. А если он уехал… навсегда?

Работника мы застали уже внизу. Слез, окаянный, с крыши. А еще, знаете, что он сделал? Он снял футболку и повязал ее на голову наподобие банданы. Голый по пояс, широкоплечий, с ровной русой порослью на груди, чуток небритый и сероглазый, в модно потёртых джинсах и с топором в руке выглядел он так, будто сошёл с глянцевого постера с жизнерадостными канадскими лесорубами.

Что это за упаковка с надписью «Фраутест»? Но рука уже тянулась сама, вытаскивая коробочку из вороха мусора. Бомж, старательно ковыряющийся в контейнере, посмотрел на него, прошипел: «Придурок!» – и пугливо заковылял прочь. А Ярослав стоял как вкопанный и тупо смотрел на коробочку. На ней было мелко написано «Тест для определения беременности»! Ярослав перерыл рассыпавшийся хлам. Он нашёл. Поднял тонкий кусочек картона. С двумя полосками на нем. Вспомнилась вдруг фраза из фильма. «Две полоски означают, что мне конец». Нет… Какой это конец… Это начало. Ярослав медленно собрал мусор. Донёс-таки до контейнера. И… пошёл обратно домой. Думать. Работа обождёт.

Ну, а как это сделать? Как теперь спать одному? Рецептов нет. И нет ответа. Только тоска и обида – уже не такая острая, глухая, ноющая. Как же освободиться от этой боли? Ну и зараза ты, малиновая, Тонька! Вот приеду завтра к тебе. И в глаза мне все свои претензии скажи.

Что делать будем, Тоня Карманова? С пойманной добычей? Виолетта вон не побрезговала, посчитала улов вполне достойным того, чтобы играть нечестно. А тебе и козыри в руки сами легли. Я застонала. Женится ведь. Как пить дать, женится. Порядочный же придурок. И даже со свадьбы, наверное, во второй раз не сбежит. Теперь я всхлипнула. Потому что уже была на месте Виолетты. Той, что поймала, скрутила, заставила и навязала. И как Ярослав относился к Виолетте – я видела. Это ждёт и меня. Вместо горячих и крепких объятий, вместо жадных губ и наглого языка, вместо смеха и сна на его груди у меня будет… Ничего у меня не будет. Две полоски крест-накрест перечеркнули все.