18

Лилит открыла глаза. С улицы в комнату проникал утренний свет, мягко освещая пространство. Сначала она не поняла, где находится. Окинув комнату взглядом, Лилит вспомнила всё, что произошло здесь накануне.

На полу всё так же одиноко и печально лежала скрипка. Лилит встала с кровати, подошла к ней и подняла инструмент за гриф. «Надо же… Такая маленькая, такая лёгкая… А когда начинает звучать, создаётся ощущение, будто смычок играет на струнах души. От каждой ноты – мурашки. Волшебный инструмент. Он умеет веселиться и рыдать, покорять и быть нежным… и в то же время – колоть прямо в сердце, скользить по нервам. Но это так приятно. Левиафан, ты гурман! Ты выбрал скрипку, чтобы соблазнять женщин, не так ли? Ведь на саксофоне сделать это было бы куда труднее!» – улыбнулась Лилит.

– Эта скрипка – работа Антонио Страдивари, знаменитого итальянского мастера, – раздался за её спиной голос. – Я приобрёл её в конце XVII века. Тогда я просто хотел владеть ею как предметом, но после премьер Моцарта взял её в руки уже как настоящий инструмент.

Лилит вздрогнула и чуть не выронила скрипку. Она не ожидала, что Левиафан находится в комнате. Развернувшись, она увидела его – обнажённого, лежащего на кровати. Волосы взъерошены, на груди отпечатались складки от простыни.

– Вот это да! – удивилась Лилит. – И что же ты тут делаешь?

– Ну, это мой дом. Я здесь живу, – пожал плечами он.

– Я имею в виду… Я никогда не видела тебя по утрам. Ты всегда куда-то исчезаешь. Что случилось, что ты решил почтить меня своим утренним присутствием? – с прищуром спросила Лилит.

– Я не хотел оставлять тебя одну в незнакомом месте, – усмехнулся Левиафан. Он резко поднялся с постели и подошёл к ней. Его глаза бегали по её лицу, будто изучали каждую черту, в поисках надежды на то, что она обнимет его и скажет: «Я тебя люблю». Но Лилит молчала, глядя на него широко раскрытыми, почти бешеными глазами.

– Надень, пожалуйста, штаны… – с усилием произнесла она, стараясь смотреть ему в глаза. Левиафан усмехнулся, вальяжно дошёл до валяющихся на полу штанов, демонстративно натянул их и вновь подошёл к девушке. Неожиданно он поднял с пола смычок и протянул его ей.

– Вот, держи, – сказал он.

– Ты в своём уме? Я впервые в жизни держу скрипку… – попыталась отказаться Лилит. Он подошёл к ней сзади и прошептал:

– Тихо.

Лилит замерла. Она почти не дышала, ощущая, как его сильные руки будто бы обнимают её, но как-то странно, с намерением, которое она не могла сразу разгадать.

– Дыши, дыши, дорогая… – прошептал он снова.

Нежные пальцы провели по её руке, которая держала скрипку. Он поднял её руку вместе с инструментом, положил деку на плечо Лилит, а второй рукой аккуратно наклонил её голову, чтобы она смогла зажать скрипку.

– Прижми её к себе. Почувствуй. Представь, что вы – единое целое… – сладко шептал он ей на ухо, стоя сзади и направляя её движения.

– Левиафан… я… Я не могу. Не умею, – тихо ответила она.

– Ш-ш… – прошипел он в ответ.

Он вложил в руку Лилит смычок и слегка расставил пальцы на нём. Своей рукой он взял её за запястье и сделал движение, такое мягкое и шелковистое, как будто они вдвоём гладили кота. Затем Левиафан поднял её руку со смычком вверх и направил её к струнам, а второй рукой зажал струны на грифе и начал играть – что-то такое душещипательное и очень знакомое.

Левиафан был таким нежным, ласковым, его бархатные прикосновения сводили Лилит с ума. Она подумала, что его подменили за ночь. Он играл её рукой на скрипке, сердце бешено колотилось. Она никогда не испытывала таких чувств. Казалось, что с ней был дьявол, и он так умело искушал её, управлял ею. Вместо того чтобы сопротивляться, она позволяла ему это делать. Ей просто хотелось этого.

– Это «L'inverno», Антонио Вивальди, – прошептал Левиафан, продолжая играть. – Как ощущения?

– У меня нет слов, это чудесно! Ты только не останавливайся, я прошу тебя, мелодия просто потрясающая! – Лилит закрыла глаза от блаженства и полностью расслабилась.

Левиафан с лёгкостью доиграл партию главной скрипки и развернул Лилит к себе лицом, нежно поцеловал её. В ушах продолжала звучать скрипка, только теперь казалось, что к ней присоединился целый симфонический оркестр. Она позволила ему уложить себя в кровать, даже не открывая глаз…

Лилит открыла глаза. Левиафан лежал рядом и гладил её по шее. Утро было в разгаре. «Такой разносторонний… Вчера буквально изнасиловал меня, а сегодня – последний романтик», – подумала Лилит про себя, а вслух спросила:

– Левиафан, а ты вообще никак на свет не реагируешь? Тебе ничего не жжёт? – внезапно спросила она, поняв, что он лежит при свете, как обычный человек, и даже не прячется под одеяло.

– Лилит, дорогая! Мне плевать на свет, на чеснок, распятия и зеркала. Я ничем не отличаюсь от простого человека, за исключением того, что я не человек. Я дышу, пью, ем, выпиваю, сплю и мне от этого не хуже и не лучше. Безразличие. Единственное, что меня пугает, так это огонь. Только огонь может причинить мне вред… смертельный вред.

– Почему ты мне это рассказываешь? Это значит, что ты начал мне полностью доверять? – озадаченно спросила Лилит.

– Это значит, что ты меня любишь. Я чувствую это, я знаю! От тебя мне нет никакой угрозы! – Он чмокнул её в макушку.

– А сколько времени? – внезапно спросила Лилит.

– Около десяти, – Левиафан встал, неспешно подошёл к окну и уставился вдаль.

– Сколько? Чёрт! Я опаздываю в университет! – девушка выскочила из кровати. Вампир развернулся к ней лицом и присел на подоконник.

– Я опоздаю… Совсем забыла, у нас последний день сегодня перед консультациями… Чёрт… – Лилит металась по комнате, одеваясь быстрее, чем любой вампир. На ходу она заплетала косу, собирала сумку, падала в натянутых до колен джинсах, была настолько неловкой, что Левиафан не мог не улыбаться. Он также неспешно накинул чёрную рубашку, закатал рукава, надел брюки, разворошил волосы и заявил, что готов к выходу.

– Жду тебя в машине, – зевнув, сказал он и пошёл вниз.

Левиафан медленно вышел на улицу и тут же ощутил всю прелесть зимнего утра, перетекающего в день. Лёгкий мороз сразу начал покусывать щеки и нос. В заснеженных ветвях сидели вороны и горлопанили, что есть силы. Они казались такими огромными на фоне белоснежного снега и такими неловкими, когда прыгали с ветки на ветку, стряхивая с них снег.

– Левиафан… пожалуйста, поехали! – чуть не сбив наслаждающегося зимой вампира, Лилит промчалась мимо него к машине.

Не успел он сесть за руль, как девушка уже начала вопить, чтобы он двигался быстрее. Она уже сидела, пристёгнутая, готовая мчаться к знаниям. Левиафан, наконец, нажал на газ и помчался в город.

– Вообще-то не лучшая идея разгоняться до безумства на зимних дорогах, а то ты можешь больше никогда не успеть. Не торопи меня, милая, опоздаешь на десять минут – это не критично!

– Нет, это критично! Поднажми газу! – требовала девушка, нервно цокая языком.

Уже через час вампир припарковался у университета, где училась Лилит. Около университета не было ни одного студента. Как правило, это плохой знак – все уже на парах. Левиафан развернулся, чтобы поцеловать девушку, но на месте он никого не обнаружил. Лилит уже мчалась по улице, матерясь и ненавидя весь мир.

– Мда… – вздохнул он и снова завёл мотор, глядя, как девушка удаляется.

Лилит тем временем, на бегу раздевшись, схватила все свои учебники и тетради из шкафа и побежала в аудиторию. Она влетела в класс, и все взгляды студентов тут же обратились к ней. Лектор и сокурсники удивлённо уставились на влетевшую девчонку.

– Извините, – прошептала она, стараясь не привлекать ещё больше внимания, и проворно начала пробираться к последним рядам.

– Ян, привет, – Лилит шлёпнулась рядом со светловолосым парнем.

– Не думал, что ты умеешь опаздывать, – улыбнулся Ян.

– Сама в шоке, – отдышавшись, ответила Лилит.

Лилит дружила с Яном с первого курса. Он очень хорошо относился к девушке, всегда был вежлив и учтив. Они прекрасно общались все пять курсов, всегда сидели вместе, ходили на завтраки и обеды. Он нравился Лилит тем, что был единственным парнем, который не пытался таскать её по свиданиям, не дарил всякую чушь, не объяснялся в вечной любви и разбитом сердце. Он просто пытался с ней дружить, не переходя границы дружбы, за которыми его ждала явная пустыня, где нет даже песка, а только – безразличие.

Лилит была уверена, что это просто дружба, ведь у Яна постоянно были девушки. Она не догадывалась, что молодой человек тайно влюблён в неё и только в неё. Но он прекрасно понимал, что мадам ему не по зубам, и, наверное, поэтому не предпринимал никаких попыток к сближению. Лилит же такая ситуация устраивала. Она даже не осознавала, что её снова любят.

Скорее, это была одна из вариаций дружбы между мужчиной и женщиной, в которую так не любят верить люди. Эту дружбу так часто путают влюблённые души, что потом, не зная, кого обвинить в своих собственных неудачах и провалах, начинают винить дружбу. Это естественно для человека: обязательно кто-то должен быть виноват. Мозг устроен так, что при любой неудаче начинаешь думать: «А что если бы он приехал раньше? Что если бы чертов лифт не сломался?» и тому подобные мысли. На самом деле, дружба между однополыми и разнополыми людьми ничем не отличается друг от друга. Отличаются люди, которые придают слишком большое значение дружбе между мужчиной и женщиной. Сразу появляется воз и маленькая тележка слухов: кто-то пытается оправдывать друзей, которые ничего плохого не сделали. Кто-то вешает ярлыки, без усталости обвиняя во всех смертных грехах, при этом, не уставая сочинять новые. Люди так любят усложнять, придумывать и очернять. Такое ощущение, что они ничего не знают о простоте, что вокруг всё скорее просто, чем сложно. Но так неинтересно.

Девушка никак не могла сосредоточиться на лекции. Она бесконечно долго думала о Левиафане, о его сущности, о его неординарном складе ума и невыносимом характере. Она вспоминала его прикосновения, вкус его губ, мягкость рук и нежность кожи. Все эти безумные воспоминания начинали потихоньку сводить её с ума. Ей снова и снова хотелось, чтобы он был рядом, почувствовать его как физически, так и душевно. Она продолжала вспоминать их совместно проведённые ночи, ласковый шелест нежных слов. Его прикосновения, объятия… Грубость в словах и жестах, манера и стиль поведения, скрипка и уроки игры. Вампир полностью освоился в её голове, не давая ни секунды передышки. Она думала о том, сколько же всего он видел и слышал, как много раз он был влюблён и был ли вообще? Почему он стал таким бессердечным?

Левиафан: «Никак не выходит из головы момент, когда я целую твои губы, играя на скрипке…»

Левиафан: «Может, в кино сходим?»

Левиафан: «Что за уныние сидеть на лекции?»

Лилит прочла сообщение и закрыла глаза. Она-то уж вообще никак не могла избавиться от шлейфа утренней страсти. И вампир тут ещё напоминает ей обо всём в более насыщенных красках.

Лилит: «Ничего не знаю, не мешай мне…»

Левиафан: «О, Лилит, какая приторно-сладкая ложь. Но я слышу правду…»

Лилит: «Левиафан, я учусь. Отстань!»

Левиафан: «Никогда.»

Лилит выключила телефон и убрала его в сумку. Она уже не могла не думать о Левиафане. Она пыталась игнорировать все безумные мысли о вампире, пытаясь сосредоточиться на лекции. Но абсолютно всё мешало ей вникнуть в суть уголовного права.

– Лилит, лекция закончена. Вы можете идти, – услышала она голос профессора.

Девушка окинула аудиторию взглядом: уже никого не было, только она и собирающий документы профессор.

– …Да… я дописывала конспект… До свидания…

Она шла по коридору, пытаясь вспомнить, где у неё следующая лекция.

– Левиафан, вылезай уже из моей головы… Это просто невозможно! Самовлюблённый, нарциссичный вампир!

– Эй, что с тобой? Ты на себя не похожа! – Ян выскочил из-за угла, выхватил у неё сумку и обнял.

– Я не выспалась сегодня… Какая сейчас пара? – с улыбкой ответила она и зашла в открытую аудиторию.

– Гражданское право! Твоё любимое, между прочим! – Ян, придерживая дверь, ждал, пока Лилит пройдёт вперёд.

Они уселись на последнем ряду, каждый занялся своим делом. Ян делал вид, что учится, а Лилит снова прогоняла из головы назойливые мысли о Левиафане.

Прошло минут десять-пятнадцать от начала лекции, студенты уже начали утомляться. Профессор монотонно читал объёмный курс. Лилит рисовала в тетради цилиндрические круги, Ян внимательно слушал.

Вдруг дверь открылась, и в аудиторию вошёл молодой человек неземной красоты. Не обращая ни на кого внимания, с едва заметной улыбкой он направился прямо к последнему ряду – туда, где сидела Лилит.

– Молодой человек… Вы, кажется, аудиторией ошиблись? Я не припоминаю вас на этом потоке, – обратился к нему профессор.

– Нет. Я новенький. Прошу прощения за опоздание – задержали в деканате, – даже не оборачиваясь, бросил он и продолжил свой путь.

Все девушки в зале уставились на него с открытым ртом, растекаясь в мыслях и дивясь его красоте.

– Что ты здесь делаешь? – шепнула Лилит, как только Левиафан сел рядом, с другой стороны от Яна.

– Учусь. Я совершенно беспомощен в гражданско-процессуальном праве, – он смотрел ей в глаза и ехидно улыбался.

– Ты… что? В гражданско-процессуальном праве? Не может быть… тебя здесь нет… – Лилит не верила ни своим глазам, ни ушам.

Она наклонила голову и закрыла глаза, стараясь избавиться от навязчивого миража. Ну не мог же Левиафан – окончательно обезумевший вампир – прийти к ней на лекцию, потому что вдруг решил изучать юриспруденцию. Это звучало как минимум… нелепо.

– Я докажу тебе обратное… – сладко прошептал он ей на ухо.

Его рука скользнула к её колену. Пальцы, едва касаясь, провели по внутренней стороне бедра. Лилит закусила губу и уставилась прямо перед собой. Левиафан подался ближе, не переставая нашёптывать что-то обволакивающее, опасное, сладостное.

– Прекрати… – прошептала она, тщетно пытаясь сжать ноги, убрать его руку, но… ей до отчаяния не хотелось, чтобы он прекращал.

– Прекратить вот это? – Левиафан почти касался губами её мочки уха.

Всё. Лилит больше не могла сдерживаться. Чтобы не сойти с ума прямо на паре, она схватила сумку и выбежала из аудитории. Вампир проследил за ней взглядом и улыбнулся.

– Даже не знаю, как это объяснить, – пожал он плечами, заметив недоумённый взгляд профессора. – Левиафан поднялся и неспешно направился на выход из аудитории.

– Молодой человек, вернитесь на место!.. – крикнул ему вслед ничего не понимающий лектор, но вампир его уже не слышал. В коридоре он без труда догнал Лилит.

– Ты с ума сошёл?! – воскликнула она. – Что ты тут вообще забыл?

– Я же сказал: слабоват в юриспруденции, – невозмутимо ответил он.

– Хватит этого! – Лилит кричала громким шёпотом, опасаясь, что из других аудиторий могут выбежать недовольные профессора.

– Действительно, достаточно… – вампир схватил разгневанную девушку в объятия и поцеловал. Лилит нехотя сопротивлялась, что-то мычала, но руки её не слушались, она не могла не обнимать его, не могла оттолкнуть.

С бешеной страстью они ворвались в ближайший кабинет, даже не думая о том, что кто-то там может находиться. Облюбовав первый попавшийся стол, Левиафан принялся разбираться с застёжками и пуговицами.

– Нет, нет… – прошептала Лилит, останавливая пылкую и безудержную страсть.

– Нет? – вампир не мог поверить своим ушам, продолжая целовать её. Левиафан остановился, и только тогда девушка поняла, что сидит на парте, обнимая до судорог в руках мужчину. Его дыхание было учащённым, он вздыхал, качал головой, кусал губы, явно борясь со своими желаниями и эмоциями.

– Мы не можем делать это здесь. Нельзя, – Лилит безуспешно пыталась затормозить огненного мужчину. Наконец, Левиафан сделал шаг назад, облизнул губы и опустил голову. Он боялся смотреть на Лилит, боялся, что не справится со своими безумными желаниями.

– Значит, нет? – переспросил он на всякий случай. Лилит отрицательно покачала головой и, лукаво усмехнувшись, аккуратно выскользнула из кабинета.

Левиафан отвёз девушку домой, но в квартиру заходить не спешил. Около порога он замялся, наклонил голову, опустил глаза.

– Ты не зайдёшь? – удивлённо спросила Лилит, снимая сапоги.

– Я вообще-то по делу зашёл в университет…

– По какому делу? – спросила Лилит.

– Мне нужно уехать на несколько дней.

– Уехать? Куда? Зачем? – Лилит занервничала.

– Да не переживай ты так! Это всего на несколько дней! – Левиафан прижал её к себе.

«Уезжаешь… так резко и странно… Зачем ты меня оставляешь? Несколько дней… Я не хочу оставаться без тебя ни на минуту… Странно это как-то. Ложь…» Лилит чувствовала, что что-то не так, что-то он не договаривает. Левиафан держал её за руку и не давал отвернуться. На её лице появилось болезненное выражение. Она посмотрела в его чёрные глаза.

– Просто уходи… придёшь потом, через несколько дней… – Лилит захлопнула дверь, оставив вампира снаружи. Она облокотилась на дверь и опустилась на пол, уже рыдая.

Женщины – удивительные создания тем, что в одно мгновение могут придумать сумасшедшие сцены, небывалые картины, а в следующие секунды свято верить в то, что придумали. В мире нет ничего, что могло бы заставить женщину отречься от неутомимой веры.