Глава 4.

Брендон

Держа Вайолет за руку, я провел её к уединенной беседке, подальше от своих товарищей, чтобы нас никто не видел. Находиться с ней так близко в комнате и не иметь возможности что-либо сделать, несмотря на мой хороший самоконтроль, было пыткой. Всё внутри меня горело от желания прикоснуться к ней, почувствовать её мягкую кожу, вдохнуть её аромат, смешанный с духами. Сладкий и манящий запах, который опьянял меня сильнее любого вина. И я знал, что она также это желает, потому что при каждом мимолетном контакте её щечки краснели, а дыхание становилось прерывистым.

Когда мы подошли к двухместным качелям, я больше не мог сдерживаться. Схватив её за талию, усадил к себе на колени. В этот же момент её дыхание сбилось, а пульс на шее участился.

– Каждую минуту, что мы находимся рядом, ты сводишь меня с ума, Вайолет. – прошептал я, смотря ей в глаза, в которых, отражалась гамма чувств – желание, смущение, страх и надежда. – Я больше не могу держаться от тебя подальше и делать вид, что не горю желанием сблизиться с тобой.

– Брендон, я чувствую то же самое. – откликнулась она с нежной улыбкой. Её слова, подобно легкому ветерку, коснулись моей души, разжигая пламя желания ещё сильнее.

Мне так хотелось поцеловать её, ощутить вкус её губ, но я знал, что если сделаю это, то перейду границу. Но моё тело словно перестало слушаться меня, и я приблизился к ней ещё ближе. Наши губы практически касались друг друга, но ни один из нас не пытался нарушить это расстояние, словно боясь сломать хрупкое равновесие.

– Останови меня. – тихо сказал я, смотря на её розовые губки, как загипнотизированный. – Если для тебя это слишком быстро, или ты этого не хочешь, лучше скажи сейчас.

Я терпеливо ждал, пока она думала, борясь с собой и со своим желанием. Внутри меня бушевал ураган эмоций, сердце колотилось, как бешеное, а мысли путались. Но я не хотел торопить её, не хотел давить. Это должно было быть её решением, её выбором. Свободным и осознанным.

Но, когда прошло несколько минут, и она не шевельнулась, принял это как согласие. Минуя расстояние между нами, я накрыл её губы в медленном и изучающем поцелуе. Её губки были мягкими и податливыми, словно лепестки розы, а вкус сладким, как летний нектар. Мне не хотелось торопиться, а наоборот, я желал узнать абсолютно всё. Каждое прикосновение, движение губ было для меня открытием, как будто я читал новую книгу, полную тайн и загадок. Для меня это не было экспериментом или что-то подобное. Это было началом чего-то большего, началом истории, которую мы напишем вместе.

В этом поцелуе было всё – страсть, нежность, желание, надежда, и с каждой секундой остановился всё более страстным. Мы наслаждались этим магическим моментом, забыв о том, где находимся и всех причинах этого не делать. Время, казалось, замедлилось, наши чувства обострились, а сердца бились в унисон, словно единый механизм.

Я понимал, что нам следует вернуться на вечеринку и сохранить видимость нормальности, но страсть была слишком сильной, чтобы ею управлять. Она захлестнула нас, подобно цунами, смывая все сомнения и страхи. Наши губы снова и снова соединялись в чувственном поцелуе, а тела заполнила волна энергии и желания.

Я прикасался к ней где, только можно, не в силах держать свои руки от неё подальше. Её кожа была мягкой и теплой, словно шелк, а каждое моё прикосновение вызывало у неё дрожь и мурашки. Минуты казались вечностью, а наш поцелуй был всё, что нужно от этой жизни. В этом моменте не существовало ничего, кроме нас двоих, наших чувств и желания быть вместе.

Но внезапно мы услышали шаги, направляющиеся в нашу сторону. Вайолет испуганно вскочила и пересела на качели, а мои руки остались висеть в воздухе. Мне не понравилась её реакция, как будто мы какой-то грязный секрет, который нужно скрывать от посторонних глаз. Но рациональной стороной своего мозга, я понимал, что она поступила правильно. Я просил от команды отказаться от всего, что могло отвлечь от нашей цели, но сам подался слабости, своим чувствам и желаниям.

Я наконец-то убрал руки в карманы джинсов и заметил, что к нам приближается Купер. Его походка была неспешной, как будто он специально тянул время, наслаждаясь нашей неловкостью. В его глазах плясали насмешливые огоньки, а на губах играла ехидная улыбка.

– Всё в порядке? – процедил я сквозь зубы, недовольный, что нас прервали.

– Мы так играем вправду или действие. – сообщил он, растягивая слова. – Вы с нами, или у вас тут свои игры?

В его голосе слышалась усмешка, словно он знал, чем мы занимались. И мне хотелось стереть с лица это самодовольное выражение, которое кричало: «Я знаю ваш секрет».

Я взглянул на свою спутницу, которая смущенно пялилась себе в ноги. Её щеки пылали, а дыхание было прерывистым. Магия момента была разрушена, а реальность ворвалась в наш уединенный мир, напоминая о том, что мы не одни. Поэтому не было больше смысла оставаться здесь.

– Да, я не против. – ответил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё кипело от злости на Купера и на самого себя за то, что позволил так легко застать врасплох. А затем обратился к Вайолет: – Хочешь сыграть?

Девушка, наконец, подняла голову и согласно кивнула, застенчиво улыбаясь. Мы вместе встали с качели и втроем отправились обратно в дом, оставляя позади уединенную беседку и наши тайные желания.

Каждый шаг давался мне с трудом, словно я нес на своих плечах невидимая тяжесть. Это был груз ответственности, вины и неопределенности. Я понимал, что наш поцелуй с Вайолет мог иметь серьезные последствия, как для нас самих, так и для команды. Я обещал товарищам, что мы сфокусируемся на победе, что ничто не будет отвлекать нас от нашей цели. А теперь сам нарушил это обещание, поддавшись своим чувствам. И я не знал, как с этим справиться.

Вайолет

Я чувствовала себя смущенно и неловко из-за того, что нас практически поймали. И теперь не совсем понимала, как находиться рядом с Брендоном. Должна ли я делать вид, что между нами ничего не было, или, наоборот, открыто демонстрировать свои чувства?

Хотя, помимо этого, меня беспокоило то, как сильно мне понравился наш поцелуй. Его губы были такими мягкими и настойчивыми, а его руки крепко обнимали меня, словно не желая отпускать. В очередной раз навязчивые мысли о том, что мне не нужны отношения в данный момент, вспыхнули в голове, усиливая и без того смутные чувства. Мне нужно было уединиться и собраться с мыслями.

Когда мы вернулись в гостиную, я огляделась вокруг в поисках подруги, но её нигде не было.

– Мне нужно найти Тейлор. – тихо сказала я, обращаясь к Брендону.

Мужчина понимающе кивнул мне в знак согласия и подошел к остальным парням из своей команды. Я проследила за ним взглядом, в надежде понять, что он чувствует, и поймать его ответный взор, но он как ни в чем не бывало влился в разговор с товарищами. Как будто наш поцелуй, полный страсти и нежности, был для него чем-то обыденным, незначительным. Когда он буквально перевернул мой мир с ног на голову, и оставил после себя шлейф из эмоций и вопросов.

Его лицо, несмотря на веселье, было как чистый лист, и абсолютно невозможно понять, что он думает о произошедшем. Как будто Никсон надел маску безразличия, чтобы скрыть свои истинные чувства. Или, может быть, я ошиблась, приняв его страсть за что-то большее, чем просто мимолетное увлечение? Я тяжело вздохнула и постаралась отбросить эти мысли в сторону на некоторое время.

В поисках подруги я обошла несколько комнат, но её нигде не было. Мне не хотелось быть чересчур любопытной в доме малознакомого мне человека, поэтому я старалась не заходить слишком далеко. Мои ноги привели меня на кухню, где из приоткрытой двери лился мягкий свет. Я осторожно заглянула внутрь и замерла на месте.

Там в полумраке, освещённом лишь тусклым светом ночника, я застала Тейлор в объятиях Адриана. И они не просто по-дружески прикасались друг к другу. Парочка страстно целовалась, а моя подруга активно водила своей рукой по паху мужчины, вызывая у него стоны удовольствия. Их тела двигались в унисон, сливаясь в единое целое.

Я почувствовала, как волна жара окатила мое лицо, а внутри вспыхнула какая-то иррациональная вспышка зависти и обиды. Мне тоже хотелось быть такой свободной и отпустить оковы, которые меня сдерживали. Хотя бы на одну ночь быть молодой и свободной, и почувствовать всё, что мог мне предложить Брендон, даже если после этого мы не встретимся.

– Вот черт, простите! – вырвалось у меня, и, не в силах больше наблюдать за этой сценой, я развернулась и поспешила убраться отсюда.

Я быстрым шагом вернулась в комнату. Словно почувствовав моё появление, Брендон обернулся. В его взгляде читалось беспокойство, и он тут же поднялся с дивана, чтобы встретить меня на полпути. Его руки были теплыми и крепкими, и невольно я вздрогнула от его прикосновения, тело ещё помнило жар нашего поцелуя, а сердце отчаянно пыталось найти ответы на вопросы, которые рождались в моей душе.

– Что случилось? – обеспокоенно и в то же время заботливо спросил мужчина.

– Я зашла на кухню в неподходящий момент. – пробормотала я, смущенно опустив глаза. Мне не хотелось вдаваться в подробности увиденного, и признаваться, что в глубине души я хотела быть на месте своей беззаботной подруги, ощутить на себе жаркие поцелуи Брендона, и испытать ту страсть, которая читалась в каждом движении Тейлор и Адриана. Зависть, как ядовитая змея, обвила мое сердце, шепча на ухо колкие слова о моей собственной неполноценности.

– Там кто-то был? – спросил он, игриво выгнув бровь.

В его глазах мелькнули озорные искорки, и на мгновение я забыла о своей дилемме, утонув в глубине его взгляда.

Но мои мысли прервал звук шагов за спиной. Даже не оборачиваясь, я знала, кто это. Тейлор и Адриан, смущенные и растрепанные, появились в дверях.

Брендон оглянулся на парочку и рассмеялся, его смех был легким и беззаботным, как будто он не видел ничего необычного в этой ситуации. Он был словно создан для такой жизни, полной мимолетных романов и страстных встреч, где чувства были лишь игрой, а сердца – трофеями.

– Поверь мне, милая, ты не первая и не последняя, кто заставал кого-то из нас в компрометирующем положении. – сказал он, подмигнув мне.

Его слова, подобно ледяному душу, вернули к реальности. Внутри меня вспыхнула вспышка разочарования, горькое осознание того, что я, возможно, ошиблась в своих эмоциях к этому мужчине. В этот момент я почувствовала себя наивной дурочкой, которая поверила в сказку о том, что хоккеист может быть верным и преданным, что он может любить одну женщину. Словно пелена спала с моих глаз, и я увидела его таким, какой он есть на самом деле – сердцеедом, играющим чужими чувствами, как шайбой на льду.

«О чём я только думала, когда позволила ему поцеловать меня?» – мысленно отругала я себя. – «Они же хоккеисты, для них нормально менять девушек как перчаток».

Горечь разочарования, словно горький осадок на дне души, смешалась с обидой и гневом на саму себя за то, что я позволила себе поверить в иллюзию. За то, что я поддалась чарам его улыбки, взгляда, и слов, которые теперь казались пустыми и лишенными смысла.

Но где-то в глубине души, за пеленой этих негативных эмоций, теплился огонек надежды. Я чувствовала или хотела думать так, что Брендон не такой, как остальные. В его взгляде, в его прикосновениях была искренность, которая просто не могла быть фальшивой. Была глубина, которая притягивала меня, словно магнит, заставляя верить в то, что он способен на настоящие чувства.

И хотя сейчас меня захлестывали эмоции, я знала, что этот холодный душ был мне необходим. Он помог мне проснуться, взглянуть на ситуацию трезво и понять, что мне нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах, чтобы отделить зерна от плевел, правду ото лжи, и принять правильное решение.

– Прости, Ви. – раздался голос подруги за моей спиной, вырывая меня из мыслей.

Я обернулась и улыбнулась ей, стараясь скрыть истинные чувства, не желая омрачать ее счастье своим разочарованием:

– Всё нормально, я просто удивилась. – сказала я, надеясь, что мой голос звучит убедительно.

Мы быстренько обнялись, желая сгладить неловкость этой ситуации, и я тихо спросила:

– Думаю, я поеду домой, ты со мной?

Тейлор отстранилась от меня и взглянула на Адриана. Ее глаза светились счастьем, а на губах сверкала игривая ухмылка. Это стало ответом на мой вопрос, и я понимающе улыбнулась.

– Похоже, у тебя есть дела куда интереснее, чем возвращаться домой. Я вызову такси, так что веселись.

Подруга тут же начала спорить со мной, но в наш разговор вмешался Брендон:

– Я отвезу тебя. – сказал он, его голос был твердым и уверенным, не терпящим возражений.

Мне не хотелось просить его о помощи, и тем более снова остаться с ним наедине, чувствовать его близость, его запах, его прикосновения, которые разжигали во мне огонь желания, противоречащий здравому смыслу. Но я хотела, чтобы моя подруга повеселилась, чтобы она не чувствовала себя виноватой из-за меня. Поэтому мне пришлось согласиться на предложение Никсона, скрыть свои истинные чувства и принять его помощь.

Попрощавшись со всеми, Брендон проводил меня на выход и помог забраться в свою машину. Дверь захлопнулась, отрезая меня от мира вечеринки, от иллюзий и несбывшихся надежд, оставляя меня наедине с собственными мыслями и чувствами.

В абсолютной тишине мы доехали до моего общежития. Мне не хотелось разговаривать с мужчиной, а он, кажется, чувствовал, что я не в том настроении, и не пытался это исправить. Мы были как два незнакомца, связанные невидимой нитью, которая притягивала и отталкивала одновременно.

Я отстегнула ремень безопасности и уже собиралась выйти на улицу, но не тут-то было. Брендон молча вышел из машины, и, обогнув капот, открыл для меня дверь, протягивая руку. Я вложила свою ладонь в его и выбралась из его дорогого автомобиля, ощущая тепло его руки, которое проникало сквозь мою кожу, и заставляя сердце биться чаще.

– Спасибо, что подвёз меня. – сказала я с искренней благодарностью. И, не в силах удержаться, добавила: – Сегодня вечером было интересно…

При упоминании нашего поцелуя, Никсон тут же оживился, и на его лице появилась дьявольская ухмылка.

– Я бы с удовольствием повторил. – произнёс он низким и многообещающим голосом, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

– Думаю, это не лучшая идея. – тихо отозвалась я, опустив голову вниз, и отошла на несколько шагов, увеличивая расстояние между нами.

Потому что находиться с ним так близко было очень сложно. Мне хотелось отключить собственный мозг и просто жить в этом моменте, не думая о последствиях, о том, что он может разбить мое сердце. И я бы хотела снова ощутить вкус его губ на своих, но для собственного спокойствия и здравомыслия, мне было необходимо всё это прекратить, пока не зашло всё слишком далеко, пока я не потеряла себя в этом водовороте эмоций.

Мужчина, как будто почувствовав, как крутятся шестеренки у меня в голове, шагнул ближе и нежно приподнял моё лицо за подбородок, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза. Мне пришлось встретиться с ним взглядом, и там я заметила искреннее беспокойство, которое противоречило его образу сердцееда и покорителя женских сердец, оставляя меня в замешательстве и смятении чувств.

– О чём ты думаешь? Что не так? – спросил он нахмурившись.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоить бурю, бушующую внутри меня, после чего, наконец, ответила, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно:

– Я не могу, Брендон, всё это… – мне просто не получилось подобрать нужных слов, чтобы выразить всю гамму чувств, которая переполняла меня, и я жестом показала на нас, на эту ситуацию, на эту невозможную связь между нами. – Я знаю, что хоккеисты не интересуются долгосрочными отношениями. Ты наверняка думал, что этот номер пройдет и со мной. И я даже понимаю тебя, но…

Я запнулась на месте, не в силах выговорить то, что так отчаянно рвалось наружу, но Брендон закончил за меня предложение, словно прочитав мои мысли:

– Но ты не такая.

Я согласно кивнула, хотя это была далеко не вся правда. В глубине души я хотела быть такой, как все эти девушки, беззаботной и свободной от предрассудков, способной отдаться страсти, не думая о последствиях. Но я не могла. Я была другой.

Прежде чем я успела что-то добавить, Никсон продолжил, его голос был тихим и проникновенным, как будто он открывал мне свою душу:

– Я знал об этом с самого начала, и мне это нравится в тебе. Если быть честным, то в другое время я бы точно заинтересовался тобой, и поверь мне, это был бы больше, чем просто ничего не значащий трах ради удовольствия.