– Зачем ты это сделала? – спросил Марк, когда мы шли к выходу.
– С нашего ночного разговора я пыталась вспомнить причину, по которой скрывала, что мы живем вместе. И не смогла. А нет причины – так чего скрывать?
Он засмеялся, снова качая головой.
– Откуда ты знаешь про невербалику? Ты меня шокировал.
– Ты меня тоже… два раза за пять минут.
– Мне не нужен Макс. Я не могу тебе объяснить. Просто поверь: то, что ты видел, – абсолютно неосознанно.
Мы вышли на улицу. Встретили пару сокурсников. Они приветливо здоровались: привет, Лид, привет, Марк. Олежек несся от остановки.
– Лидок, у тебя нет с собой «литкора»?
– Нет.
– А у тебя? Очень надо.
– Опомнился, – усмехнулся Марк.
Олежек понесся дальше. Я мысленно улыбалась.
– Это они из-за тебя такие вежливые?
– Угу, – я обернулась. – Я облагораживаю любую компанию.
Он снова засмеялся. Сегодня недоумение было его основным состоянием.
– Так откуда познания в невербалике?
– Лид… – он кинул взгляд. – Неужели не понятно? С моими внешними данными это как минимум подспорье в общении с девушками. Ради этого я начал интересоваться. Кроме того – подспорье везде, где происходит общение. Невербальное общение – это полноценный обмен информацией, параллельный с устной речью. И было бы глупо не попытаться понять то, что может помочь в достижении целей.
Я кивнула.
– Давай на даче Новый год встретим, – перевел он тему.
– Давай. Я не буду против, если пригласишь друзей.
– Пожалуй, не приглашу.
***
Мы игнорировали тему отношений последующие дни так же успешно, как и полгода до этого. Однако вечером тридцатого декабря, на даче, когда дом еле успел прогреться и мы, уставшие после расчистки дорожки, развалились в креслах, он заговорил.
Под треск камина и блики огня на стекле. Под темное пиво и гул уставших мышц. Под состояние немыслимого спокойствия.
– Я хотел отомстить.
Я обернулась, не понимая. Марк не открывал глаз.
– Ты спрашивала о моих мотивах, – пояснил он. – Я хотел отомстить.
Открыв глаза, он смотрел прямо и спокойно.
– За что? – кресло уплывало из-под меня.
– Это ты сделала меня Уродом для них. Уж не знаю, каким влиянием нужно обладать, но определенно это сделала ты.
Я отлепила пальцы от бутылки.
– Я мог бы похоронить это в памяти, как хоронишь все неприемлемое ты. Но я – не ты, – он помолчал. – Я не хочу, чтобы это стояло между нами. Можешь выстроить стены между собой и мной, но с моей стороны их не будет.
– Это пьяная лирика, Марк. За что ты хотел отомстить? В чем я виновата?
– Ты помнишь первый курс? Я тебе заранее скажу: ты очень плохо его помнишь. Тебе Моня мое имя напоминала. У меня нормальный слух и зрение. То, что не расслышал, прочел по губам. «Есть ли у Урода какое-нибудь еще имя?» – что-то такое ты спросила.
Я сглотнула.
– Так что я точно знаю: первые семестры ты начисто забыла. Помочь вспомнить?
Я поднялась, оглядываясь. Поняла, что даже к ближайшей станции не найду дорогу. Сняла свитер, положила на диван. Села сама. Лишь бы не быть напротив него.
– Ну, помоги…
– Мы были дружны. Все мы. Как вы были дружны после того, как слили меня. Даже «Винстрим» вам показал я. Что удивительно, тебе было наплевать особенно. Нам было о чем поболтать, мы гуляли и смеялись, нам было хорошо вместе. Где-то в это время, перед Новым годом, у тебя с желудком что-то было. Гастрит… Вспоминай.
– Да.
– Ты злая ходила. Болел живот. Ты шла в библиотеку с Анькой и Галкой. Я шел вам навстречу.
Я закрыла глаза, вспоминая, Марк продолжал:
– Меня кто-то окликнул.
Он обернулся и врезался в меня. Прямо локтем в желудок. Я взвыла.
– Я обернулся и врезался в тебя. Ты вскрикнула. Наверно, попал по больному месту.
Я была зла. Когда вспышка прошла, я процедила что-то вроде: урод… Смотри под ноги…
– «Смотри под ноги, урод», – ты сказала. Я опешил.
Он растерялся так, что мне стало стыдно, и это разозлило еще сильнее. На его лицо было жалко смотреть. Мы действительно дружили. До этого момента.
– Я не мог поверить, что ты это произнесла. Твоя Анька засмеялась: «Лид, у такого урода, как он, просто нет иной возможности прикоснуться к тебе. Не серчай, старушка».
Именно так она и сказала. Галка со своими всхлипами просто ржала.
– В тот день все изменилось. Мгновенно. Я убрался из коридора, но внизу мне кто-то сказал в спину… ты сама знаешь что.
Я смотрела на него, не веря, и понимала, что он прав. Одним желанием я могла превратить его жизнь в ад. Все это время. Почти четыре года…
– Ты отомстил?
– Нет.
– Что тебя останавливает? Вот она я – виновница всех твоих бед.
– Ничто не останавливает. Мне это больше не нужно.
– Просто святой, – я отвернулась.
Марк поднялся, подошел, сел рядом.
– Ты помнишь, с чего я начал? Чем бы ни были эти отношения для тебя, я хочу, чтобы между нами ничего не стояло. По крайней мере, с моей стороны.
– Нет никаких отношений, – ответила я жестко.
Он слабо улыбнулся, посмотрел в огонь.
– Я сейчас виноват в том, что был честен?
Я закрыла глаза.
– Когда ты передумал? Почему?
Он искренне пожал плечами, улыбнулся.
– Сначала ответь, почему хранимую до двадцати лет девственность ты отдала Уроду, которого искренне презирала.
– Ты хочешь откровенности за откровенность? – уточнила я. Он кивнул. – Маммолог порекомендовал наладить половую жизнь. Я никого не любила. Не было никого, с кем я могла бы завязать отношения. Ты был для меня временной шиной при переломе. Только доехать до травмпункта и выкинуть. Я знала, что никогда тебя не полюблю.
Он поднялся, отошел к камину. Подхватил мою бутылку, отпил.
– Вот и все, на чем мы начали жить, – сказала я. – Тебе стало легче?
Сев в мое кресло, Марк неожиданно кивнул:
– Не хочешь оставить все это в уходящем году? Скоро наступит новый.
Я открыла рот, но не нашла слов. Он пересел ко мне на диван и тихо засмеялся.
– Ты знаешь. Я знаю. У нас могут продолжаться наши «не отношения»? Ты же еще не нашла себе гипс, чтобы выкинуть временную шину?
Я кивнула. Могут.
– Могут? – повторил он.
– Да.
Он улыбнулся.
– Прости за эти гадкие десять минут. Мне они были нужны. Надеюсь, тебе зачем-нибудь пригодятся тоже.
Он поднялся, потянулся. Снял свитер.
Я не верила, что этот разговор длился десять минут. Показалось – все четыре года. Я поняла, насколько ему полегчало. Я не открыла ему ничего нового. Марк же скинул груз, и это было очевидно.
Я замотала головой, понимая, что он сделал. Я не хотела уйти. Не хотела сбежать. Мы просто вернулись к исходной точке. А мне… я узнала очень нехорошую вещь. Эмоции нужно держать в узде. В очень строгой узде. И за это я была ему благодарна.
– Валерий Михайлович, ну не выдам я вам подробностей. Закрыто! – я кликала мышкой, переключаясь между каналами.
– Ну, хоть о моржах расскажи, Лида! Я тебе за что деньги плачу?
– О моржовых хренах, – кивнула Гриша, откусывая сандвич.
– Давайте я сорву выборы и сделаю охренительный репортаж.
– А ты можешь? – спросил босс в трубке.
– Ради вас? Валерий Михайлович, ради вас что угодно! А вы ради меня?
– Работай.
– Нет, вы уж ответьте. Долго мне тут тухнуть?
– Вам нужен визуальный контакт, – предположила Гриша и поводила сандвичем от себя ко мне. – Так не сработает.
Подтверждая ее слова, шеф нажал «отбой». Я улыбнулась, наблюдая, как Гриша пытается засосать лист салата в рот, не выронив остальное.
– Может, просто лечь спать, а завтра само рассосется?
– Сама решай…
Я вздохнула. Она все же заглотила салат, и теперь содержимое рта было в безопасности. Тоже захотелось похрустеть.
– Там еще осталась капелька варенья? – спросила я.
Она обернулась и выудила из-за спины пластиковый треугольник с оставшимся сандвичем.
Гриша – моя спасительница.
Мы познакомились год назад. Еще на пятом курсе я поняла, что без минимального влияния не обойдусь. Не просто не пробьюсь, а тупо не выживу. Я не гнушалась влиять на кого-то по мелочам. Я приняла все, чем была наделена. Хотя с какой целью мне была дарована эта способность, я не понимала.
Дело было в одном из ночных клубов. Это как необходимость слямзить шоколадку. Как желание покурить после совещания. Мне нужно было выплеснуть накопившуюся энергию. Я хотела танцевать. Других планов не было. Но природа – моя природа – взяла свое.
Излишне настойчивое внимание я начала замечать через час. Самым привычным решением было смыться. Надела полушубок, пошла на выход. Хороший зимний вечер. Тихо. Машина припаркована в пятидесяти метрах от бара. Я не пила. Я пришла просто потанцевать и теперь собиралась домой – к Марку.
– Киса!
Ключи из сумочки выпрыгнули на деревянный настил крыльца. На улице тусили байкеры. Вся левая сторона стоянки была заставлена мотоциклами. Они пили пиво, смеялись, кучковались небольшими компаниями. Подняв ключи, я спустилась.
– Эй! – кто-то ухватил за плечо. – Куда же ты бежишь? Такой прекрасный вечер!
Я вскинула брови, пытаясь отцепить руку. Молодой парень, младше меня. Усики, бородка, неуклюжие переминания. Возможно пьяный, но запаха алкоголя не чувствовалось.
– Извините, вы меня с кем-то спутали, – сказала я тихо, вцепляясь ногтями в его руку.
– Ты же Лида. Я видел тебя по телевизору. В новостях.
– Убери руку.
Я уже хотела скомандовать: забудь, иди внутрь. Но слишком ничтожный повод, чтобы расходовать силы.
– Я хотел бы тебя проводить, Лида, – улыбнулся парень.
– Я тоже не буду против, – послышался новый низкий голос.
Я подняла взгляд на высоченного худого мужика. Он вышел из бара, прошел мимо, будто сказал это кому-то другому, и остановился у меня за спиной. Я удивилась: странный подход. «С чего вдруг я постоянно нарываюсь на такое?» – думала я с отчаянием и усмешкой.
Я скосила взгляд на длинного. Ничего не стоит успокоить его.
– Девочка, у тебя сложности? – спросил кто-то в ближайшей тусовке байкеров, стоявших справа на крыльце.
Я удивленно обернулась. Это вмешательство было так приятно и забавно. Разве могла я чувствовать хоть толику опасности? Одна мысль – и они будут рыть носом снег и счастливо повизгивать. Это было даже немного весело. Склонив голову, я сделала неопределенный жест: даже не знаю.
Меня окликнула высокая женщина. На плече русая коса. Ковбойская шляпа сдвинута. Лицо… мужественное. По-другому не опишу: мужественное, как у трансвестита. Но не пошлое. Просто грубое. Кроме лица и косы на ней был темно-розовый кожаный костюм – штаны с бахромой и куртка. Она, как насмешка над всем, что могло бы быть дорого женщинам, байкерам и вообще всем людям, – существовала и смотрела на меня, взглядом спрашивая о необходимости вмешаться. Я кивнула.
– Пожалуй, да.
Взглянув на свою компанию, она направилась к нашей троице. Встала над парнем, спрашивая об осознании необходимости продолжать разговор (похоже, это ее стиль общения). Затем обернулась к длинному, осведомившись о целях притязания к моей персоне. Если честно, я и сама осознала необходимость ретироваться.
Их смело, будто школьников, застуканных за курением в туалете. Я была поражена. Впервые я увидела, что подобные вопросы могут решаться с такой простотой и скоростью – без моих способностей. Простым вопросом, взглядом, уверенностью.
Я вежливо поблагодарила.
– Не стоит благодарности, – ответила она без улыбки тем же тоном.
Спустившись на две ступеньки, я направилась к машине. Розовая байкерша была настолько странной, что выкинуть из мыслей ее не получалось. Я думала о том, что постоянно попадаю в подобные ситуации. Мне приходится использовать влияние для быстрого решения проблем. Если бы она могла быть рядом всегда. Если бы могла избавлять от таких типов двумя предложениями, позволив спокойно работать и жить, мне было бы проще. Я не тратила бы силы на ерунду, сосредоточившись на накоплении энергии для моей мечты.
Остановившись, я развернулась. Незнакомка уже вернулась в компанию. Я подошла к перилам, на которых она сидела одним бедром, окликнула. Байкерша обернулась.
– Меня зовут Лида, – представилась я.
– Гриша, – она протянула руку вниз.
Я попыталась не выдать удивления. Закралось подозрение, что передо мной действительно трансвестит. Пожала твердую теплую ладонь.
– Я хотела бы сделать тебе предложение. Скромное… – улыбнулась я, отходя.
Перемахнув через перила, она подошла.
– Я не звезда и не дочка олигарха, и постоянно попадаю в такие ситуации. Мне не нужна телохранительница, но твоя способность отшить подобную шваль одним словом – просто грандиозна. Если тебя в принципе может заинтересовать, я хочу предложить работу. Я корреспондент новостного канала. Начинающий. Пока…
Она слушала молча, не меняясь в лице. В какой-то момент показалось, что она вообще не слышит. Я размышляла так: она вроде женщина, она одним взглядом может оградить от ненужного внимания и одним словом – избавить. Подавив желание осведомиться о том, слышит ли она меня, я продолжала. В тот вечер я была готова платить ей четвертую часть своего оклада. О том, что он очень скоро увеличится, я знала наверняка. Но говорить об этом не стоило.
– Я понимаю, что это мало, – прокомментировала я сумму. – И понимаю, что работа необычная. Что-то вроде телохранительницы. Но если тебе интересно, я буду рада.
– Мне интересно, – сразу ответила она тем же спокойно-безразличным тоном.
Я не сдержала радостной улыбки. Приподняла подмерзающую ногу.
– Может, в машине продолжим?
О проекте
О подписке
Другие проекты