Цитаты из книги «Джейн Эйр»

Грачи кричали, и распевали птички, но веселее всего звучала музыка моего сердца.

Все люди, и дурные и хорошие, должны были участвовать сегодня в моем ликовании.

бледную, оскорбленную, негодующую. Я только улыбнулась ей и побежала наверх. «Объяснения можно отложить до завтра», – решила я. Все же, когда я очутилась у себя в комнате, мне стало неприятно при мысли, что старушка хотя бы на минуту может неверно истолковать то, чему она была свидетельницей. Но радость вскоре заглушила все другие чувства. И несмотря на то, что ветер выл, гром гремел чуть ли не над самой крышей дома и то и дело яростно вспыхивали молнии, а дождь лил как из ведра, – я не испытывала ни страха, ни робости. За те два часа, что длилась буря, мистер Рочестер трижды подходил к моей двери и спрашивал, как я себя чувствую. А это могло придать мне спокойствие и уверенность при любых обстоятельствах. Я еще не успела встать на другое утро, когда ко мне прибежала Адель и сказала, что в большой каштан в конце плодового сада ударила молния и расколола его надвое.

случилось с каштаном? Он шумел и стонал, а по лавровой аллее с воем проносился ветер. – Надо уходить, – сказал мистер Рочестер. – Погода меняется, а я бы мог здесь просидеть с тобою до утра, Джейн. «И я, – пронеслось у меня в голове, – я тоже». Может быть, я сказала бы вслух эти слова, но тут из тучи, на которую я смотрела, внезапно вырвалась бледная сверкающая стрела, раздались грохот и треск совсем поблизости, и я прижалась головой к плечу мистера Рочестера. Хлынул дождь. Мы побежали второпях через парк в дом. Но не успели добежать до дверей, как оказались мокрыми насквозь. В холле он быстро снял с меня шаль и только стал выжимать воду из моих распустившихся волос, как миссис Фэйрфакс появилась на пороге своей комнаты. Ни я, ни мистер Рочестер вначале ее не заметили. Горела лампа, часы показывали полночь. – Ступай сними скорей мокрую одежду, – сказал он. – И спокойной ночи, спокойной ночи, моя голубка! Он несколько раз поцеловал меня. Когда я, наконец вырвавшись из его объятий, подняла глаза, я увидела вдову –

нет родных. – Нет – и отлично! – сказал он. Если бы я меньше любила его, мне, наверное, показались бы странными его тон и мрачное выражение лица. Но, сидя рядом с ним, возвращенная от ужаса разлуки к райской радости соединения, я думала только о том блаженстве, которым он так щедро дарил меня. А он повторял все вновь и вновь: – Ты счастлива, Джейн? И все вновь и вновь я отвечала: – Да. – Это все искупит, это все искупит, – шептал он про себя. – Разве я не нашел ее, одинокую, бесприютную, никем не пригретую? Разве я не буду охранять, лелеять, беречь ее? Разве не горит в моем сердце любовь и не тверды мои решения? Это все искупит перед Богом. Я знаю, что мой Создатель разрешает мне это. А что мне земной приговор! Суд людей я презираю! Но что случилось с небом? Луне еще рано было садиться, а между тем все вокруг погрузилось во мрак. Как ни близко было от меня лицо мистера Рочестера, я с трудом различала его черты. И что слу

обманываете меня и ваше предложение искренне, то я могу относиться к вам только с благодарностью и преданностью. – Благодарность! – воскликнул он и порывисто продолжал: – Джейн, прими скорей мое предложение. Скажи: Эдвард, – назови меня по имени, – Эдвард, я согласна быть твоей женой. – Вы говорите серьезно? Вы действительно любите меня? Вы в самом деле хотите, чтобы я была вашей женой? – Да, хочу! И если тебе нужна клятва, я готов поклясться. – Тогда, сэр, я согласна выйти за вас замуж. – Скажи: Эдвард! О моя маленькая жена! – Дорогой Эдвард! – Поди ко мне, поди ко мне без разговоров, – сказал он и добавил взволнованно, шепча мне на ухо и прижимаясь щекой к моей щеке: – Дай мне счастье, и я сделаю тебя счастливой. Бог да простит меня! – продолжал он после паузы. – И пусть люди в это не вмешиваются. Я добыл ее, и я ее удержу. – Да ведь некому вмешиваться. У меня

– Как? Меня? – пробормотала я, начиная верить в серьезность его слов, убежденная их искренностью и прямотою. – Меня, у которой нет ни одного друга на свете, кроме вас, если только вы мне друг; ни гроша за душой, кроме того, что вы платите мне? – Тебя, Джейн. Ты должна быть моей, всецело моей. Хочешь? Скажи да, скорей! – Мистер Рочестер, дайте мне поглядеть вам в лицо, станьте так, чтобы на него светила луна. – Зачем? – Оно скажет мне правду. Повернитесь. – Ну вот. Вы прочтете на нем не больше, чем на исчерканной, скомканной странице. Читайте, но только скорей. Я страдаю. Лицо его было взволнованно, оно пылало, судорожно подергивалось, в глазах вспыхивал странный огонь. – О Джейн! Ты мучишь меня! – воскликнул он. – Твой испытующий и вместе с тем преданный и всепрощающий взгляд терзает меня. – Почему терзает? Если вы не обманы

Я все еще ничего не отвечала и только молча вырывалась из его объятий. Я все еще не доверяла ему. – Ты сомневаешься во мне, Джейн? – Безусловно. – Ты не веришь мне? – Ни капли. – Значит, я лгун, по-твоему? – продолжал он пылко допрашивать меня. – Маленький скептик, я найду способ убедить тебя. Разве я люблю мисс Ингрэм? Нисколько, и ты это знаешь. А она разве любит меня? Нисколько. И мне не стоило особого труда в этом убедиться: я распространил слух, что мое состояние втрое меньше предполагаемого, и после этого явился к ней, чтобы узнать, как она отнесется к этому. И она и мать обдали меня холодом. Я не хочу, я не могу жениться на мисс Ингрэм

привлекая меня к себе. – Здесь равное мне существо, здесь моя любовь. Джейн, хотите быть моей женой?

– Поди ко мне, Джейн. Давай объяснимся и постараемся понять друг друга. – Я никогда больше не подойду к вам. Между нами легла пропасть. Я не могу вернуться. – Но, Джейн, я зову вас как свою жену, я только на вас и собирался жениться. Я молчала. Мне казалось, что он смеется надо мной. – Поди сюда, Джейн, подойди ко мне. – Между нами стоит ваша невеста. Он поднялся, шагнул ко мне и обнял меня. – Вот моя невеста, – сказал он, опять