– И она тебе поверила? Моя мама, я имею в виду? – Вика удивленно хлопала глазами.

– Конечно. Кстати, зачем вы отчитываетесь, когда вернетесь? Во сколько и с кем? – спросил Харон, наконец, справившись с пуговицами. – До чего неудобная штука…

– Что значит «зачем»? Она моя мама, нервничает, переживает, вдруг что случится… – попыталась объяснить Вика.

– И что тогда? – Харон бросил на нее хищный взгляд. – А? Что тогда? Что она сможет сделать? На что вы, люди, способны ради тех, кого любите? Если тебя придавит многотонной плитой, она сможет в одну секунду сдвинуть ее, чтобы подарить тебе возможность дышать? Она сможет вытащить тебя с тонущего корабля в Индийском океане, будучи на другом полушарии? Что она сможет сделать, если в игру вступает Смерть?

– Харон… Это материнская любовь. Мне тяжело объяснить, у меня нет детей, но я люблю свою маму, и если бы ее придавила плита, я бы наизнанку вывернулась, но попыталась бы ее вытащить… И я могу представить, насколько сильно мать любит свое дитя и на что она готова ради него…

– Всё-таки порой я рад, что работаю именно с людьми. Вы такие забавные! Особенно ваша философия. Ни ты, ни она ничего не сможете сделать. У тебя слишком сильно болит голова, Виктория. Что ты можешь с этим сделать?

– Откуда ты знаешь?.. Господи, опять я это спрашиваю. Не могу смириться, что ты все знаешь. Тебе не скучно жить?

– Нет, я же говорил, люди меня развлекают. Так что ты можешь сделать со своей головной болью?

– Выпить таблетку.

– Выпей.

– У меня ее нет, – Виктория поняла, к чему он клонит. – Но ты можешь мне помочь, да?

Демон улыбнулся. Девушка неотрывно смотрела на него, запоминая каждую черточку его бесподобного лица.

– Помоги мне, – настойчиво прошептала Вика, чувствуя, как виски сжимаются тисками.

– Убрать боль? – он уже стоял рядом, поправляя ее рыжие волосы. – Освободить от этого чувства?

– Да, – Вика закрыла глаза, словно котенок, едва не замурлыкала от мягких поглаживаний. В одну секунду боль отступила. Тепло разлилось по сосудам, обогащая мозг новыми силами.

– Что еще, моя госпожа? – цинично спросил демон, не выпуская девушку из рук.

И снова его губы на ее шее. Маленькие молнии проскакивали по телу, жар от его ладоней разжигал сумасшедший пожар, а у Вики не было ни капли воды, чтобы его потушить. Всего лишь согласиться на сделку, и тело получит то, что так безумно жаждет. Но ни сердце, ни душа не получат той любви, о которой пишут в книгах и шепчут многомиллионные бюджеты актеров с экранов мирового телевидения. Душа хотела не просто плотских игрищ. Она даже на секунду не хотела думать, что демон… А знает ли он, что такое любовь? Есть ли для него хоть доля правды в этом жестоком слове?

– Мне продолжить?

Его шепот разрезал тишину, заставив вскрикнуть, изнемогая от боли. Виктория открыла глаза.

– Нет. Я должна идти…

Девушка схватилась за голову, с ужасом прокручивая в памяти произошедшее. Харон не сдерживал ее. Он молча, сложив руки на груди, наблюдал за ней. Он не понимал. Как же так? Если есть безумное желание, почему не удовлетворить его?

– Где моя туфля? – спросила девушка, оказавшись в огромной прихожей. Харон появился в проходе и улыбнулся, томно разглядывая ее.

– Туфля?

– Да.

– Та, которую ты потеряла в кустах?

– В кустах? – Вика удивленно посмотрела в глаза демона. – Ты не мог прихватить ее с собой? Как мне теперь идти?

Внезапная претензия ошарашила Харона. Он удивленно приподнял бровь.

– Что мне делать, Харон?

Настойчивый голос врезался ему в голову. Демон молчал, продолжая сжигать девушку своими янтарными глазами.

– Я даже не предполагал, что ты уйдешь сегодня… – наконец, выговорил он.

– Это все прекрасно, но ты не ответил на мой вопрос. Как я должна дойти до дома в одной туфле? Как ты мог не подумать, что мне понадобится вторая? Люди обычно носят обе, одновременно! На двух ногах! Ты же видел, что она лежит в кустах! Я не понимаю, неужели было так тяжело ее взять?

Харон был мрачнее тучи и на то была причина: никогда в жизни женщины с ним так не разговаривали. Сон всегда настолько сильно искажал реальность, что все до единой были готовы и отвечали лишь единственное слово «да». Всё. Дальше им не надо было говорить. Дальше в игру вступал язык тела и умопомрачительные игры в преддверьи катарсиса. Но чтобы Харона отчитывали за утерянную туфлю… Это нонсенс.

– Хорошо, – вздохнула Виктория, стоя в одной туфле, – тогда тебе придется меня отнести. Не знаю, как ты это сделаешь, но мне надо оказаться дома.

– Ты уверена, что здесь уместно слово «придется»? – возмутился демон, к которому постепенно возвращался дар речи.

– Абсолютно. Я не могу идти босая. А босая я по твоей милости.

– Хорошо! – демон щелкнул пальцами перед ее носом, и в одно мгновение они оба оказались в ее маленькой комнатке. – Ты дома, – сообщил он очевидный факт.

Виктория озиралась, пытаясь понять, реальность ли все это. Все на своих местах: карандаши, краски, ватманы. За стенкой кашляла мама. Ни единого намека на обман.

– Это все настоящее? – шепотом спросила Вика.

– Цена та же. Когда вновь успокоишь мандраж страсти в ночи, когда перестанет свербеть внизу живота, позови меня, я напомню тебе, как это могло бы быть, если бы ты заплатила.

Харон исчез, а Виктория, не в силах справиться с чувствами, разрыдалась. Что ей оставалось? Она влюбилась в чудовище, совершенно забыв, что оно не имеет понятия о человеческой жизни. Это существо, в любви к которому погрязла двадцатилетняя девушка, предлагало сделку и к своему ужасу, Вика понимала: если она еще раз его увидит, если он еще раз дотронется до нее, если в ушах снова прозвучит его бархатный голос, она больше не сможет произнести это невозможное, больное слово «нет». Черт с ним, хоть одну ночь, но Харон будет принадлежать ей и только ей. Девушка была почти готова крикнуть «да», как внезапно в голову закралась мысль, которая принесла не облегчение, а холодную решимость.

– Мам, я вернулась, – тихо сказала Вика, заглядывая в комнату матери.

– Вик? Ты? – Ольга Владимировна спросонья даже не поняла, что происходит. – Сколько времени?

– Рано еще, спи. Я тоже пошла.

Когда Виктория открыла глаза, день уже убегал под агрессивным натиском вечера. Девушка спрыгнула с кровати и помчалась приводить себя в порядок, завтракать и рассказывать маме, как прошел экзамен.

– Какой у тебя следующий?

– Всё. Это последний. Дальше защита проекта и вуаля – я дипломированный специалист.

– Когда защита? – спросила мама, попивая кофе.

– Через две с половиной недели. Но у меня уже все готово. Это всё-таки не философия.

– Ладно, дочь, я пошла собираться на работу.

– Опять?

– Да, Света заболела. К тому же, заведующий отделением уходит, сейчас будет конкурс на его место. Я хочу попробовать.

– Конечно, мам, ты обязательно пройдешь! Посмотри, сколько у тебя всяких наград и благодарностей. Я вообще считаю, что ты самый лучший реаниматолог!

– Как хорошо, когда тебя поддерживают! – Ольга Владимировна чмокнула дочь в щеку и ушла собираться.

Виктория отправилась к себе в комнату под предлогом подготовки к защите дипломного проекта. На самом деле, как только входная дверь захлопнулась, девушка бросилась готовить ритуал. Она собиралась призвать Люцифера, и настрой ее был непоколебим. Если Харон отказывается, то Люцифер точно поможет.

Все было готово, кроме договора и времени. Стрелки часов должны были замереть на цифре три в ночное время. Это было важное условие, описанное в книге. И если со временем проблем не было – нужно было всего лишь подождать, – то договор стал настоящей головоломкой.

Во-первых, Виктория долго думала о форме контракте. Это должен быть юридический контракт? Простой текст? Таблица?

Во-вторых, плата. Что можно предложить Люциферу? Душу она отдать не могла – тогда она умрет и не сможет быть с Хароном. А что тогда?

Над этими двумя вопросами девушка билась остаток вечера и половину ночи. В итоге, договор она решила составить в свободной форме. Просто взяла два листа бумаги и написала, что за оказанные услуги расплатится… собственным голосом. Слух она отдать не могла, поскольку должна была слышать нежные слова Харона. Зрение – даже не обсуждалось, Виктория сходила с ума от одного только вида мужчины. Больше ничего по-настоящему ценного у нее не было.

Девушка состряпала простенький договор, проколола палец и оставила на бумаге кровавый отпечаток. Она несколько раз перечитала текст и без трех минут три выключила свет.

В центре комнаты горела свеча. Пентакль, символизирующий Люцифера, и договор, завернутый в ткань, в центре нарисованного креста.

Вика очень нервничала. Все тело сжималось, как вселенная перед большим взрывом. Страх тоже был рядом. Позвать в дом Люцифера и оставаться при этом спокойной и не знать страха – наглая ложь. И если внешне Вика могла держать лицо, то внутренний мандраж спрятать не могла.

Девушка закончила читать заклинание ровно в три. Она оглянулась. Никого. Через секунду потухла свеча, и комната погрузилась в кромешную тьму. Тишина.

Вике казалось, что по комнате ползают бесчувственный ветер и какие-то тени. Шаги… вздох… Девушка вертелась на месте как юла в поисках приглашенного владыки. Но никто не появился. Ни через десять минут, ни через полчаса.

Еще три часа она повторяла ритуал, читала заклинания с разным темпом, зажигала и тушила несчастные свечи. Но ничего не происходило, никто не появился.

Время было около шести утра. Вика сидела на полу и смотрела в никуда. Что уж скрывать, она была раздавлена и не сдерживала слез. Вертелся лишь один вопрос – почему он не пришел? А за ним и другой – что не так и что сделать, чтобы он пришел? Подавленная, с рухнувшей мечтой, Вика стирала пентаграмму с пола, убирала следы воска, прятала бесполезное заклинание. Ей совсем не хотелось, чтобы мама, доктор медицинских наук, застала в ее комнате хоть малейший намек на что-либо сверхъестественное.

В одиннадцать утра Вику разбудил звонок сотового. Василиса собиралась гулять и звала ее с собой. Как ни старалась девушка отказаться, Васька так просто не отвяжется и Вике пришлось согласиться.

Девушка чувствовала себя ужасно разбито и не выспавшейся. В голове жил лишь Харон и всё, что с ним связано.

Словно зомби, она с полузакрытыми глазами пошла в ванную привести себя хоть в какой-нибудь порядок.

Через полтора часа Виктория уже стояла на Тверской улице, где её ждала Васька.

– Не прошло и года! – заголосила подруга, – Викуся, как я рада! – она бросилась обнимать ошарашенную девушку и без остановки затараторила о своих делах.

– Вика, как сдала? Ты мне еще не говорила!

– Хорошо сдала. Осталось проект защитить, и все, можно идти на работу… Жизнь почти остановилась. Как твоя сессия?

– Моя? Еле выплываю. Тройка на тройке и тройкой погоняет. Но мне, честно говоря, наплевать. Скорее бы закончить этот убогий универ, – Василиса закатила глаза. – Пойдем поедим куда-нибудь, умираю с голода!

Виктория пожала плечами. Ей было безразлично. И это безразличие спустя какое-то время заметила Василиса.

– Слушай, ну не переживай ты так. Что он, последний мужчина на земле? – внезапно сказала она. Виктория посмотрела на подругу непонимающим взглядом.

– О ком ты?

Она знает. Откуда? Мысли вертелись в голове, неловкость подступала ближе, сознание стеснялось.

– О Даниле, о ком же еще! После вашего разрыва ты сама не своя. Раньше в тебе было столько энергии, жизни и смеха, а сейчас передо мной сидит бледноликое оно.

– Э-м… Вообще-то, Данил здесь ни при чем. Я о нем и не вспоминала, пока ты не напомнила.

– Ты почаще себе это говори, и он действительно забудется.

Виктория вздохнула. Как можно общаться с людьми, если они тебя не слышат? Тебя не хотят слышать.

– Да, наверное, ты права… – Вика вспомнила о Хароне. – Может, мне действительно стоит его отпустить.

– Конечно! У него уже все хорошо, а ты все киснешь. Вик, так же нельзя. Я знаю, что значит любить и как тяжело, когда не любят тебя…

«Если бы ты знала… этого разговора сейчас бы не было» – горько усмехнулась про себя Виктория.

– Ничего, я справлюсь. Но я еще не все попробовала…

– Что это значит? – Васька удивленно посмотрела на подругу. Только в тот момент Вика поняла, что ляпнула лишнее.

– Ничего. Как твой новый парень? – сменить тему было единственным выходом. К счастью, Василиса быстро переключилась на свои дела, совершенно забыв о подруге.

Виктория не слушала Ваську, ее вызывающие междометия и выкрикивания.. Она думала лишь об одном: почему Люцифер не пришел? Все ведь было правильно: договор, кровь, печать, текст… Что не так?

В очередной раз Вика начала сомневаться в своей нормальности. Может, никакого Люцифера и вовсе не существует? Может, все, что с ней произошло, она придумала сама?

Вечером, создав для мамы иллюзию полного порядка, Виктория заперлась в своей комнате. Замок щелкнул, и все понеслось снова: пентакли, свечи, заклинания. Она перерыла все книги, весь интернет и сделала все, как было написано. Но ничего. Никто не появлялся. Ну как же так?! Харон-то явился сразу же, даже когда его не звали, влез в сердце и теперь рвет его изнутри. Почему не приходит Люцифер?