Глава 3. Господин.

Демьян сжимал пистолет – только так ему казалось, что он владеет ситуацией. Его дыхание было неровным, поверхностным. Тишина гостиницы больше не казалась простой – в ней было что-то живое, вязкое, словно само здание слушало его шаги.

Ожидание в этом мёртвом зале, среди теней и молчаливых фигур, могло стоить ему жизни. Время не прощало слабости, а ночи в этом месте были слишком длинными, чтобы оставаться бездействующим наблюдателем. Нужно было двигаться вперёд, искать ответы, пока не стало слишком поздно.

Он медленно двинулся по залу, сдерживая желание бежать, цепляясь за логику. Надо было собрать детали, изучить улики. Он наклонился, разглядывая пол: кровь растекалась пятнами, неровными, словно кого-то тащили.

Демьян глубоко вздохнул, заставляя себя сосредоточиться. Он медленно огляделся, ища любые зацепки. На первый взгляд, убийства казались бессвязными, словно за каждым из них стоял разный исполнитель, но все равно присутствовала едва уловимая связь.

Он, бегло осмотрев раны, понял, что каждый погиб по-разному: кто-то от сильного удара, кто-то от удушья. А позы мертвецов казались случайными, словно смерть застала их врасплох. Но почему тут, почему не в своих комнатах? Кто их собрал здесь? Словно представление для единственного зрителя, коим оказался Демьян.

Он выпрямился, чувствуя, как по коже пробежал холод. Это было неправильно. Все эти смерти – слишком разные, слишком… случайные. Что, если убийца не просто убивал, а разыгрывал сцену? Что, если за этим скрывался смысл, которого он пока не мог понять?

Демьян резко вскинул голову и прислушался.

Тишина. Только ветер за окном, лёгкий, бесшумный сквозняк.

– Кто-то здесь есть, – выдохнул он.

Поднялся по лестнице, ощущая, как каждый шаг отдаётся в груди. Лампы, что ещё недавно горели ровно, теперь казались тусклыми. Он заглядывал в комнаты, одну за другой. Здесь – аккуратно сложенное платье, там – раскрытый чемодан, оставленный в спешке. Кто-то собирался уехать, но не успел.

И вот он стоял перед дверью незнакомца.

Заперта.

Он глубоко вдохнул, напряг мышцы и резко толкнул дверь плечом. Дерево дрогнуло, но не поддалось. Выставив ногу, он ударил по ней – глухой гул разнёсся по коридору. Доски скрипнули, но замок удержал.

– Давай же… – пробормотал Демьян, вжимаясь в дверь сильнее, чувствуя, как болью отзывается удар в плече.

Попробовал ещё раз, вложив в толчок всё напряжение, всю злость.

Дверь не сдвинулась ни на сантиметр.

Он замер, прислушался. Тишина.

Возможно, кто-то заперся изнутри?.. Он затаил дыхание, прислонившись к косяку. Ни звука.

Но что-то было не так. Демьян прищурился, резко развернулся – и заметил движение.

Тень. Угол зрения поймал что-то смазанное, едва уловимое, будто кто-то наблюдал. Он рванулся вперёд, перескакивая через ступени, но, когда завернул за угол, там было пусто. Только длинный коридор и занавеска, слегка дрожащая от сквозняка.

И вдруг – детский всхлип.

Тонкий, едва слышный. Дети прятались в темноте, прижимая ладошки ко рту, чтобы не выдать себя. Демьян сжал рукоять пистолета крепче, чем следовало. Его мышцы напряглись. Однако он не пошёл на звук.

– Нет… Не сейчас. – Демьян убедил себя в том, что им ничего не грозит. Да и их судьба его мало заботит. Куда важнее вытащить себя из этого ада.

Где-то внизу должен быть запасной ключ. Портье наверняка держал дубликаты на стойке.

Быстрым шагом Демьян спустился вниз.

Вестибюль был пуст, только мерцающий свет свечи в подсвечнике колыхался от слабого сквозняка. Он обошёл стойку, осмотрел тёмное дерево, выдвинул верхний ящик – пусто. Челюсти сжались от раздражения. Он рванул второй – в нём лежали ровно сложенные бумаги, исписанные аккуратным почерком. Демьян смахнул их в сторону, выхватил деревянную коробку – пустая. Дёрнул третий ящик – он заскрипел, туго поддаваясь. Внутри – старая печать, обломки сургуча, порванная лента, какая-то расписка, но никаких ключей.

Нервно выругавшись, Демьян стал перебирать дальше. Вещи падали на пол – сломанное перо, счёт за проживание, затёртый календарь с прошлогодней датой. Каждое новое движение было резче, агрессивнее. Где ключ? Где, чёрт возьми, дубликат?

Он открыл боковой шкафчик под стойкой, куда обычно убирают ненужные вещи, и наткнулся на что-то спрятанное за стопкой исписанных бумаг. В дальнем углу, почти прижатая к стенке, лежала небольшая записная тетрадь, потёртая, с испачканной чернилами обложкой. Проведя по ней пальцами, Демьян замер.

Это было то, чего он точно не ожидал найти.

Демьян осторожно вытащил ее и поднёс ближе к свету. На передней стороне, едва различимые в слабом освещении, виднелись выцветшие золотистые буквы: «Постояльцы десяти комнат».

Он провёл пальцами по надписи, словно проверяя её на подлинность, затем глубоко вдохнул и развернул первую страницу.

Внутри – ряды аккуратных записей, выведенных каллиграфическим почерком. Даты, имена, номера комнат. Одни страницы были заполнены ровными строками, другие были зачёркнуты, словно кого-то вырвали из истории гостиницы.

Листая страницы, Демьян замечал, как менялись даты – одни были относительно недавними, другие относились к далёкому прошлому. Числа не шли подряд, как будто кто-то заполнял реестр хаотично. Разные имена, некоторые ему ничего не говорили, но другие… почему-то казались смутно знакомыми.

Пальцы перелистывали бумагу, пока взгляд не зацепился за запись, от которой кровь похолодела в жилах: «Демьян Алексеевич Громов»

Он застыл.

Никакого «Николая Алексеевича Стрельцова» – вымышленного имени, под которым он назвался постояльцам. В графе стояли его настоящие имя и фамилия. Чёткие буквы, написанные всё тем же аккуратным почерком, как будто никто даже не сомневался, кто он на самом деле.

Он почувствовал, как по спине пробежал холод. Книга знала. Кто её заполнял? Лука? Портье? Или тот, кто его сюда заманил.

Рука сжала края тетради сильнее, почти до боли. Демьян заставил себя моргнуть и перечитать запись снова.

Но буквы не исчезли.

Они смотрели на него, как немое обвинение.

Он стиснул зубы и продолжил листать страницы, пробегая глазами по именам. Одни были ему незнакомы, другие казались смутно знакомыми, но он не мог вспомнить, где слышал их раньше. Его пальцы дрожали, а сердце билось в груди с угрожающей силой.

И тут за спиной раздался шорох.

Демьян резко обернулся.

На пороге стоял портье. Лицо его было мертвенно-бледным, губы приоткрыты, словно он не мог отдышаться. В его руках дрожало старое охотничье ружьё, тяжёлое, явно плохо сбалансированное.

– Господин… – выдохнул он, не сводя глаз с Демьяна.

Раздался выстрел.

Грудь пробила дробь. Острая боль пронзила тело, удар отбросил его назад. Воздух вырвался из лёгких, пальцы разжались, и тетрадь выпала на пол. Мир на мгновение сжался в одно ослепительное пятно боли и глухого гула в ушах.

От боли он вздрогнул…

Глава 4. Я помогу.

И проснулся.

Демьян резко вдохнул, распахнув глаза. В груди неприятно стучало сердце, будто только что вырвалось из темноты. Тело было тяжёлым, голова гудела. Несколько секунд он пытался разобраться, где находится, пока не ощутил привычную качку.

Карета.

Он сидел, закутанный в плащ, сквозь запотевшее стекло видел ночной пейзаж: голые деревья, почерневшие от сырости дороги, изредка мелькавшие силуэты строений. Холодный воздух пропитался влагой, и в ноздри ударил запах мокрой земли и конского пота.

– Приехали, господин, – раздался голос кучера.

Демьян дёрнулся, сердце на мгновение замерло. Это уже было. Эти слова. Это место. Он моргнул, выискивая в памяти что-то конкретное, но вместо этого ощущение дежавю накрыло его с новой силой.

Он уже слышал это раньше.

Он уже выходил из этой кареты.

Он уже делал этот шаг, погружая ногу в промёрзшую грязь, чувствуя, как ледяная влага впитывается в сапог.

Но это невозможно.

Скользнул взглядом вперёд. Тёмное здание возвышалось на холме, окна его светились приглушённым жёлтым светом. Табличка над входом – «Постояльцы десяти комнат» – дрожала на ветру. Это место снова притягивало его, словно магнит.

Демьян сглотнул, холод пронзил затылок. Он знал, что случится дальше. Портье встретит его с той же сдержанной улыбкой. Девушка споткнётся на лестнице. Ему вручат тот же ключ.

Но почему? Как?

Он обернулся к кучеру. Тот привычно посмотрел на него с усталой полуулыбкой.

– Дальше не поедем, господин. Лошадь выбилась из сил, да и дорога размыта. Переждите ночь, а утром двинемся дальше.

Слова словно били в виски. Всё то же самое.

Демьян медленно кивнул, но не спешил выходить. Что-то было не так. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

Дверца кареты распахнулась, и холодный воздух ударил в лицо.

Странное чувство, что он уже был здесь, стало невыносимым.

Но он не стал выходить. Его грудь бурно вздымалась, мысли хаотично метались. Демьян рывком выхватил пистолет и наставил его на кучера.

– Поехали дальше! – Его голос сорвался на яростный хрип. – Немедленно, слышишь?!

– Господин, не могу… – Кучер сглотнул, нервно оглядываясь. – Мы увязнем, клянусь! Лошадь уже едва держится…

– Врёшь! – Демьян сжал рукоять пистолета крепче. – Ты хочешь оставить меня здесь, да?! Ты в сговоре с ними?

– Какими «ними»? – голос кучера дрожал. – Я простой человек, господин… Мне жить хочется! Я не предатель, я честно везу вас! Но если мы поедем дальше, мы просто умрём на этом тракте! Лошади нужна замена… но где её взять? Нам некуда податься, господин. Ни пути вперёд, ни возврата назад. Дайте ей передохнуть… и вам бы не помешало.

– Да чтоб тебя… – с яростью выдохнул Демьян, метнув презрительный взгляд в сторону кучера. – Ты просто боишься! Или тебе кто-то заплатил, чтобы я сюда попал?!

– Клянусь богом, нет! – воскликнул кучер, едва не плача. – Господин, прошу, не губите ни меня, ни себя…

Рывком толкнув болтающуюся дверцу, Демьян спрыгнул вниз. Ледяная вода мгновенно пробралась в ботинки, но он не обратил на это внимания. Хватая саквояж, он перекинул его через плечо и решительно зашагал прочь.

Демьян помнил, что, покинув гостиницу в первый раз, дошёл до деревни. Но вот в каком направлении она находилась, забыл. Тело помнило этот путь, но разум упорно отказывался восстанавливать детали.

Демьян шагал вперёд, сквозь глухую темноту. Ночь сгущалась, становилась плотнее, как будто воздух сам пытался его остановить. Ветер усилился, тонко завывая среди голых деревьев, наполняя воздух странными звуками. Тьма давила на него, становясь осязаемой.

Он обернулся, пытаясь различить путь, по которому пришёл, но густая темень скрывала всё, даже собственные следы на промёрзшей земле.

Огоньки впереди не гасли, но и не приближались. Он ускорил шаг, но свет оставался неподвижным. Что-то здесь было не так. Он сглотнул, напряжение стянуло мышцы. В груди медленно закипала злость – злость на себя, на эту дорогу, на воздух, который казался слишком густым, чтобы дышать.

– Ну же… – пробормотал он, прищурившись.

Шагнув вперёд, он почувствовал, как земля под ногами стала мягче. Лёгкое пружинистое ощущение, будто он ступил на что-то рыхлое и влажное. Грязь? Болото? Он резко остановился, посмотрел вниз, но едва различал очертания земли.

Сердце сжалось. Позади что-то зашевелилось.

Демьян резко повернулся, пальцы сжали рукоять пистолета. Но ничего не заметил.

Только ночной лес.

Только пустота.

Приходилось глубоко дышать, чтобы не позволить страху захватить контроль над телом. Всё это – игра разума, усталость, холод. Так он объяснял себе происходящее.

Но если это всего лишь следствие разбушевавшейся фантазии, то почему его пальцы так сильно дрожат?

Внезапно в полной тишине раздался едва различимый звук – будто кто-то негромко выдохнул у него за спиной. Демьян замер, кровь похолодела в жилах. Кто-то следовал за ним шаг за шагом, оставаясь незамеченным. Как будто этот кто-то наблюдал за ним, проводил странные опыты, сводя его с ума.

Ноги налились свинцом. С каждым шагом они становились тяжелее, словно промерзшая земля намеренно цеплялась за сапоги, не давая продвигаться вперёд. Лёгкие сжались от ледяного воздуха, каждая попытка вдоха давалась с трудом. Холод вползал под одежду, сковывал суставы, пробирался под рёбра. Веки отяжелели, глаза слезились, превращая свет далёких огоньков в расплывчатые пятна.

Но он продолжал идти, стиснув зубы. Огоньки впереди медленно приближались, но не настолько, чтобы разобрать, что скрывалось за их мерцанием. Они маячили, как ложный ориентир, заманивая его дальше в темноту.

Спотыкаясь, он добрался до одинокого, криво разросшегося дерева. Ветви, закрученные под неестественным углом, нависали, будто руки, застывшие в безмолвном призыве. Демьян тяжело привалился к стволу, ощущая, как неровная кора вдавливается в спину. Грудь судорожно вздымалась, воздух выходил из лёгких порывистыми облачками пара.

Колени дрогнули, и он осел вниз, не в силах больше держаться на ногах. В груди колотилось отчаяние, руки обвились вокруг саквояжа, как будто он мог стать спасительной опорой в этом промерзшем аду. Влажные волосы прилипли ко лбу и мгновенно схватились тонкой коркой льда. Он провёл ладонью по лицу, но это не помогло – холод не отступал, лишь вгрызался глубже.

Сил почти не осталось. Последний рывок… но мысль о продолжении пути казалась насмешкой. Тело не слушалось, разум медленно угасал, а огоньки впереди всё ещё манили, оставаясь недосягаемыми.

Демьян зажмурился в попытке собрать остатки воли.

Но внутри него уже поселилось чувство обречённости. Какая разница? Он замёрзнет под этим деревом и очнётся в карете на подъезде к странной гостинице.

Внезапно в ночной тишине раздалось приглушённое фырканье лошади. Затем – скрип колёс, тяжёлый и прерывистый, словно телега продиралась сквозь липкую грязь. Шлепки копыт по мокрой земле, короткие удары хлыста, хрустящий звук льда, ломающегося под весом повозки. Демьян вздрогнул, едва удерживая сознание, и с трудом разлепил глаза. В мутном, подрагивающем от усталости взгляде проступили очертания телеги, запряжённой высокой жилистой лошадью. Свет фонаря на передке кареты выхватывал из мрака массивную фигуру кучера.