Цитаты из книг автора «Шарлотта Бронте»

Вам холодно оттого, что вы одиноки, – ваш огонь не соприкасается с другим огнем. Вы больны оттого, что самые высокие и сладостные чувства, дарованные человеку, не знакомы вам. И вы недогадливы оттого, что предпочитаете страдать, но не хотите поманить счастье к себе, да и сами шагу не сделаете ему навстречу

Жалость, Джейн, со стороны некоторых людей – унизительная подачка, и хочется швырнуть ее обратно тому, кто с ней навязывается. Эта жалость присуща грубым, эгоистическим сердцам; в ней сочетается раздражение от неприятных нам сетований с тупой ненавистью к тому, кто страдает. Не такова твоя жалость, Джейн. От другого чувства посветлело сейчас твое лицо, другое чувство горит в твоем взоре и заставляет биться твое сердце и дрожать твои руки. Твоя жалость, моя любимая, это страдающая мать любви, ее отчаяние сродни высокой страсти. И я принимаю ее, Джейн. Пусть дочь придет ко мне, мои объятия раскрыты.

То был скорее аромат курений или благовонных лепешек, запах мускуса и амбры, но отнюдь не аромат святости. Я уже начинал задыхаться от благоухания оранжерейных цветов и ароматических эссенций, когда мне пришло в голову выйти на балкон

Вы вовсе не развалина, сэр, и не дерево, разбитое молнией, вы могучий зеленеющий дуб. Цветы и кусты будут и без вашей просьбы расти у ваших корней, им отрадна ваша благостная тень; и, поднимаясь кверху, они прильнут к вам и обовьют вас, ибо ваш могучий ствол служит им надежной опорой.

Я совсем как старый, разбитый молнией каштан в торнфильдском саду, – заговорил он спустя некоторое время. – И какое имеет право такая развалина требовать, чтобы весенняя жимолость обвила ее свежей листвой?

Священник и причетник[3] в немом изумлении уставились на говорившего. Мистер Рочестер пошатнулся, как если бы земля всколебалась у него под ногами, но сейчас же овладел собой.

– Моя невеста здесь, – сказал он, вновь меня обнимая.

Страх был как зазубренная стрела в моей груди, она разрывала мне рану, когда я пыталась извлечь ее, а воспоминания все глубже загоняли ее в тело.

должен был я попросить тебя принять от меня обет верности и дать мне свой. Джейн, дай мне его теперь. Наступила пауза. – Отчего ты молчишь, Джейн? Это была настоящая пытка. Мне казалось, что раскаленная железная рука сжимает мне сердце. Ужасная минута, полная борьбы, мрака и огня! Ни одно человеческое создание, жившее когда-либо на земле, не могло желать более сильной любви, чем та, которую мне дарили, а того, кто меня так любил, я просто боготворила. И я была вынуждена отказаться от моей любви и моего кумира. Одно только страшное слово звучало в моих ушах, напоминая мне мой мучительный долг: «Бежать!»

Я подозревал, что передо мной совершенно новая для меня, незнакомая мне человеческая разновидность.