Завтрак: ½ яблока — 45 ккал. Чай без сахара — 0 ккал. Итого: 45 ккал.

Обед (план): вода — 0 ккал. Итого: 0 ккал.

Ужин (план): ½ тарелки супа (овощи, курица) — ~120 ккал. Итого: 120 ккал.

Дневная норма: 800 ккал. Остаток: 635 ккал. Резерв: 635 ккал.

Она обвела цифру 635 в кружок. Потом ещё в один. Приятно. Число было большим, красивым, правильным. Ей нравилось смотреть на него. Резерв означал, что она контролирует себя. Она не жадная, не слабая, не та, кто ест бездумно.

Справа на странице была таблица. В ней Катя вела строгий учёт.

Катя провела пальцем по строке за 5 сентября. Нарушение. Она превысила норму на 10 калорий — съела лишнюю дольку яблока, потому что чувствовала слабость после тренировки.

Она помнила тот вечер. Она стояла в ванной и смотрела на дольку яблока в своей руке. Голос орал: «Ты слабая! Ты не можешь контролировать даже себя!» Но она съела. А потом бегала по лестнице в подъезде двадцать минут, чтобы сжечь эти проклятые 10 калорий.

Наказание было записано на отдельной странице.

Правило 1: Превышение нормы до 50 ккал — 30 минут дополнительной кардиотренировки.

Правило 2: Превышение нормы до 100 ккал — пропуск следующего приёма пищи + 1 час кардио.

Правило 3: Превышение нормы более 100 ккал — полная голодовка на 24 часа + 2 часа кардио.

Катя перечитала правила. Они были написаны её рукой — аккуратно, красиво, каллиграфическим почерком. Золотые слова. Евангелие, по которому она жила.

Сегодня ты молодец. Сегодня ты справилась. Но завтра — новый день. Не расслабляйся.

Она закрыла дневник и спрятала его под матрас. Это было её тайное место — никто не найдёт, никто не прочитает. Даже Лена, даже мама. Этот дневник знал её настоящую. Тот, кого никто не видел.

Утром следующего дня Катя проснулась в 5:30 — на полчаса раньше обычного.

Она не могла спать. В голове крутились цифры. Она перебирала их, как чётки: 53,2 → 52,5 → 52,0 → 51,0 → 50,0. Магическая цифра. Сорок девять — ещё лучше. Если она достигнет сорока девяти, всё будет хорошо. Она станет идеальной. Тогда можно будет остановиться.

Ты уверена? — спросил Голос. — Ты думаешь, сорок девять — это предел? А если сорок девять будет выглядеть так же, как пятьдесят два? Что тогда?

Катя закусила губу. Она не знала. Она никогда не знала. Цель всегда отодвигалась — стоило ей приблизиться, как финишная черта уползала дальше.

Она спустилась в ванную и встала на весы. Электронные, с точностью до грамма. Ёкающий звук, секунда ожидания, и цифра всплывает на экране:

53,0.

Минус двести граммов за ночь.

Катя выдохнула с облегчением. Она погладила весы по гладкой поверхности — они отзывались холодом, но она любила их. Они никогда не врали. Они говорили правду, даже когда сама Катя врала всем вокруг.

Она записала результат в дневник, потом — второй заход. 53,1. Чуть больше. Она нахмурилась. Иногда организм задерживал воду, это нормально.

Ничего. Вечером будет точнее.

Катя умылась, оделась и пошла делать зарядку. Сегодня она добавила лишние десять минут. На всякий случай.

За завтраком она съела половину яблока — так же, как вчера. Мама не обратила внимания — она спешила на работу. Катя осталась одна на кухне, с ножом и яблоком.

Яблоко было зелёным, твёрдым, кислым. Катя разрезала его пополам, одну половину спрятала в рюкзак («на обед»), вторую нарезала тонкими дольками. Выложила их на тарелку ровным кругом — как лепестки цветка.

Она съела четыре дольки. Потом убрала тарелку.

Молодец. Ты сильная. Ты можешь отказаться от того, что не нужно.

Катя убрала яблоко в холодильник, помыла тарелку, вытерла стол. Идеальный порядок. Ничего лишнего.

В школе на большой перемене она сидела с Леной в столовой, но снова ничего не ела. Лена пыталась уговорить её взять хотя бы йогурт, но Катя отказалась.

— Я не голодна.

— Ты никогда не голодна, — нахмурилась Лена. — Ты вообще ешь когда-нибудь?

— Ем. Просто не при тебе.

Лена хотела возразить, но передумала. Она не любила конфликтов. Она отвернулась и уткнулась в телефон.

Катя сидела рядом, пила воду и считала калории, которые съела за день.

Яблоко — 45 ккал. Вода — 0. Итого: 45 ккал. Остаток на ужин: 755 ккал.

Она улыбнулась. Хороший резерв. Она может позволить себе почти всё, что угодно.

Но ты не позволишь. Потому что ты сильная.

Катя отпила воды и посмотрела в окно. За стеклом шёл дождь — мелкий, осенний, унылый. Ей нравилась такая погода. Она скрывала, заставляла людей прятаться под зонтами, делала их маленькими и незаметными.

Катя хотела быть незаметной. Но одновременно — идеальной. Это противоречие разрывало её изнутри, но она привыкла. Она привыкла жить с разрывами.

Вечером, перед сном, Катя снова встала на весы.

53,0.

Та же цифра. Тело не изменилось за день. Она должна была обрадоваться, но внутри поднялась глухая волна раздражения.

— Почему ты не худеешь? — прошептала она своему отражению. — Я же ничего не ела. Почему?

Зеркало молчало. Но Голос ответил:

Потому что ты недостаточно стараешься. Потому что ты съела суп вечером. Потому что ты обманываешь себя. Завтра ты будешь есть меньше. Завтра ты станешь легче.

Катя кивнула.

Она закрыла дневник, убрала его под матрас, выключила свет и легла спать. Завтра она начнёт сначала. Завтра она сделает лучше.

Завтра она станет идеальной.

Глава 5. Первая победа

Прошла неделя.

Катя стояла на весах и смотрела на цифру, не веря своим глазам.

51,2.

Минус два килограмма за семь дней.

Она моргнула. Сошла с весов. Встала снова. Ёкающий звук. Цифра та же. Ещё раз. Та же.

Внутри что-то взорвалось — тёплое, яркое, эйфорическое. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Сердце колотилось где-то в горле. Два килограмма. Она сделала это. Она победила.

— Да! — прошептала она, сжимая кулаки. — Да!

Катя выбежала из ванной, завернулась в халат и рухнула на кровать, глядя в потолок. Улыбка расплывалась по лицу, и она не могла её сдержать. Два килограмма. Она доказала, что может. Она доказала, что контролирует своё тело.

Я же говорила, — довольно промурлыкал Голос. — Я же говорила, что ты сможешь. Ты молодец. Ты лучшая.

Катя засмеялась — впервые за долгое время по-настоящему.

Сегодняшний день будет идеальным.

В школе всё было по-другому.

Катя шла по коридору, и ей казалось, что она парит. Форма сидела чуть свободнее — она заметила это, когда застёгивала джинсы утром. Пришлось затянуть ремень на одну дырку туже. Маленькая победа.

На первом уроке к ней подошла Аня из параллельного класса.

— Ветрова, ты похудела, что ли? — спросила она, окидывая Катю оценивающим взглядом.

— Ну… немного, — ответила Катя, стараясь звучать равнодушно. Внутри всё пело.

— Слушай, круто выглядишь! Прям похудела, и лицо стало более… ну, такое, красивое. Как ты это делаешь?

— Просто меньше ем, — пожала плечами Катя.

— Счастливая, — вздохнула Аня. — Я бы тоже хотела, но у меня силы воли нет.

Катя улыбнулась. «Силы воли нет». Она слышала эту фразу так часто, что она стала её тайным комплиментом. У неё была сила воли. У неё был контроль. Она была особенной.

За обедом Лена посмотрела на неё с беспокойством.

— Кать, ты правда похудела? Ты и так была худой.

— Я была нормальной, — поправила Катя. — А теперь стала лучше.

— Лучше? — Лена нахмурилась. — Для кого лучше?

— Для себя.

Лена хотела что-то сказать, но осеклась. Вместо этого она подвинула к Кате тарелку с печеньем.

— Съешь хоть одно.

— Я не хочу.

— Катя.

— Лен, отстань.

Они сидели в напряжённой тишине. Катя пила воду, чувствуя, как взгляд Лены сверлит её. Но ей было всё равно. Она была легче, чем неделю назад. Она была победительницей.

Вечером, на тренировке, Владимир Петрович остановил её после подачи.

— Ветрова, ты в порядке? — спросил он, вглядываясь в её лицо.

— Да, конечно, — ответила Катя, тяжело дыша. Сердце колотилось быстрее обычного, в глазах иногда темнело, но она списывала это на усталость.

— Ты какая-то бледная сегодня. Ела нормально?

— Ела.

— Смотри мне, — тренер нахмурился. — Если будешь голодать, на площадке делать нечего. Поняла?

— Поняла, — кивнула Катя.

Но внутри она усмехнулась. Тренер ничего не понимал. Он думал, что еда — это топливо. Но она знала: еда — это враг. А она училась побеждать врага.

Дома Катя снова встала на весы. Вечерняя цифра была чуть выше — 51,4. Вода, остатки еды, естественные колебания.

Ничего. Завтра будет меньше.

Она открыла дневник, аккуратно вывела новую цифру:

51,2 — утро. Новый рекорд.

Она провела пальцем по цифре, как по драгоценности.

Вечером мама вернулась с работы поздно и заглянула к ней в комнату.

— Катюш, ты сегодня ужинала? Я купила твои любимые сырники.

— Я уже поела, мам.

— Что ела?

— Салат.

Мама кивнула, удовлетворённая.

— Молодец, что следишь за питанием. Я в твоём возрасте тоже на диетах сидела. Фигура — это важно. Особенно для девочки.

Катя почувствовала, как внутри разливается тепло. Мама одобрила. Мама гордилась. Это было лучше любых комплиментов.

— Спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи, золотко.

Мама вышла, и Катя осталась одна в темноте. Она лежала, глядя в потолок, и перебирала в голове события дня. Комплименты. Взгляды. Одобрение. Цифра на весах.

Она чувствовала себя всемогущей.

Ты молодец, — шептал Голос. — Но не останавливайся. Следующая цель — 50. А потом — 49. Идеал близко.

Катя закрыла глаза и улыбнулась в темноту.

— Я сделаю это, — прошептала она.

Глава 6. Тренер и трибуны

Среда — день самой важной тренировки.

Волейбольный зал гудел: сегодня была двусторонка между сборной школы и командой старшеклассников из соседней гимназии. Товарищеский матч, но для Кати он значил больше, чем просто игра. Это было испытание. Возможность доказать, что она лучшая.

Катя переодевалась в раздевалке, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Тело болело после утренней зарядки — она добавила пятнадцать минут к обычной программе, чтобы закрепить результат. Ноги гудели, в висках пульсировала лёгкая боль, но она привыкла. Боль была частью процесса. Боль означала, что она работает.

Она натянула форму — шорты и майку сборной. Ткань прилегала к телу, и Катя одёрнула майку, чтобы та не обтягивала живот.

Спокойно. Ты легче, чем неделю назад. Ты выглядишь отлично. Все увидят, какая ты.

Она вышла в зал. Пахло потом, резиной и разогретым паркетом. Команда уже разминалась — мячи летали через сетку, слышались крики, смех, шлёпанье кроссовок.

Владимир Петрович стоял у сетки с планшетом. Увидев Катю, он кивнул:

— Ветрова, сегодня в старте. Ты принимаешь.

— Поняла.

Она вышла на площадку. Паркет пружинил под ногами. Мяч прилетел ей в руки — она поймала его, сжала пальцами твёрдую кожу. Знакомое чувство. Родное.

Разминка прошла ровно. Катя двигалась автоматически — подачи, приёмы, перемещения. Тело работало, как механизм, чётко, без сбоев. Она знала все движения наизусть. Они были вбиты в мышечную память годами тренировок.

Но к середине разминки Катя почувствовала странную лёгкость в голове. Будто мысли стали ватными, а звуки — приглушёнными. Она моргнула, прогоняя туман.

Всё нормально. Ты просто разогрелась.

Свисток. Начало игры.

Первый сет пошёл тяжело. Команда гимназии давила — быстрые подачи, резкие атаки. Катя двигалась по площадке, но ноги казались чужими. Она прыгала — и пятна плыли перед глазами. Она принимала мяч — и руки дрожали от напряжения.

На табло горело 8:14, когда Владимир Петрович взял тайм-аут.

— Ветрова, ты где? — спросил он, наклоняясь к ней. — Ты сегодня не в фокусе.

— Я в порядке, — ответила Катя, дыша ртом. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. — Просто не разыгралась ещё.

— Соберись. Ты нужна команде.

Катя кивнула. Она сделала глоток воды — холодная жидкость обожгла горло, но голова закружилась ещё сильнее.

Соберись. Ты не имеешь права подвести. Ты лучшая. Докажи.

Голос подстегнул её, как хлыст. Она выпрямилась, сжала зубы и вернулась на площадку.

Эйфория накрыла её внезапно, как волна.

Следующая подача соперника — она приняла её идеально, выложив мяч связующей. Атака — удар, блок, снова удар. Точка. Счёт 9:14. Ещё одна подача — перехват, пас, нападающий удар — 10:14. Катя двигалась быстрее, резче, злее. Боль в ногах исчезла, голова прояснилась — она вошла в поток.

— Молодец, Ветрова! — крикнул тренер. — Давай, жми!

Катя забила ещё два мяча подряд. Команда завелась, трибуны зашумели. Счёт сравнялся — 20:20.

Подача гимназии. Мяч летел в её зону.

Катя прыгнула на приём, но вместо того, чтобы просто отбить, она с ходу перевела мяч на сторону соперника. Неожиданный ход. Соперник не успел среагировать — мяч упал на их половине площадки.

Свисток. Сет выигран — 25:22.

Катя сползла на колени, тяжело дыша. Трибуны аплодировали, команда хлопала её по плечам, но она почти не чувствовала прикосновений. В ушах шумело, перед глазами плыли тёмные точки.

— Ты монстр! — крикнул кто-то из своих. — Ветрова, ты порвала их!

Катя попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Второй и третий сеты она отыграла как в тумане. Тело двигалось само, но связь с ним становилась всё слабее. Она видела мяч, принимала его, атаковала — но каждый раз в глазах темнело чуть дольше, чем раньше.

Они выиграли со счётом 3:1.

После матча Владимир Петрович подозвал её к себе.

— Ты сегодня выдала классный матч, Ветрова, — сказал он. — Особенно в концовке. Но начало было провальным. Что случилось?

— Я просто разминалась долго, — соврала Катя. Голос звучал ровно, хотя голова всё ещё кружилась.

— Смотри, — тренер нахмурился. — Ты похудела, я вижу. Не перебарщивай. Организм должен получать энергию, иначе ты сдуешься на середине игры. Поняла?

— Поняла.

— Иди отдыхай.

Катя кивнула, развернулась и направилась в раздевалку. Она шла медленно, стараясь дышать ровно. В коридоре было тихо — команда уже разошлась.

Она зашла в раздевалку, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Всё поплыло.

Потолок качнулся, пол ушёл из-под ног. Катя схватилась за ручку двери, чтобы не упасть, но пальцы скользнули. Она сползла по стене вниз, садясь на холодный кафель. Перед глазами всё было чёрным.

Встань. Ты не можешь лежать на полу, как тряпка. Встань.

Она пыталась подняться, но ноги не слушались. Сердце билось где-то в горле — быстро, неровно, испуганно. Руки дрожали. Она обхватила колени и прижалась лбом к холодному кафелю.

— Всё в порядке, — прошептала она вслух. — Всё в порядке. Просто устала.

Она сидела так несколько минут, пока мир не перестал вращаться.

Когда Катя наконец встала, ноги всё ещё дрожали. Она подошла к раковине, включила холодную воду и умылась. В зеркале отражалось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Она выглядела уставшей, но это неважно.

— Ты выиграла, — сказала она своему отражению. — Ты лучшая.

Голос промолчал. Катя вытерла лицо бумажным полотенцем и начала собираться домой.

Вечером, стоя на весах, она увидела цифру 50,9.

И улыбнулась.

Глава 7. День рождения подруги

Субботний вечер начался с сообщения от Лены:

«Жду тебя в 18:00! Будут все свои. И торт будет — мама испекла!»

Катя прочитала сообщение, и внутри что-то неприятно сжалось. Торт. Пицца. Газировка. Чипсы. Она знала меню дней рождений наизусть — каждый раз одно и то же. Каждый раз испытание.

Она написала в ответ: «Буду» — и отложила телефон.

Ты должна пойти. Если не пойдёшь — Лена обидится. Но ты можешь контролировать себя. Ты сильная. Просто не ешь.

Катя вздохнула и начала собираться. Она выбрала самые свободные джинсы — тёмные, широкие, которые скрывали всё, что нужно скрыть. Сверху — объёмный свитер. В зеркало она смотрелась мельком: проверила, не видно ли тела. Удовлетворённая, вышла из дома.

Лена жила в двух кварталах. Катя шла медленно, наслаждаясь вечерней прохладой. Было начало октября — листья уже пожелтели, воздух пах сыростью и увядающей листвой. Она любила осень. Осень не требовала быть лёгкой.

В квартире Лены пахло теплом, выпечкой и чем-то сладким. Из прихожей доносились голоса, смех, музыка. Катя разулась у порога, повесила куртку на крючок и глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Катя! Пришла! — Лена выбежала в коридор и обняла её. — Наконец-то! Мы уже за стол садимся, пошли.

Катя позволила себя утащить в гостиную.

Там было шумно и многолюдно. Человек пятнадцать — одноклассники, друзья из параллельных классов, несколько ребят из волейбольной команды. Стол ломился от еды: большая пицца, нарезанная на куски, тарелки с чипсами, орешками, овощные нарезки, несколько видов газировки, фрукты и в центре — огромный шоколадный торт с кремовыми розочками.

Катя села с краю, ближе к выходу. На всякий случай.

Рядом приземлилась Аня и сразу потянулась к пицце.

— Обожаю дни рождения, — сказала она, откусывая большой кусок. — Еда, музыка, танцы. Кать, бери пиццу, пока горячая.

— Я позже, — ответила Катя, наливая себе стакан воды.

— Ты вообще ешь что-нибудь? — Аня прищурилась. — Ты в последнее время такая худая стала. Прям модель.

— Просто слежу за питанием.

— Ну-ну, — Аня пожала плечами и уткнулась в тарелку.

Вечер шёл своим чередом. Кто-то включил музыку, начались танцы. Лена открывала подарки, визжала от радости, обнимала каждого гостя. Катя сидела на диване, сжимая в руках стакан воды, и улыбалась.

Она не ела. Вообще.

В какой-то момент Лена подсела к ней с тарелкой, полной еды.

— Кать, я специально для тебя кусочек пиццы отложила, без мяса, с сыром только, как ты любишь. И торт будет через минут двадцать. Ты должна попробовать!

— Спасибо, Лен, — Катя взяла тарелку, чтобы не обидеть подругу. — Я съем.

Она отломила крошечный кусочек от края пиццы, положила в рот и жевала медленно-медленно. Пока Лена смотрела, она делала вид, что ест. Как только Лена отвернулась к другим гостям, Катя завернула кусок пиццы в салфетку и сунула в карман толстовки.

Умница. Ты справляешься.

Потом принесли торт. Большой, шоколадный, с кремом и вишнями сверху. Лена зажгла свечи — четырнадцать штук — и все запели «С днём рождения тебя!». Катя пела вместе со всеми, улыбалась, хлопала.

А потом ей вручили тарелку с куском торта.

— Это тебе, — сказала Лена. — Самый красивый кусок, с розочкой.

Катя посмотрела на тарелку. Торт выглядел восхитительно — тёмный шоколад, нежный крем, красная вишня сверху. Где-то глубоко внутри, в самой дальней комнате души, что-то шевельнулось — голодное, настоящее, живое. Оно хотело попробовать. Оно хотело съесть это.

Нет, — Голос был жёстким и холодным. — Ты не будешь это есть. Ты знаешь, сколько там калорий? Триста? Четыреста? Это уничтожит всю твою неделю. Ты не для того голодала, чтобы сожрать кусок торта.

Катя сглотнула.

— Спасибо, Лен, — сказала она ровно. — Я попробую позже, сейчас живот что-то болит.

— Ой, бедная, — Лена нахмурилась. — Может, чай с мятой?

— Да, чай было бы хорошо.

Лена убежала на кухню, а Катя осталась с тарелкой в руках. Она огляделась — никто не смотрел. Быстро, одним движением, она смахнула кусок торта под стол. Прямо в салфетку, которую заранее приготовила. Завернула, сжала в кулаке.

Торт пропал.

Отлично. Ещё одно испытание пройдено.

Лена вернулась с чаем. Катя взяла кружку, сделала глоток. Чай был горячим и мятным. Она пила его маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Ты какая-то грустная сегодня, — заметила Лена, садясь рядом. — Всё в порядке?

— Да, просто устала. Неделя тяжёлая была.

— Ты много берёшь на себя, Кать. Школа, тренировки, ещё и дома… Ты отдыхаешь вообще?

— Отдыхаю.

— Я серьёзно. Ты выглядишь… не знаю. Бледной.

Катя пожала плечами.

— Всё нормально, Лен. Правда.

Они сидели рядом, пока вечер подходил к концу. Гости начали расходиться. Катя помогла собрать тарелки, убрать со стола. Карман толстовки оттягивала салфетка с пиццей — она забыла её выбросить.

— Спасибо, что пришла, — сказала Лена на прощание, обнимая её. — Ты моя лучшая подруга, ты знаешь?

— Знаю, — ответила Катя. — С днём рождения.

Она вышла на улицу, и как только дверь за ней закрылась, выдохнула так, будто не дышала весь вечер.