– Ты знаешь, что у меня здесь? – спросила она, приложив сначала одну, потом другую руку к левой стороне груди.
– Да, мэм (я невольно вспомнил моего каторжника и его приятеля).
– Что это у меня?
– Сердце.
– Разбитое!
Она выговорила это слово горячо, настойчиво, с загадочной, точно горделивой улыбкой. Еще некоторое время она держала руки у груди, а потом опустила, словно они были очень тяжелые.