Глава 3

Едва ли не приплясывая от переполнявшего её воодушевления, она дошла по коридору до гримёрки, приоткрыла дверь и замерла на пороге.

Профессор оказался не один: рядом с ним стояла женщина. Лицо у неё выглядело болезненно-бледным, с утомлённым выражением и впалыми глазами. Возраст на вид определить оказалось сложно, но морщины давали намёк, что где-то за сорок. Светлые волосы, выбивавшиеся из-под платка, окутывающего голову, растрепались, как после спешки или бессонной ночи. Несмотря на всё это, одета незнакомка была явно не бедно. На ней красовалась шуба, и, судя по тёмно-коричневому, почти чёрному меху, натуральный соболь. А это, на секундочку, непозволительная роскошь для простых смертных.

Они синхронно повернулись в сторону вошедшей. Виктор Андреевич поспешил представить гостье свою помощницу.

— Светлана Юрьевна, а это моя протеже. Потомственная...

— Я знаю, товарищ Бирюза, спасибо, — перебила его женщина и тепло улыбнулась ей. — Здравствуйте. Очень рада с вами познакомиться. Мне очень приятно, что вы с профессором решились помочь, — добавила та, быстро пряча что-то в карман.

— Это мы рады, уважаемая Светлана Юрьевна. Поверьте, эта икона вам поможет. Теперь в ней сила исцеления, невиданная прежде. Как я и говорил: кладите её Игорю на грудь, держите его за руку и просите святого Михаила о милости.

— Я вам верю, беспрекословно, любезнейший Виктор Андреевич. Всё так и сделаю. Спасибо вам ещё раз. А я пойду, нельзя, чтобы меня хватились, ведь я здесь тайком.

Женщина вежливо поклонилась и приобняла его. Затем направилась к выходу, попрощалась с Василисой и скрылась в коридоре.

Проводив её непонимающим взглядом, ассистентка вопросительно посмотрела на Бирюзу.

В его правой руке что-то шуршало. Он поднял запястье и с лучезарной, мальчишеской улыбкой развернул сложенный вдвое пакетик, из которого выскользнули два десятка зеленовато-синих американских долларов.

Гримёрная лампа подсвечивала рельеф краски, тонкие линии портрета, сухой блеск бумаги. Всё сияло так, как может сиять только свежая, настоящая валюта.

Маэстро глянул на ассистентку, всё ещё сияя. Но Василиса радоваться не спешила. Сумма огромная, и деньги чистые. Слишком чистые. Она знала: за чистыми деньгами всегда скрывается что-то грязное.

С момента ухода незнакомки прошло всего несколько минут, а мысли в голове уже заваривались в кашу.

Всё это время помощница сидела в углу и о чём-то размышляла, нервно постукивая пальцами по столешнице. Это действие должно успокаивать, но, увы, лишь усиливало напряжение.

Бирюза витал в облаках и искрился радостью. Он насвистывал под нос, посматривая на своё отражение в зеркале. Мелодия игриво разносилась по помещению, а свой образ, столь благодатно отражённый, мужчина награждал жемчужной улыбкой, приглаживая редкие волосы.

Ей оставалось только наблюдать, чем она и занималась, пасмурно следя за происходящим.

В финале всех этих манипуляций профессор достал из внутреннего кармана партийный билет и, пересчитав валюту, аккуратно отложил часть на стол. Остальное убрал в документ и закинул его обратно.

— Не свистите, денег не будет, — язвительно пробормотала Василиса, придав тону тяжёлую мрачность.

Он наконец-то обратил на неё внимание и беспечно хохотнул. Эта реакция заставила её взбунтоваться и чуть ли не съесть его взглядом.

— Объясните, пожалуйста, что происходит?! Что это за женщина? Вы её знаете?

— В первый раз вижу. Пришла просить помощи. У неё двое детей. Девочка, на пару лет младше моего сына, и пацан, Игорь, чуть постарше. Вот он и болеет. Точнее, лежит в коме уже третий год. Черепно-мозговая травма. Полный овощ, даже не двигается.

Василиса недовольно скривилась, а профессор как ни в чём не бывало продолжил:

— Естественно, никто помочь не может. Ну что женщине страдать? И так вся измучилась за это время. Так хоть успокоение найдёт. Иконку её зачаровал, будет сидеть, молиться. Надежда умирает последней.

— Виктор Андреевич, — напористо прервала девушка, — вы вообще понимаете, что это за деньги? А шуба у неё соболь натуральный, не подделка! Вы же не с луны свалились.

— Да, шубка что надо. Такую же хочешь? — подмигнул он небрежно.

— Господи, я хочу дожить до старости и, желательно, с целёхонькими костями. Это же огромная сумма, а женщина явно не бедствует — не из простых!

— Да, сумма немалая. Ну и что с того? Эти бумажки — пропуск в люди. А вот ты, похоже, не очень это понимаешь. Мы с тобой сколько уже горбатимся?

— Это риторический вопрос?

— Нет, вполне себе серьёзный. Помнишь, через что мы прошли и как начинали с уличных выступлений? Ты с первого курса мне помогаешь, почти семь лет, и только три года назад, с горем пополам, нам удалось выбраться на сцену и стабильно зарабатывать.

— Да, и что? Наш заработок вполне себе легальный, — гневно отрезала она. — А эти доллары легальными быть не могут! Это же риск по уши, взять столько и ничего не дать взамен. Вы хоть знаете, сколько это по курсу сейчас?

На миг призадумавшись, мужчина почесал подбородок.

— Если из рук в руки, то, вроде, за пятёрку берут. Но если я ошибаюсь, то подскажи.

— Нечего тут подсказывать! Вот именно, за пятёрку! Это же космические деньги! Мы можем влететь по полной.

— Всё под контролем. Женщина ещё спасибо скажет, что хоть сон ей вернул. А то с ума сходит, не спит толком.

— Ага, скажет, как же. Давайте-ка я лучше догоню её и верну?

— Не глупи. Я же не говорил, мол, что точно вылечу. Не дурак. Объяснил, что многое зависит от веры, а процесс выздоровления быстрым не бывает. Путь тернист, но руки опускать не стоит, да и себя изводить тоже.

Бирюза объяснялся спокойно, с присущей ему уверенностью. Слова чуть сбили остроту, но тревога никуда не делась.

— К тому же, ну что она нам сделает? В милицию пойдёт? И что потом? Да там посмеются только.

— Мне кажется, что такие по милициям не ходят. И кто эта женщина? Откуда?

— Да чёрт его знает, я же не справочная. Не переживай, эта Светлана Юрьевна — дама добродушная и простая. Никакой опасности в этом деле нет.

Безмолвно закатив глаза, ассистентка уставилась в потолок.

— Послушай, ну что ты, ей-богу? Дали — взяли. Всё, выброси из головы. У тебя, кстати, скоро день рождения, — приободрил он, пригладив карман с партбилетом, как какую-то драгоценность. — А подарок я тебе организую.

— Не надо мне никаких подарков, — взъелась Василиса, скрестив руки на груди. — Вы крайне самодовольно и безрассудно себя ведёте. Думаете, если доллары убрали в билет, то и партия поможет, когда возникнут проблемы?

— Какие проблемы?

— Да такие, Виктор Андреевич. Доллары в стране не ходят, это опасная валюта — нехорошая. И если люди, промышляющие этой валютой, нагрянут, то ваша дряхлая партия нас не спасёт.

— Девочка моя, что за вздор? Что значит дряхлая?! Не говори так!

— То и значит. Вы как будто в своём мире живёте и новостей не читаете. Она на ладан дышит, карабкается, а вот эти доллары наверняка от тех, кто уже понял, что карабкаться не вариант и пробивает двери ногами.

— Перестань, хватит! Ты взрослая, но иногда кажешься мне всё той же несмышлёной девчушкой. Как же ты мне напоминаешь свою маму, порой.

Девушка, не любящая этих сравнений и не помнящая мать, но ненавидящая её за побег из семьи, поникла.

Уловив её колкое отчуждение, профессор поспешил сгладить напряжение и добавил:

— Насчёт подарка — надо, не надо, но будет. К тому же, ты сделала для меня больше, чем кто-либо в этой жизни, как бы странно это ни звучало. Я бы хотел тебя порадовать.

Василиса печально посмотрела на Бирюзу.

Как до него достучаться? Да никак. Какой в этом смысл, если он пригвоздил себя к облакам, превращающимся в тучи, и упорно не замечает грозы?

Подойдя к ней, мужчина остановился в нескольких шагах. С виду такой простой, сшитый по старой выкройке, он верил во что-то большее, нереалистичное, забывая, что сам является лишь иллюзией блага и стабильности. Ведь их деятельность — пшик, ничто.

Ей стало грустно от этого беспросветного упрямства и инфантильности. Бирюза уловил её скрытые эмоции и умело переключил внимание помощницы.

— Послушай, давай-ка примем это как счастливую случайность. У нас есть возможность к следующим выходным пробиться на радио. Хотя бы попробовать. Не стоит упускать такой шанс. Мы же мечтали об эфире, помнишь?

— Радио? — переспросила она, не веря его словам. — Но подождите, как радио? Уже? — вскинула Василиса брови, ощущая разрастающийся огонёк азарта.

Его уловка сработала. Точнее, ассистентка позволила ей сработать, пряча опасения за перспективы и амбиции.

— А что значит «уже»? Сколько ещё ждать? Есть возможность — реализуй. Из этих денег дам тебе половину. У нас есть четверо товарищей, их надо умаслить. Кто-то более лоялен, кто-то менее, но все они знают и меня, и тебя. Я направлюсь к представителю отдела агитации и пропаганды крайкома КПСС и к куратору от КГБ.

Поплевав на пальцы, мужчина подогнул края купюр и забрал их часть со стола.

— С тебя те, кто полегче. Но это не значит, что они не будут упираться. Суммы должно хватить. Если что, добавлю из накопленного. Попробуем просочиться на местное краевое радио. Найдёшь Беляева, руководителя редакции, и Буликова, начальника техслужбы. Оба мои хорошие товарищи. На всякий случай, купи водки. Они выпивают, прилично. Понимаешь, к чему я клоню?

— К тётке в больничку идти? За янтарной кислотой? — обречённо уточнила девушка, вовсе не горя желанием посещать это затхлое заведение, где некогда проходила практику.

— А как иначе? Твоя тётка, Любовь Антоновна, не откажет, — пожал он плечами. — Кислоту в шприц добавишь, потом через пробку иглой, будет им волшебство. Скажешь, что я зачаровал, и водка беспохмельная. Только не перекисли. Пусть порадуются чуду. Ну и каждому накинь по валюте. И не забудь добавить, что горком не против. Я за выходные уже всё устрою, они позвонят и подтвердят. И тогда эфир наш.

— Хорошо, — лаконично ответила она, поднимаясь и подходя к вешалке.

Закутавшись в шарф и накинув кожаную косуху со свисающими из швов нитками, девушка подхватила сумочку и краем глаза уловила, как профессор оценивающе оглядывал её, о чём-то размышляя. Затем он перевёл взгляд на свой карман с долларами и тонко улыбнулся.

***

Приложение 4 к материалам дела 217-89.

Обнаружено при обыске 2 ноября 1988 года в квартире, по адресу: г. Хабаровск, ул. Дзержинского, д. 14, кв. 236.

Фрагмент предположительно личных деловых записей гражданки Яровой Василисы Егоровны, 1963 г.р., написанный от её лица. Характер изложения допускает, что данный фрагмент носил служебно-личный смысл, тезисное описание плана действий. Стиль разговорный, эмоционально окрашенный, временами пренебрежительный.

Приписка:

Обнаружено в личных записях Яровой.

Следователь Дмитрий Семёнович Бражко.

г. Хабаровск, 3 ноября 1988 года.