– Расскажите мне, что с вами происходит, – мужчина со вздохом опустился на стул напротив, поправляя брюки. Он не сводил глаз с печальной девушки.

– Я не знаю, – тихо ответила она и закрыла лицо руками. – Просто не знаю.

– Эй, – он аккуратно убрал её руки от лица. – Всё хорошо. Не надо нервничать. Со мной вы можете быть собой… Мы здесь не о работе собрались поговорить…

– Мне кажется, я схожу с ума… – Виктория подняла глаза на собеседника.

– Почему? Что не так? Может, я могу помочь? – сыпал вопросами Григорий.

– Нет, нет, всё нормально. Просто маленькая слабость.

– Вы уверены? В кабинете вы выглядели так, словно вот-вот сойдёте с ума…

– Нет, правда, всё нормально, – улыбнулась Виктория. – Я не хочу, чтобы вы думали, что в компании работает псих или кретин.

Григорий усмехнулся.

– Знаете, у всех бывают минуты слабости и психически нездоровые мысли. И вы не исключение. Я просто хотел сказать, что если вам нужна помощь, любая – душевная или материальная, – вы всегда можете обращаться ко мне. Я вам друг.

Виктория молча слушала предложения о дружбе, прикидываясь вновь улыбающейся девушкой. А у самой перед глазами стояли ею нарисованные картины. Она чувствовала себя усталой. Вся эта суматоха с представителями ада сводила её с ума. Виктория была уверена, что достаточно было просто отдать душу Люциферу, и можно будет наслаждаться свободной жизнью с Хароном. И никак она не ожидала, что с появлением печати Люцифера на теле у неё появятся проблемы и с телом, и с головой.

– Я помню тот день, когда увидел вас впервые, – Григорий мечтательно прикрыл глаза. – Я шёл в свой кабинет, а вы стояли в компании маркетологов, улыбались, о чём-то щебетали. Тогда я подумал: «Какая весёлая девушка!». И так было какое-то время. А потом с вами что-то начало твориться. Вы мрачнели, тускнели, улыбка всё реже приходила к вам. Я говорю об искренней улыбке, а не о той, которой вы прикрываетесь, как бы говоря, что всё хорошо. Я вам не верю, Виктория. Вы не та, какой были раньше. Вас что-то беспокоит, и как бы вы ни пытались скрыть это от людей, всё равно заметно.

– Да, от вас, похоже, ничего не скроешь, – вздохнула девушка.

– Я знаю, что не имею никакого права приставать к вам с подобными вопросами. Деловой этикет и всё такое… Но я специально привёл вас сюда, чтобы вы смогли хоть чуть-чуть расслабиться и отвлечься от повседневной суеты. Здесь нет места деловому этикету и стилю.

– А вы обо всех сотрудниках так переживаете? – Вика взглянула на руководителя.

Григорий молчал. Неожиданный вопрос немного сбил его с толку, несмотря на то, что он на своей должности слышал и пострашнее вопросы, с ответами на которые всегда ловко выходил из ситуации.

– По правде сказать, нет, – честно ответил он.

– И чем я заслужила такую почтительность?

– Виктория, – усмехнулся Григорий, чувствуя, что его хотят зажать в угол. – Вы не так воспринимаете ситуацию.

– Почему же? – Вся робость и застенчивость исчезли. Вике надоело не понимать. – Григорий, я просто хочу разобраться и понять, почему у вас такое трепетное отношение ко мне. Вы сегодня утром приходили… О чём вы хотели поговорить? Не надо только лжи. Испытательный срок совершенно ни при чём, так ведь?

Мужчина был серьёзен. Кадык нервно совершал скачкообразные движения – это была единственная часть его тела, которая хоть как-то выдавала его напряжение.

– Ваши внезапные перемены порой выбивают меня из колеи. Честно. Полчаса назад вы едва не рыдали, сейчас передо мной сидит дерзкая и бесстрашная девчонка. Вы удивляете меня.

Виктория опустила взгляд. Она дала себе немного времени успокоиться. Из-за непонимания самой себя появилась агрессия, которую Вика совсем перестала сдерживать. Ну с чего она решила, что генеральный директор должен отчитываться перед ней?

– Простите.

– Ну что вы! Я вовсе не это хотел услышать.

– Правда, простите. Порой со мной действительно что-то случается, и я становлюсь невозможной.

– Виктория, прошу вас…

– Григорий, пойдёмте. Нам нужно вернуться на свои места. Я всё-таки хотела бы закончить свои эскизы… точнее, начать их. И… простите моё вызывающее поведение. Я должна учиться сдерживать свои эмоции, – девушка встала, Григорий тут же вскочил. Ему совсем не хотелось заканчивать посиделки, но и заставить никого он не мог. Безусловно, его радовало то, что Виктория всё-таки пришла в себя. Григорий и не подозревал, что Вика сама была бы не прочь поболтать с ним, но дотошный призрак его матери утомил её своим монотонным шёпотом, требующим оставить в покое её любимого сына.

Виктория вообще любила поговорить с Григорием. Да и что тут, собственно, такого? Интеллигентный, умный мужчина, хорошо выглядит, вкусно пахнет. Иногда он был ненавязчив и даже немного скромен. У него грамотная, хорошо поставленная речь. Виктория не видела минусов в общении с мужчиной, кроме одного. Именно в то утро, когда Григорий вошёл в кабинет девушки и начал нести несвязную ахинею, Вика заподозрила, что дело-то вовсе не в дружбе. Но что она могла сделать? Уволиться? Этот вариант совершенно не привлекал её. Она решила отпустить ситуацию и загружать голову по мере поступления проблем. Пока Григорий открыто не достаёт её, всё можно списать на дружбу.

Виктория шла по улице, не поднимая глаз, боясь, что она снова увидит что-то необычное и странное. Ей больше не хотелось ничего видеть. Всё таинственное и мистичное, привлекавшее её ранее, сейчас стало ненавистным. Порой невыносимым. Но она упорно продолжала считать, что Харон из другого мира – самое лучшее, прекрасное и необычное, что случилось с ней когда-либо. И всё бы ничего, но теперь Вика признавала, что сопутствующие факты по-настоящему тяжелы.

Виктория шла к метро, крепко сжимая в руках красный пакет. Ей казалось, что он излучает тепло любимого мужчины, что она чувствует его целиком. Ни о чём не думая, она просто отрешённо брела к спуску в подземку.

Навстречу шли люди, которых Вика старалась не замечать. По всей видимости, люди тоже не очень-то смотрели, куда идут, и через несколько секунд кто-то сильно толкнул девушку. Виктория с перепугу отступила назад и возмущённо уставилась на «обидчика».

– Всё-таки мир и вправду тесен, – удивлённо сообщила она, глядя на мужчину.

– Вика? – усмехнулся он. – Вот так встреча! Какими судьбами ты здесь?

– Привет, Данил. Я работаю здесь. А вот что ты здесь делаешь…

– Да я по делам, – скромно ответил он, внимательно разглядывая девушку.

Тёмно-оливковые глаза смотрели на его лицо, а в голове плыли воспоминания о времени, проведённом вместе с Данилом. Как это было! Виктория приподняла уголок губ, чувствуя, как память ворошит былое, навевая сентиментальность. Улыбки. Смех. Ночные прогулки. Первое признание в любви. Его забота и внимание. Переживания. Слёзы радости и горя. Знакомство с родителями. Смущение и стыд. Первый сексуальный опыт. Мнительность. Виктория перестала улыбаться. Вспоминая свою сексуальную жизнь с Данилом, она поняла, как уныло и вяло протекали эти два года, насколько Данил был неуклюжим эгоистом в постели. Он был просто жалок.

Лёгкий прохладный ветерок колыхал её волосы, растрёпывая их и игнорируя все попытки девушки убрать выбившиеся пряди. Она морщила носик, вертелась на месте, пытаясь найти сторону, где нет ветра. Поджимала губы и щурила глаза, но не отводила взгляда от Данила.

– Почему ты на меня так смотришь? – спросила Вика, натянув капюшон на голову.

– Прошло всего полгода, да? С нашей последней встречи… а ты так сильно изменилась, как будто прошло несколько лет…

– В чём это выражается? – Вика улыбнулась.

– В чём? – молодой человек ответил улыбкой. – Ты была раньше такой… тихой, что ли, и скромной, а сейчас я вижу перед собой уверенную в себе девушку. Принципиальную, дерзкую и… красивую, – Данил смутился, сам не понимая, почему он это всё говорит, но говорил он искренне.

– Ну что ж, это хорошие изменения, – вздохнула Вика. – Ладно, Дань, интересная встреча, но я бы всё-таки хотела пойти домой. Немного устала сегодня.

– Жаль, что ты торопишься, – с сожалением сказал Данил и взял девушку за руку.

Тьма ударила Вике по глазам, вынуждая их закрыться, а рука механически сжала мужскую.

Запах спирта. Алкоголя. Сигаретный дым. Слёзы. Страшные мужские слёзы. Отчаяние. Боль. Сильнейшая боль в груди. Нет, она не физическая. Моральная. Потеря. Одиночество. Самобичевание. Женщина. Другая женщина. Ещё незнакомые лица. Мельтешат и мельтешат. Трудовая книжка пылится дома. Безденежье. Все лица отвёрнуты. Они смеются. Продажа машины. Мама. Тёплые руки и неоценимая помощь…

– Тебя уволили? – заторможенно прошептала Виктория, всё ещё держа руку молодого человека.

– Да как ты это делаешь?! – испуганно вскрикнул Данил, выдернув руку.

– Что? – Виктория вернулась в реальность из своего неконтролируемого транса.

– Тогда ты рассказывала мне о женщине, которую я сам чуть ли не впервые видел. Теперь – про мою работу, о которой ты ничего не могла знать!

– Мне правда надо бежать! – девушка быстрыми шагами помчалась вперёд, осознав, что снова совершила ошибку.

– Вика! – позвал Данил. Но девушка стремительно шла вперёд, не желая ни с кем разговаривать. Ещё несколько раз она слышала своё имя, но даже не обернулась.

Спускаясь в метро по эскалатору, Виктория, затерянная в толпе жаждущих добраться домой людей, совсем неожиданно оказалась в объятиях мужчины. Как же отлегло, когда Вика поняла, что она в объятиях Харона.

– Ужас, а не день, – вздохнула она с улыбкой на губах, прижимаясь к мужчине. – Что ты здесь делаешь? Мы вроде дома договорились встретиться.

– Разве ты не рада мне?

– Ты же знаешь ответ.

– Знаю, поэтому искренне не понимаю, почему вместо радости я вижу удивление и даже нотку упрёка, так ведь вы говорите? – улыбнулся он, отводя девушку в сторону. – Я здесь потому, что распереживался, что ещё не скоро увижу тебя.

– Почему? – снова удивилась Вика.

– Ну… у тебя сегодня целый день встречи с твоими почитателями. Светловолосый мальчик, твой бывший любовник, который лишь только сегодня оценил свою потерю. Твой мужчина, который постоянно ходит с тобой по кофейням и вечно торчит в твоём кабинете, едва не откусил себе язык, заставляя себя сдерживаться от слащавого поцелуя.

– Я ничего этого не знаю…

– Я знаю.

Вика посмотрела на него. Улыбчивая физиономия с ехидной маской. Пустые, переполненные безразличием глаза. Девушка вздохнула, понимая, что у демона всё ещё нет никаких чувств. Он всё так же холодно и рассудительно выполняет свою работу.

– Ты так сильно сжимаешь камень. Разве ты не слышишь, как он кричит от боли? Я не знал, что ты такая бессердечная!

– Кто кричит? Камень? – спросила Вика, разжимая кулак. На ладони лежал красный гранёный камень, и ничего больше. Просто камень. Отличало его от других лишь то, что в нём были караты.

– Да, – кивнул демон, взял двумя пальцами минерал и положил себе на ладонь. – Ему больно.

– Но это же камень! Как ему может быть больно?

– Люди не видят и не слышат ничьей боли, кроме собственной. Это то, что Люцифер пытался доказать своему Отцу. И тогда его Отец сказал: «Я создал их по Своему подобию, и если сейчас они не в силах узреть чужую боль, то дай им время, Сын Мой». Достаточно ли прошло времени, Виктория?

Девушка смотрела в никуда, всё ещё пытаясь понять и поверить в то, что камни действительно умеют чувствовать. Мужчина дотронулся до её нежной щеки, загадочно заглядывая девушке в глаза. Он улыбался так подло и низко, и в то же время его улыбка была невозможно прекрасна… Улыбка ангела, измазавшегося в черни.

– А? Детка? – спросил он. – Почему ты молчишь? Всё ещё не слышишь?

Вика покачала головой. Ничего она не слышала. Да и не верила! Не могут камни плакать!

– Вы безнадёжны! – укоризненно покачал головой Харон. – И мне это нравится. Ему – нет. А мне – да!

Он жадно впился в её губы, погружая их в тишину и умиротворение. Уничтожающий пчелиный шум исчез. Стонущие от жизни люди – тоже. Мир продолжал свою зачарованную жизнь, но без угрюмого окружения. Прикосновения Харона – вот чего ждала Виктория. Их же ждал и Харон…

Солнце. Тёплое, гуашево-жёлтое солнце в чистом, лазурном небе. Шум воды. Пение райских птиц, которые, откровенно говоря, петь совсем не умели. Бриз. Запах морской воды. Песок под ногами. Нагретый вопиющим солнцем и его дальнозоркими лучами. Приятный.

Виктория точно осознавала, что находится на пляже. Совершенно безлюдном и свободном. Уникальная музыка природы и никого больше, кроме Харона. Он массировал ей кисть руки. Наслаждение… Нажимал на точки, доставляющие ещё больше наслаждения. Он гладил её руки, не переставая массировать основание большого пальца. Виктория смотрела в небо, а на лице блуждала озорная улыбка.

– Какая прекрасная иллюзия! – прошептала Вика, закрывая глаза. Им было слишком больно смотреть на лазурное небо, освещённое солнцем. К тому же Харон творил чудеса, и просто хотелось закрыть глаза от переполнявших чувств.

– Пойдём, – шепотом сказал Харон и подхватил девушку на руки.

Он заходил в воду, ласкающую его пеной. Виктория, раскинув руки, лежала на его руках и наслаждалась моментом. В таком тихом, богемном месте, с мужчиной-мечтой, она забыла о своих мирских переживаниях и тревогах. Плевать на Григория. Плевать на призраков, их желания и угрозы. На всё плевать. Вика хотела лишь одного: чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Харон аккуратно опустил девушку. Вода тут же завладела её послушным телом, окутывая тёплыми волнами спину. У ног вились наглые рыбки, щекоча своими плавниками кожу. Вода была прозрачная, как стекло. Мягкий песок на дне позволял ногам утопать в себе, покрывая их мелкими песчинками. Девушка улыбнулась и взглянула на Харона. Он же разглядывал её, внимательно изучая реакцию. Виктория приподнялась на мысочки и поцеловала мужчину. Его руки, чуждые этой земле и воде, но уже такие родные, крепко обняли девушку, не давая ей возможности выбраться.

Пока они оба таяли в поцелуе страсти, никто не заметил шаловливую волну на заднем фоне. Спустя несколько секунд волна накрыла парочку, так безответственно отнёсшуюся к стихии. Морской, солёный вкус на губах слегка пощипывал микротрещинки от наступающего московского мороза. И хотелось стереть эту воду, и в то же время не хотелось нарушать это уединение с природой.

Харон пришёл на помощь поцелуями. Медленно, почти неподвижно, он утаскивал их обоих под воду.

– Я не могу… – попыталась вырваться девушка.

– Это неважно… расслабься.

Их головы скрыла вода, и море успокоилось, вернувшись в полный штиль. Под водной гладью, не расцепляя объятий, двое погружались не просто в морские недра – они погружались друг в друга, вновь и вновь изучая, что значит щепотка доверия между мужчиной и женщиной. И какова порой цена этого доверия. Но Харон вовсе не мучился вопросами. Он прекрасно знал цену каждого своего шага, каждого вздоха, каждого движения планеты Земля в человеческом мире.

Окунувшись в потрясающий шквал чувств и эмоций, испробовав то, что простые люди никогда не смогут испытать, Виктория открыла глаза: она стояла в коридоре у Харона. Он стоял сзади, обнимая девушку и впитывая остатки необходимой ему энергии.

– Хм, – усмехнулась девушка, поглаживая руки Харона, – я снова на ногах после секса с тобой! А нет, постой… Не может быть… Значит, секса не было, а ты просто отправил нас в прекрасную вымышленную страну.

Мужчина отпустил её и с улыбкой начал раздеваться. Пока он неспешно снимал пальто и ботинки, Виктория наблюдала за ним с благодарностью на лице и трепетом в душе. Последовав его примеру, она тоже разделась и прошла в комнату.

– Как же я устала сегодня! – сообщила Вика, грохнувшись на кровать. Харон заулыбался ещё шире, чувствуя в себе подъём энергии.

– Надо переодеться, – нехотя сказала Вика, вставая с кровати. – И ещё я хочу есть. Давай закажем пиццу, любовь моя?

Девушка улыбчиво посмотрела на Харона и стянула с себя кофту. Из-под лифчика высыпались мелкие крупинки белого песка. Виктория нахмурилась и взглянула на своё тело. На животе был пляжный песок, а на шее всё ещё висел божественной красоты камень.

– Харон! – воскликнула Вика, понимая, что всё это значит.

Демон лишь лукаво посмотрел на неё в ответ и, ничего не сказав, вышел из комнаты.