4

Следующие две недели проходили для Ивана тяжело. Он продолжал мучиться как физически, так и морально. Изредка он брался за различные заказы на фрилансе, но исключительно для того, чтобы добыть денег на еду. Из дома он почти не выходил, стараясь пользоваться доставкой продуктов и вещей первой необходимости. Из-за того, что его организм продолжал отвергать привычные для обычного человека вещи, расходы не были слишком большими. Плюс, за эти две недели Иван похудел на несколько килограмм, из-за чего на него стали налезать его старые вещи, которые были куплены ещё во времена обучения в колледже. Всё свелось к тому, что он покидал дом исключительно для редких прогулок, чтобы не забыть, как передвигаться на двух ногах.

Понимая, что контакты со старым окружением могут спровоцировать его на повторное падение в яму зависимости, он ограничил различные контакты со старыми знакомыми, так же, как и выходы из дома. До Ивана пытались дозвониться и Антон, и Денис, но он сознательно игнорировал их. Иван понимал, с какой целью они ему звонят, потому при каждом звонке телефона он слегка вздрагивал, после чего трясущейся рукой брал телефон и выключал на нём звук.

Каждый раз после этих звонков Иван выкуривал с десяток сигарет и съедал ещё больше леденцов и конфет. Он пытался отвлечь мозг от зависимости проверенными методами, постоянно отвергая возможность поездки в реабилитационный центр. Многие его знакомые бывали в таких местах и, как правило, всё заканчивалось двумя сценариями. В одном случае человек проходил весь курс лечения (либо прерывал его, сбегая из лечебницы) и всё равно срывался и начинал употреблять с новой силой. В другом случае такие реабилитационные центры часто больше походили на исправительные колонии, в которых зависимых людей запирали и заставляли выполнять различную работу почти в рабских условиях, сопровождаемую постоянными избиениями, изнасилованиями и минимальным количеством кормёжки. Такие реабилитационные центры на бумагах были чисты благодаря связям или коррупции, так что действовали безнаказанно до момента, пока кто-нибудь из их подопечных не умирал. Но и в таком случае всегда была возможность замять дело.

В один из дней, собрав перед очередной вечерней прогулкой всё необходимое в виде сигарет и наушников, он вышел из дома. Пока он проворачивал ключ в замке входной двери, позади него предательски начала открываться соседская дверь. «Неужели опять», – подумал он. Иван стал поспешно приводить себя в порядок. Он поправил штаны, нормально расправил на себе футболку, слегка пригладил волосы и оценил состояние запаха из рта. После быстрой оценки своего внешнего вида он понял, что по-прежнему производит не самое приятное впечатление, но зайти обратно в квартиру незамеченным у него уже не получится.

– О! Привет! – сказала Катя, выглядывая из-за двери.

– Привет.

– Снова в магазин?

– Нет, на прогулку.

– Ух ты! И я!

– Ты преследуешь меня?

– Нет, моя собака преследует.

– В смысле?

– Можете познакомиться, пока я закрываю дверь.

Катя шагнула за порог своей квартиры, и вслед за ней вышел черно-белый спаниель. Добрые, необычно осознанные глаза собаки моментально обезоружили Ивана, а виляющий хвост вкупе со всем остальным намекал на старую поговорку, что домашние животные – это отражения своих хозяев. Собака тут же оперлась передними лапами об Ивана и принялась вилять хвостом в ожидании поглаживания.

– Она у вас добрячка, – сказал Иван, аккуратно поглаживая собаку по голове.

– Да, она такая. Можно на «ты», не обязательно так официально общаться, мне же не 40 лет.

– Хорошо. Так что, вы… ты выгуливать её собралась?

– Ну да. Хотя иногда непонятно, кто кого выгуливает. Порой так лень выходить на улицу. Хорошо, что она маленькая, я обычно просто спускаю её с поводка, чтобы она побегала, а сама наблюдаю издалека.

– Скучно, наверное, бывает.

– Не то слово. Слушай, раз уж ты гулять собрался, не хочешь составить компанию? Всё равно одной заняться особо нечем. Если, конечно, ты не на свидание с девушкой собираешься.

– Нет, девушки у меня нет. Знаешь, – Иван на пару секунд сделал задумчивое выражение лица, – а пойдём, прогуляюсь с вами. – Он надеялся, что двух недель было достаточно для того, чтобы внешние последствия употребления слегка спали; по крайней мере, при его виде Катя не пугалась.

– Ух ты! Здорово! Ну пойдём тогда.

Они вышли из подъезда и отправились к расположенному рядом с домом парку. Он был достаточно большим, чтобы провести там несколько часов, просто прогуливаясь по разным маршрутам.

Несмотря на то, что день постепенно подходил к концу, на улице стояла приятная летняя погода. Закатное солнце своими лучами всё ещё прогревало улицы, по которым гуляло множество людей. В парке было много посетителей, которые также вышли из своих жилищ, чтобы погреться на солнышке и приятно провести время, общаясь с близкими или просто выгуливая животных. Катя и Иван пошли по дорожке, которая уходила вглубь парка, где было поменьше людей. Несмотря на дружелюбность Катиной собаки, она старалась не выгуливать её при большом скоплении людей, чтобы не нарваться на какую-нибудь неприятную ситуацию.

– Ну что, чем ты занимаешься, кроме походов в магазин и прогулок?

– Я фрилансер.

– Ух ты, и в чём в основном заключается твоя работа? Дизайн? Программирование?

– Я занимаюсь написанием различных научных работ и копирайтингом.

– И что? На жизнь хватает? Или, может, есть ещё какая-то работа – более привычная, скажем так?

– Нет, мне не понравилось в найме работать. А так, на жизнь хватает вполне. Ем я не сильно много. Ну, а чтобы закрыть аренду квартиры и базовые потребности в виде одежды и лекарств, более чем достаточно.

Иван достал из кармана сигареты. Ему было неприятно перед самим собой и перед Катей, что он вынужден портить такую прогулку и такой приятный летний воздух сигаретным дымом, но иначе он бы начал лезть на деревья от абстиненции.

– Ты что? Зачем ты это достал?

– Прости. Ты против?

– Ну не то чтобы прям против. Кури, если надо. Просто что я, что моя собака не очень любим запах сигарет, но кто мы такие, чтобы тебе запрещать.

– Прости, я быстро.

Иван подкурил сигарету и быстро, почти за минуту, скурил её. Он не стал окончательно портить впечатление о себе выбрасыванием окурка на землю, а потому положил его к оставшимся сигаретам в пачку.

– А ты? Чем ты занимаешься?

– Я работаю мастером маникюра в небольшом салоне красоты. Он неподалёку от дома, на улице Робеспьера. На жизнь вполне хватает, даже откладывать получается немного.

– Здорово. А сколько за квартиру выходит?

– Я не плачу за квартиру. Она мне в наследство досталась. Так что оплачивать приходится только коммунальные счета.

– Ой. Соболезную. А что случилось? Если не секрет.

– В общем-то, это не так важно. Просто погибли родители, вот и всё. Потом, если вдруг ещё пойдём на совместную прогулку, расскажу подробнее. Пока что не очень хочется это обсуждать.

– Понимаю. У меня вообще родителей нет.

– Ужас какой.

– Ну да, но я уже привык. В целом и так неплохо справляюсь.

– Ну здорово, – Катя слегка улыбнулась Ивану.

По ходу продвижения вглубь парка Иван заметил краем глаза в кустах две фигуры, которые очень увлечённо что-то капали. «Господи, надеюсь, это не то, о чём я думаю. Только не сейчас», – подумал он про себя. В сознании всплыли попытки Антона и Дениса дозвониться до Ивана. Он продолжал поддерживать разговор с Катей, но стал заметно более нервным.

– Слушай, может, пойдём в другую часть парка?

– А что?

– Давай найдём какой-нибудь магазинчик и купим по кружечке чая или кофе? Пить сильно хочется.

– У нас с тобой уже не прогулка, а почти полноценное свидание! Ха-ха-ха! – Катя подозвала собаку и прицепила к ней поводок. – Ну пойдём.

Развернувшись, Иван и Катя направились в обратном направлении, удаляясь от двух фигур. Он бросил последний взгляд в их сторону. Разум не хотел их отпускать. Он знал, что они ищут то, чего ему так сильно хочется вот уже две недели, но в то же время он не хотел с ними видеться. Жизнь конкретно в этот день наконец приобрела для него новые приятные краски, которые так не хотелось терять. Разум уже успел зацепиться за эти короткие моменты обычного счастья в виде вкусной еды или прогулки с милой девушкой, а потому Иван каждый раз при воспоминаниях о старых друзьях почти делился на две части, разрываясь между старой зависимостью и новой жизнью.