Цитаты из книг автора «Чимаманда Адичи»

чем? Ученость портит женщину, это всякий знает. Ученая женщина возомнит о себе невесть что и станет принижать мужа.

Наверху, – ответила Ифемелу, впуская его внутрь, размышляя, где в его теле существовало прежде все это добродушие. Его она никогда не забудет – клочки сухой кожи на обветренных, шелушащихся губах – и начнет один из постов у себя в блоге со слов: «Иногда в Америке раса есть класс». И далее изложит историю этого резкого преображения, а закончит ее так: «Для него ничего не значило, сколько у меня денег. По его мнению, я не вписывалась в образ хозяйки того величавого дома – по внешнему виду. Согласно американскому общественному договору, “черных” в целом зачастую лепят в одну кучу с “нищими белыми”. Нет “нищих черных” и “нищих белых”. Есть черные и нищие белые. Такие дела».

Ифемелу глядела на них, таких похожих с виду – и таких несчастных. Но несчастье Кимберли было внутренним, непризнанным, заслоненным ее стремлением к тому, чтобы все было таким, каким должно, а также и надеждой: она верила в счастье других людей, поскольку это означало, что и она однажды станет счастливой. Несчастье Лоры было иным, колючим, – она желала, чтобы все вокруг нее были несчастны, поскольку убедила себя, что несчастной она будет всегда.

Альма – из латиноамериканцев, что в Америке, как ни странно, одновременно есть и этническая, и расовая принадлежность, и через

– Ну удачи тебе, ведьма, выбрала между мужиком и подругой. – Да-о. Ты, что ли, на мне женишься? Меж тем я сказала Дону, что иду с тобой, так что, уж пожалуйста, не

Ричард до боли жаждал заглянуть ей в душу. Точно такую же боль причиняло ему физическое желание; он мечтал войти в ее сокровенные глубины, проникнуть в тайны ее существа, познать недоступное ему. Он словно пил воду стакан за стаканом, а в душе жил страх никогда не утолить жажду.

слова Мольера: «Безоблачное счастье может наскучить, в жизни никак нельзя обойтись без приливов и отливов».

поджатыми губами, из фильмов об эпохе Гражданской войны. Дело в следующем: проявления расизма изменились, а вот язык – нет. В смысле, если вы никого не линчевали, вас нельзя именовать расистом. Если вы не изверг-кровосос, вас нельзя именовать расистом. Кто-то должен собраться с духом и сказать, что расисты – не чудовища. Они люди с любящими семьями, обычная публика, платящая налоги. Кому-то надо взяться за эту работу – решать, кто расист, а кто нет. Или, может, пришло время вычеркнуть слово «расист». Подобрать что-то новенькое. Типа «синдром расового расстройства». Можно тогда поделить его на категории: слабовыраженный, средней тяжести, острый.

В Америке расизм существует, а расистов больше нет. Расисты – они все в прошлом. Расисты – злые белые люди с

Американские расовые меньшинства – черные, латиноамериканцы, азиаты и евреи – все хавают говно от белых, говно разных сортов, но тем не менее говно. Каждый втайне считает, что ему достается худшее.