3

На следующий день Иван проснулся в крайне плохом состоянии. У него был сильно заложен нос, всё тело было покрыто гусиной кожей, мышцы выворачивало от боли. Как только ноги коснулись пола, он ощутил сильную тошноту и тут же побежал в туалет. Тело каждым миллиметром своей сущности отторгало каждую попытку Ивана уйти от старой, грязной жизни. В особенно тяжёлые моменты приступов Ивану казалось, будто его тело – это лишь мешок с костями и мясом, который вот-вот развалится в труху. Неустанно его руки тряслись, голова кружилась, а суставы выворачивало. Иван не первый раз сталкивается с последствиями отказа от зависимости, но каждый раз как в первый. Некоторые люди из его окружения при отказе от вредных привычек погибали, некоторые впадали в приступы эпилепсии, лишь у единиц удавалось пересилить себя и сформировавшиеся в организме химические паттерны.

Вместо утреннего моциона Иван несколько раз извергся желчью и немногочисленными остатками чипсов, которые съел перед сном. Унитаз окрасился в желтовато-чёрный цвет. Рот вязало от привкуса рвоты и желчи. Не придавал сил и запах мочи, исходящий от унитаза, который каждый раз лишь провоцировал новые приступы рвоты. Ни сил, ни настроения на то, чтобы привести себя в порядок, у него не было, а потому он вытер рот рукой, которая была замотана в носок, и отправился в зал к своему компьютеру. Иван не имел постоянной работы. Ни желание, ни наличие диплома об образовании не способствовали трудоустройству. Последний раз, когда Иван пытался устроиться на работу, работодатель даже не стал брать в руки его диплом, который с момента выпуска из колледжа постоянно меняет своё назначение: то он работает очередным пылесборником, то подставкой для кружек. Не найдя для себя никакого пристанища, Иван подался во фрилансеры. Копирайт, написание описаний для различных товаров и прочая работа, которая не предполагала долгого пребывания вне дома. Иногда Иван писал простенькие научные статьи по гуманитарным наукам, ещё реже занимался дизайном сайтов. Заработанных денег хватало ровно на то, чтобы снимать квартиру, покупать максимально дешёвые продукты и проводить время с Антоном и Денисом. «Если перестать общаться с Антоном и Денисом, то вполне хватит на хорошую квартиру и правильное питание. Если я не сдохну, бросая зависимость», – думал про себя Иван.

Абстинентный синдром всё сильнее и сильнее хватал Ивана за измученное тошнотой горло. Он и раньше сталкивался с ним при попытках бросить, но в этот раз ему не хватило сил даже на то, чтобы усидеть за компьютером. Единственное, чего ему хотелось, – спать. Раньше, когда он пытался бросить употребление, он использовал всякие разрекламированные дыхательные техники, но в этот раз из-за большого стажа употребления не помогали даже они.

Почти весь день Иван пролежал в кровати в муках. Только ближе к вечеру он понял, что нужно пройтись хотя бы до магазина, а не только до унитаза. По крайней мере, организму нужны хоть какие-то калории и свежий воздух, чтобы перенести шторм отказа от вредных привычек. Он с трудом наскрёб по всему дому 500 рублей. В современных реалиях на эти деньги сложно собрать хорошую продуктовую корзину, но Ивану и не требовалось много. Ближайшие пару недель, с высокой долей вероятности, всё, что он съест, отправится обратно в унитаз.

Собрав найденные деньги и силы в кулак, он доковылял до входной двери квартиры и начал медленно обуваться. Сил, чтобы засунуть ногу в кроссовки, не хватало, так что процесс растянулся на мучительные минуты. Пока Иван боролся с пульсом в висках, соседской дверью кто-то хлопнул. Он прильнул к прохладному дверному глазку и увидел, что из соседней квартиры вышла та самая девушка, и ему стало стыдно выходить. Он не хотел показываться ей в таком виде, поэтому, закончив одеваться и обуваться, отсчитал до тридцати, чтобы наверняка дождаться, когда она выйдет из подъезда, и только после этого сам ступил за порог.

Ноги его не слушались, мышцы ныли, по лбу тёк пот, а пустой желудок не переставал угрожать новым извержением. С трудом добравшись до подъездной двери, он прильнул к ней на пару секунд лицом. Прохладный металл ненадолго привёл его в чувство. Однако на выходе из подъезда его ждало разочарование. Девушка из соседней квартиры стояла у подъездной двери и разговаривала с бабушками на скамейке. Иван как смог закрылся плечами и, стараясь слиться с местностью, надеялся спокойно проскользнуть мимо собравшейся кучи нежелательных лиц. Но организм не был согласен с его планами. Пройдя несколько метров, Иван запнулся о свои же ноги и упал на четвереньки.

– Ой, что же вы так! – вскрикнула девушка и подбежала к Ивану.

– Д-да всё в порядке… – выдавил из себя Иван, пытаясь подняться.

Его руки угодили в свежую лужу, на дне которой была грязь. Разлетевшиеся капли украсили его одежду, а носок, который он забыл убрать с ладони перед выходом, насквозь вымок и сочился серо-коричневой жижей.

– Давайте я вам помогу?

– Не стоит, – заключил Иван.

Подняться из грязи для него было непосильной задачей, поэтому, когда девушка взяла его под руку и начала тянуть вверх, он особо не сопротивлялся.

– Бросила бы ты эту тушу мерзопакостную! – подкрякивали старухи девушке. – Пускай валяется в грязи, там ему и место.

После сложной операции по поднятию тела из грязи девушка открыла сумочку и судорожно принялась там что-то искать.

– Спасибо вам, – еле выдавил из себя Иван, – но не стоило.

– Да что вы. Вот, держите, – девушка протянула ему упаковку влажных салфеток.

– Да бросьте, – раздосадованно начал Иван, – не нужно, я же замараю всё.

– Ничего страшного, забирайте, у меня дома ещё есть.

– Ладно, спасибо.

Иван принял в дар упаковку салфеток и стал медленно отдаляться от подъезда, надеясь, что удалится от дома прежде, чем старухи начнут кричать в присутствии его случайной спутницы, что он наркоман. Девушка же начала следовать за ним по пятам, словно ей что-то нужно было от него. «Чего она увязалась? Почему именно сейчас? Неужели ей больше нечем заняться?» – думал про себя Иван, будучи одновременно и рад, что к нему проявили внимание, и расстроен, что именно в таком состоянии он познакомился со своей соседкой.

– А вы же живёте напротив меня? – не отставала от Ивана девушка.

– Да, пару месяцев назад заехал, – сказал Иван, оттирая одежду от грязи.

– Вы прямо-таки неуловимый, как будто и не живёт никто напротив меня. Меня Катя зовут, – девушка улыбнулась и протянула руку, – а вас как зовут?

– Чем вызван такой сильный интерес? – непонимающе спросил Иван у Кати.

– В смысле? Мы же соседи, надо знать своих соседей. Мало ли когда это знание может пригодиться, – Катя улыбнулась.

– Иван. – он протянул руку в ответ, надеясь, что, получив желаемое, Катя оставит его наедине с тошнотой, жаром и болью в теле.

– А это что? – Катя показала на носок, намотанный на ладонь.

– А это… Да так, дурачился и забыл снять. – Иван в ту же секунду сорвал носок с ладони и засунул его в карман, где впитавшаяся из лужи жидкость начала перетекать в ткань штанины.

– Ну ладно. И куда же вы путь держите?

– Слушай, Катя, я не думаю, что нам обязательно так по-дружески друг с другом общаться. Мы же просто соседи. Тем более сегодня первый раз вообще пообщались. Посмотри на меня: я грязный, от меня наверняка неприятно пахнет, такие девушки, как ты, не общаются с такими, как я.

– Какая разница, как ты выглядишь? Если человек хороший сам по себе, то вообще всё равно, как он одевается. Я вот сейчас и хочу узнать, какой ты человек. Может, мы подружимся? – с улыбкой сказала Катя.

– Но всё же, давай в следующий раз пообщаемся поближе, мне сейчас не очень хорошо.

– Ну да, но мы же в одну сторону идём, мне интересно, вдруг мы в одно место идём.

– Я в магазин иду.

– Понятно. А я в институт.

– Здорово. Ну, мне пора. – Иван остановился на дворовой развилке и махнул рукой в сторону магазина.

– До встречи, Иван! – Девушка приветливо улыбнулась и махнула рукой.

– До встречи.

Иван не стал махать рукой или изображать другие принятые в обществе жесты, а лишь развернулся и с чувством колоссальной неловкости отправился в сторону магазина. Впрочем, это и не совсем магазин был – скорее ларёк в центре двора дома. «Боже, это же надо было так облажаться… Она ещё со своими расспросами пристала. Всё так не вовремя…» – думал Иван про себя, отворяя дверь магазина и принимая на себя освежающий прохладный воздух, идущий из помещения от старого кондиционера.

В магазине Иван старался действовать максимально быстро. Чем дольше он находился вне дома, тем выше была вероятность, что он заблюет какую-нибудь клумбу или пол магазина. Он взял булку хлеба, палку самой дешёвой колбасы и пачку самых дешёвых сигарет. На оставшиеся 100 рублей он взял маленькую шоколадку.

Когда Иван подошёл к подъезду, старух на лавочке не было. «Наверное, пошли своих сраных голубей прикармливать или внучков жирных откармливать», – подумал он про себя. Чувство неловкости, которое плотно переплелось с тошнотой, не отпускало его, и казалось, будто он сейчас извергнется прямо на ступеньки лестницы не столько от абстиненции, сколько от досады. Одно его успокаивало: девушка не догадалась о том, что Иван – не просто неразговорчивый, а зависимый, который каждую секунду чувствует последствия своих неправильных решений. Путь до дома по лестнице ощущался покорением какой-нибудь горы, и когда он всё-таки попал в дом, то повалился на пол в коридоре без сил, открыл шоколадку и принялся по кусочкам запихивать её себе в рот.

Когда Иван перевёл дух, он дополз до кухни, где включил чайник, и, забравшись на стул, принялся ждать приготовления чая. Он попытался хоть немного поесть, но из-за абстиненции и дерьмового вкуса колбасы его чуть не вывернуло прямо на кухонный стол.

В момент превозмогания ему позвонил Денис.

– Привет, – быстро, почти одним звуком бросил в телефон Денис.

– Привет, чего звонишь? – еле высекая ртом звуки, произнёс Иван.

– С-слушай, это… ну, короче, может того? Ну ты понял.

– Чего? Че тебе надо? И так хреново, не приставай со своими загадками.

– Вот. Я думаю, мы преследуем одну цель – полечиться надо. Я не могу уговорить Антона, чтобы он пустил меня в хату. Может, он тебя послушает? Обычно слушает.

– Слушай, не сегодня, давай потом?

– Ты что, снова бросаешь? Надолго это? А то сам понимаешь, скидываться надо, всё такое. – Денис не переставал тараторить, чеканя слова пулемётной очередью.

– Не бросаю я, просто пока не хочу.

– Ой, давай без сказок.

– Давай без сказок. Пока.

– Постой! Постой!

– Ну чего?

– Поговори с Антоном, может, пустит меня домой. Скажи, что я знаю, где достать, впрочем, как всегда.

– Ладно.

– Ты мой герой, ты лучший, спа…

Иван не стал дослушивать Дениса и завершил звонок. Решив, что в этот раз можно помочь другу облегчить страдания, он набрал Антону.

– Привет, Тоха.

– Привет, что-то случилось?

– Там Денис к тебе ломится, подлечиться хочет. Открой ему, а то он доконает меня со своими звонками.

– Вот же идиот. Я на работе. Только вечером дома буду. Че он, подождать не в состоянии?

– Говорит, очень надо и знает, где взять.

– Ну так ты пусти его к себе. Че мы постоянно у меня собираемся?

– Потому что меня уже из-за вас один раз выселили из квартиры, а из твоей квартиры нас хрен кто выгонит (она как будто для этого и строилась).

– Ты на что намекаешь? Типа ты крутой и в хороших квартирах живёшь, а я чмо из дешёвой хаты? А?

– Да нет же, я… я имел в виду, что твоя квартира скрытная – там никто не подумает, что употребляют, а моя, наоборот, приметная, и людей много.

– Ладно, хрен с ним. Сейчас наберу дураку этому.

– Спасибо тебе.

– Слушай, а ты чего? Не будешь, что ли?

– Да не, сегодня пас, я… занят, – при мысли о возможности облегчения своих страданий Ивана стало колотить, а его рот наполнился слюной.

– Ну ладно, до встречи тогда.

– До встречи.

Поняв, что поесть ему не суждено, Иван съел остатки сахара в доме, запил это чаем и ушёл в спальню, где и провёл следующие несколько дней, лишь изредка прерывая своё лежание на выполнение интернет-заказов и походы в магазин за продуктами. На звонки друзей он почти не отвечал, не желая лишний раз провоцировать свои желания.