Мадам Лилак усмехнулась, ее оливковые глаза мерцали каким-то неуловимым светом, которое трудно было описать. В воздухе витал шепот, состоящий из множества голосов, пульсирующих в замкнутом пространстве.Наши шаги гулко разносились вдоль коридора, и мне казалось, что сами стены следят за мной. Мы прошли мимо группы, чьи глаза были полны усталости, и вместе с тем, странного осознания. Они работали, склонившись над столами, их пальцы проворно выписывали что-то пером в списках.

– Видите ли, – снова заговорила мадам Лилак, остановившись возле одной из таких групп. – Мы далеки от обыденного мира.Наши методы уходят корнями в древность. В каждом из этих тел и сосудов – история. И каждая история имеет свое вдохновение, свою агонию, и свое освобождение.

– Правда же! – воскликнула с восхищением, прикрывая рот ладонями, чтобы унять переполняющий меня восторг от ее слов. – Сколькими историями готовы поделиться с нами мертвые души! Это же бесподобный источник мудрости! И слушатели они более чуткие, нежели живые!

– О, – ее пухлые губы изогнулись в довольной ухмылке. – Значит, вы – некромант. Мне все было интересно, почему вас поручили именно мне. С виду вы кроткая особа с оленьим взглядом, а на деле – мрачная дева. Прекрасная ученица.

Мы остановились у дверей, украшенных размытыми символами. Мадам Лилак протянула руку к одной из гравировок, и легкий ветерок пронесся, открыв вход в просторное помещение, откуда накатил резкий запах, ударивший в нос. Сейчас обед наружу выйдет.Я шагнула внутрь, и мои глаза встретили ряды тел, покоившихся на каменных алтарях. Их лица были спокойны,они обрели свой собственный мир в бессмертной тишине.

– Здесь начинается ваша служба, – сказала Мадам Лилак, демонстрируя широкий жест, охватывающий все помещение. – Раз ваши таланты позволяют вам беседовать с ними, то изучайте не только тела,но и души. Быть может,они смогут рассказать вам нечто дельное?

Вот и настал мой час. Там, где вокруг лежало множество изуродованных тел, моя ценность превзошла все то, что я когда-либо делала за всю жизнь. Меня переполняло счастье.

Я действительно могу быть полезной! По-настоящему могу!

Не только ослеплять улыбкой или манерами, а приносить пользу кому-то кроме собственной семьи. Это удивительное чувство, будто бабочки порхают внутри, и хочется размахивать руками, кричать и смеяться.

Подбежав к одному из юных дозорных, вынуждена была усмирить свою радость. Передо мной лежало бездыханное тело с совсем молодым лицом, потрескавшимися губами и синеватой кожей. Верхняя часть тела была аккуратно сшита с нижней – кропотливая, почти ювелирная работа. Казалось, что его разодрал демон: глубокие раны начинали гнить. Он испустил дух совсем недавно, день или два назад.

– Начнем с самых основ, – произнесла Мадам, чуть наклонив голову в мою сторону. – Может они поведают нам больше о демонах.Кому знать?

Тонкий шелест голосов пробивался сквозь невидимую грань, и я отчетливо ощутила их присутствие. Это было одновременно и пугающе, и восхитительно.Коснувшись его ледяных пальцев, почувствовала незримую нить между нами, и позволила ей пройти через меня. Внутри меня поднялась волна – спокойная, плавная и знакомая. В моем сознании вспышками зажигались отрывки из чужой жизни – эмоции, мысли, мгновения, казавшиеся близкими моему сердцу.

Маленький испуганный мальчик, отец, бьющий его и мать. Старший сын.

– Сэмюэль…Вагри… – едва уловимо произнесла имя, всплывшее в сознании.

Перед первым вызовом души мне необходимо тело или некая важная вещь – связующее звено. Скольких мертвых мне пришлось коснуться,чтобы научиться делать это быстро… Впервые это был дедушка.Невольно. Была тогда совсем малюткой.

Эхо доносило чей-то всхлип, и моя рука с трепетом отошла от тела юноши.

– Эли-и-ин! – тонкий голос звучал надломлено. – Прости меня, Элин!

– Сэмюэль? – его образ мерцал передо мной рябью. – Кого вы зовете?

Юный, мне под стать ростом, совсем наивный, и трагично ушедший. Ради семьи стал дозорным и оказался здесь. Кто только решился брать таких молодых смертных в бойцы? Это чрезвычайно ужасно.У них же нет шанса выжить тут долго.Это путь в один конец.

– Сестра… – его большие глаза встретились с моими, полные ужаса. – Это они! Все они!

С неудержимой силой он впился в мои плечи, и это привело к моему вскрику, а после вовсе я отпрянула прочь в испуге.

– Не верь им! Никому не верь!

– О чем…ты говоришь?

– Распутай красной пряжи ком…Как будто лезвием секи…

Голоса множества душ обрушились на меня точь-в-точь голодные вороны на одинокую мышь. Мой крик оглушил и меня саму, и от толпы мерцающих теней, тянущих ко мне обнаженные руки, прозвучала мольба о помощи:

Это была ложь!

Явилась ведьма,словно гром!

ПОМОГИ!

Из пустоши глухой тоски!

Пошатываясь, побрела прочь. Мир замер, закачался. Кто-то ухватил меня за локоть, но я оттолкнула эту руку.

Достаточно. Хватит… НЕ КРИЧИТЕ!

ХВАТИТ! БОЛЬНО! КАК БОЛЬНО!

Прошу вас!Пожалуйста!

Схватившись за голову, рухнула на колени и закричала, надеясь перекрыть их вопли.

– Мисс! – взывала ко мне Мадам Лилак, стараясь освободить мои волосы от хватки рук. – Мисс! Успокойтесь!

Услышанные слова не имели для меня веса…смысла.Ничего не понятно.

Сбитое дыхание грозило лишить меня воздуха, и я отчаянно пыталась насытить легкие. Головокружение настигло мгновенно, тревога охватила разум, как капкан.

Не теряй сознание! Не… темнота накрыла меня нежданно.

Открыв глаза, почувствовала такую невыносимую боль, как если бы по моей голове долго и беспощадно обрушивались удары. Кажется, состояние было хуже, чем от настойки с дурманом в ночь охоты. Заморгала я, пытаясь рассеять пелену перед глазами. Солнце за окном сияло невыносимо ярко, и мой нос невольно сморщился. Воздух был густой. Тяжелый. Мягкая подушка манила снова погрузиться в сон, но с усилием воли отогнала это желание.

– Откройте окно, – потребовала я, продолжая моргать, стараясь сфокусироваться на двойственных силуэтах. – Что случилось…где…где я?

– Едва проснулись, а уже раздаете приказы, – прошептал недовольно Николас. – Можно считать это хорошим знаком?

Его серая форма сменилась просторной черной рубашкой с алой вышивкой ворона, который привлек мое внимание, когда он поднялся, чтобы открыть створки.Наш же герб изображал розу.Впустив свежий поток ветра, хранитель вновь уселся на стул у кровати, скрестив руки на груди.

– Послал весть вашей семье, – его ясные глаза встретились с моими. – Они пришлют корету за вами к вечеру. Мне изначально это не нравилось, вы ведь столь хрупки, вам здесь не место.

– Не… не хочу обратно.

– Почему? Здесь опасно, – его голос стал мягче.Удивительно. – Вы ведь понимаете, что эти земли живут по другим законам.Мне не удастся быть везде с вами.Прошел один день,и вот что вышло.

– Научусь, – перебила его более увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. – Постепенно, но научусь.

Даже не осознавала, что говорю и зачем остаюсь. Это было ужасно, но внутренний голос уверял меня в неизбежной важности пребывания в Тенеберае. Поместье вовсе не манило меня.

– Мисс Палентия,вам лучше приезжать лишь раз в три дня на час, молча сидеть в моем кабинете, и этого вполне достаточно. Так будет лучше для всех.

– Вы просто стремитесь избавиться от меня, считая меня обузой, – сказала я, приподнявшись и обведя взглядом комнату. Сидя прямо, осознала, что это не мои покои. – Обузой, которая заняла вашу постель!

Откинув с яростью край тяжелого одеяла, мои чувства смятенно бушевали. Гордая попытка подняться сразу же превратилась в беспомощное возвращение.Вылитая соломинка под порывом ветра.Николас сдерживался,но не смог себя пересилить,и рассмеялся.

– Передайте отцу, что не вернусь, – бросила сухо, поднимаясь на ноги и замечая туфли неподалеку. – Мы возвратимся вместе в конце недели. Следовало бы посетить прием у рода Лости. Графиня поправилась, и стоило бы поздравить их. Уверена, что вам, сидя здесь в отдалении, такие детали неизвестны, но все полагали, что она вскоре испустит дух.

Слишком быстро обуваясь, приметила перчатки на тумбочке и поспешила их забрать.

– Опасаюсь, что у меня нет времени на подобное. Даже если это важно для вас и произошло некое чудо, у меня есть свои обязательства.

– Найдете, – удостоила его мягкой улыбкой. – Как нахожу я в себе силы оставаться здесь и сносить ваше присутствие?Мы не можем допустить еще большего позора.Стоит показать всем,что у наших семей все в порядке.

В его глазах мелькнуло что-то, что не сразу смогла понять – то ли вызов, то ли принятие. Наконец, мужчина кивнул с легким оттенком уступчивости.

– Тем не менее, я не собираюсь упрощать вам задачу. Если вы намерены остаться здесь, то будьте готовы принять ответственность за каждое свое действие. – подойдя к окну вовсе сделал вид, что не замечает моих усилий собраться. – И постарайтесь меньше попадать в неприятности.

– Ответственность и честь – это то, чему обучена с детства, – ответила я, запрокидывая подбородок. – Но постарайтесь не думать, что перед вами лишь беспомощная леди, нуждающаяся в спасении.

– В моих глазах вы хрупче,чем хрусталь, – крайне честно озвучил он. – Даже если вы Палентия, это не изменит данности того, что вы хрупки. С недавних пор, хранить ваше тело стало моей священной обязанностью.

– С вами все хорошо? – недоверчиво уточнила, кривясь от этих слов. Волна неприятного омерзения пробежала по мне. – Кто-то вас зачаровал или вам вовсе угрожают? С обеда ведете себя столь… галантно.

– Кто знает, быть может, просто подумалось на досуге, что разнообразие в общении наполнит нашу жизнь чем-то более приятным. – ответил Греймен, демонтративно раздумывая, стоит ли ему раскрыть истинные мотивы своего изменения.

Чудак какой…а мне с ним бок о бок проводить почти каждый день.

– И все же, галантность не идет вам, – заявила я, возвращая себе прежнюю уверенность. – Верните мне хранителя с его холодностью и неприступностью. Без этого вашей компании будет не хватать присущего вам очарования.

– Вы первая леди, которой по душе моя неприступность. Ваш вкус необычен.

– Вряд ли…вы не соответствуете моему вкусу ни в одном из ваших воплощений.

– Это тоже новая истина для меня, ибо обычно все дамы в восторге от меня.

Самодовольство, как плотный плащ, окутывало его, и я снова поморщилась.

– Милорд Греймен, не знаю, с какими дамами вы имеете дело, это меня совершенно не волнует. Однако, вы мне неприятны. Пожалуйста, оставьте эти речи вашим смертным воздыхательницам, иначе меня может стошнить прямо здесь, в ваших покоях.

Николас усмехнулся, слегка наклонив голову, как если бы внимательно изучал мои слова. Казалось, его не беспокоила моя острота, и он наслаждался этой словесной перебранкой, делая из нее нечто сродни искусству.

– Все же, мисс Палентия, – продолжил он, облокотившись о подоконник. – Вы столь же прямолинейны, сколь и очаровательны. В свете всего сказанного мне остается лишь восхищаться вашими попытками держать содержимое желудка в себе.

– С каждой минутой труднее. – направляясь на выход бросила я,и поспешила удалиться прочь от этой сомнительной беседы.

Узы столь глубоко воздействуют на хранителей? Неужели за какие-то считанные дни способны вызвать такие разительные перемены в их поведении, а этот взгляд его… внушающий страх. Неужто все эти истории об инстинктах и том, что они – сторожевые звери для своих ведьм, истинны?

Войдя в свои покои, я спешила переодеться. К счастью, кроме перчаток и обуви, Николас меня не коснулся. Хоть он и грубоват в своих действиях, и не забылось, как он оттолкнул меня в пещере, однако для таких вопросов у него есть воздыхательницы, и, полагаю, неприязнь ко мне никогда не свяжет нас подобного рода отношениями.

Искренне не желаю делить постель с тем, кто презирает меня лишь из-за слухов. Хотя, у него есть и другие причины для подобных чувств ко мне. Как ужасно все это. Разумеется, не подаю вида и никому здесь не могу довериться, поэтому запираю все это в дальнем уголке души. Но, по правде говоря, ужас поглощает меня целиком и полностью.