Цитаты из книги «Уцелевший»

Я вспоминаю Фертилити и думаю: неужели я – единственный человек в этом мире, которого еще можно хоть чем-нибудь удивить. Фертилити с ее снами про несчастья и бедствия и этот чисто выбритый дядечка с его замкнутой петлей истории – как две горошины в одном стручке. Скучном и неинтересном.

В 1653 году, говорит он, русская православная церковь изменила обряд, устав богослужения. Отправление литургии. Просто слова. Язык. По-русски, Господи Боже мой. Некий епископ Никон провел эту реформу. В то время при русском дворе вообще вошел в моду европейский стиль. В общем, патриарх принялся отлучать от церкви всех, кто сопротивлялся реформе.

И я понимаю, что я увяз в своем теле, которое – вот прямо сейчас – распадается на куски.

Где-то в районе сто десятого этажа ты понимаешь, что тебя просто не существует, если тебя не показывают по телевизору в записи, а еще лучше – в прямой спутниковой трансляции, так чтобы видел весь мир. Тебя просто не существует. Ты – то самое дерево, упавшее в чаще леса, на которое всем положить.

Ты понимаешь, что смысл что-то делать есть только тогда, когда тебя кто-то видит. А если никто не видит, то какой смысл напрягаться? И ты задаешься вопросом: а если бы никто не пришел на распятие, может, его провели бы в какой-нибудь другой день? Перенесли, скажем, на выходные?

Ты понимаешь, почему люди потребляют наркотики. Потому что это – единственное настоящее приключение

Точно так же, как с деревом, когда оно падает в чаще леса и никто не видит и не слышит его падения, ты вдруг понимаешь: а если бы никто не видел мучений Христа, спаслись бы люди его страданиями? Ключ к спасению – это степень внимания, которое ты получаешь со стороны. Все зависит от рейтинга. От количественных показателей зрительской аудитории. От того, сколько раз о тебе упомянут в прессе. От того, на слуху или нет твое имя. От степени интереса к твоей персоне. От людской молвы.

Агент сказал, что первые шесть глав он перешлет мне по факсу прямо в лимузин, чтобы я успел выучить и запомнить, что у меня было в детстве, прежде чем начинать давать интервью.

Каждая минута – выбор. Быть или не быть. Каждый раз, когда ты не бросаешься кубарем с лестницы, – это твой выбор. Каждый раз, когда ты не разбиваешь машину, ты как бы идешь добровольцем на сверхсрочную службу.

Горячий и плотный дым у меня в груди. Наверное, будь у меня душа, по ощущениям это было бы очень похоже.