Цитаты из книг автора «Дарья Волкова»

Ну коль скоро он был инициатором – ему и ответственность нести, так ведь, верно? Я попробовала представить, что сообщаю эту новость Огарёву. И память каким-то невероятным кульбитом выкинула меня в то утро нашего знакомства, и его кривую ухмылку: «Ну, знаешь, как бабы мужиков ловят на две полоски?» Я та самая баба. И я поймала мужика на две полоски. Чем я лучше Виолетты? Только тем, что не соврала? Я легла на согнутые в локтях руки, зацепила чашку, но не подняла голову, даже когда часть ее горячего содержимого плеснулась мне на руку. Внутри… внутри больнее.

В постели, когда он снимал с нее одежду, смешливая и острая на язык девчонка куда-то исчезала. И на ее месте появлялось такое чудо нежное, что Ярослав поначалу просто задыхался. Никто и никогда не говорил ему столько нежных слов. Он никогда бы не подумал, что будет так на это реагировать. Может быть, дело в контрасте. Когда одна и та же девушка сначала ехидно предлагает тебе купить мозги или, не моргнув глазом, рассказывает про тонкости мужской эпиляции. А потом, позже, она же, всхлипывая и крепко обняв за шею, шепчет… Чего только не шепчет. Ярочка… хороший мой… мальчик мой… солнышко… мой малыш… Ярослав кашлянул, прочистил горло. Так, наверное, его только в младенчестве называли. Наверное, называли, но он не помнит. И он, конечно, с крайне снисходительным видом позволял ей, крайне смущенной, называть его Ярочкой. В постели. А сам дождаться этого не мог и млел, слушая. Назовёт она его малышом сейчас, когда сядет в машину – он возмутится. Не назовёт сегодня ночью – затоскует.

Ярослав погасил экран и перевёл телефон на беззвучный режим. Всё. Рабочий день закончился. Раньше он специально заставлял себя выключаться из рабочего процесса. Работать Ярослав умел и любил. Но не хотел повторения судьбы отца. Всех денег не заработаешь, все дела не переделаешь. И надо уметь останавливать конвейер дел и мыслей. Ярослав для этого использовал всё, что подвернётся под руку – компьютерные игры, кино, телевизор, соцсети. Всё, что угодно – нужно обязательно переключить голову. Сейчас голова переключалась сама, стоило только стихнуть напору ежедневных дел. Более того – иногда было сложно думать о работе, когда мысли то и дело возвращались… …К ней.

Дверь за гостями наконец закрылась. Но мы еще успели услышать, как Макс говорит Игорю: «Прикинь, а если с ней еще и бухнуть можно? Не девка – мечта…» И мы остались с мрачным, как туча, Огарёвым в прихожей вдвоём. Ой, нет, надо было мне сегодня отсидеться где-нибудь, надо было! – Слушай, ну это же всего четыреста рублей, чего ты так взъелся? – молчать дальше было невыносимо. – Давай, я верну деньги, вот… – Я потянулась к карману джинсов. Но не успела. Потому что вдруг оказалась зажатой между стеной прихожей и большим горячим мужским телом. А потом меня поцеловали. Господи, спасибо, что услышал меня!

– Он сказал мне, что влюбился как пацан, что ждал эту девочку с красными волосами всю жизнь и что именно с ней он счастлив, представляешь?

Я села, положила подбородок на колени и продолжила смотреть. Ярослав продолжал спать и не знал, как хотелось мне протянуть руку и коснуться плеча. Зарыться пальцами в густую поросль на его груди. Прижаться губами к шее. Весьма целомудренные мысли для особы, которая уже залезала этому парню в штаны. Впрочем, температура под сорок и состояние лихорадки меня как бы оправдывает. Но… взгляд скользнул ниже… я сглотнула… Я бы сейчас с удовольствием повторила. Но не решусь. Хотя пальцы сами собой вздрогнули. И я, тряхнув головой, сползла с кровати. И поплелась на кухню ставить чайник. От греха подальше. И не видела, как открылись глаза спящего Ярослава, едва моя спина исчезла в проёме двери. И не слышала, как он разочарованно вздохнул.

– Да и вообще… – Рука Ярослава сползла ниже, на плечо. – Зима близко, а ты мне свитер не связала. Вот как свитер довяжешь, так и отпущу. – Как в какой-то сказке, – пробормотала я. На меня вдруг навалилась сонливость. И сердце так убаюкивающе стучало мне прямо в ухо. – Ты вяжи давай. Это были последние слова, которые я услышала, перед тем как уснула. – А я распускать буду, – тихо добавил Ярослав. Но это я уже не услышала.

– Ты не пожалеешь меня? – Я зачем-то решила пойти в наступление. – Нет. Не умею. Но обнять могу. И гостеприимно распахнул объятия. Я прильнула к нему спустя секунду. Здесь было мне сейчас самое место. Под моей щекой мерно стучало сердце под серой рубашкой. На спине лежала широкая горячая ладонь. Нос щекотал запах тёплого чистого тела и немного парфюма. «Так пахнет дом», – подумалось мне. И эта мысль была тревожащей. Мой дом – он же в другом месте.

Как так вышло, что за неполный месяц я привыкла? Привыкала к этой квартире, к этому человеку. Говорят, для выработки новой привычки нужно три недели. Ну что, можно с уверенностью констатировать: привычка «Огарёв» закрепилась в сознании. Я привыкла к тому, что ему надо «бормотать», к тому, что рассказываю ему про свои нескучные эпиляторские будни, к его заливистому смеху, к тому, как он ест горячий суп прямо из кастрюли половником, к его мату по телефону, к тому, что где-то рядом постоянно мелькает крупная широкоплечая фигура, к его сопению в темноте спальни. При-вык-ла. И воспринимала уже как нечто естественное, как часть жизни. Что делать с этим будем, Тоня Карманова?

– Я сегодня не вернусь. – В смысле? – Я непонимающе обернулась к Ярославу, который традиционно завтракал супом. На этот раз щавелевым – лето же на дворе. – Уезжаю в командировку. За день не управлюсь – так что жди завтра к вечеру. Пока я осмысливала полученную информацию, Ярослав закончил завтрак. – Тогда я сегодня позову девчонок, вызовем стриптизёра… – начала я. Но как-то неуверенно. Троллить Огарёва у меня почему-то получалось всё хуже и хуже. – Завтра, зая, завтра. Стриптизёр вернётся завтра. – Огарёв засовывал телефон в карман брюк. – Не, если хочешь – зови, я не против. Девчонок. И умчался, весь из себя страшно занятый и командированный.