Цитаты из книг автора «Брене Браун»

Джун Тэнгни и Ронда Диаринг выделяют одну из стратегий самозащиты, которую мы используем, переживая стыд: «перевести стрелки» и сместить обвинение вовне [36]. В своем исследовании они обнаружили, что, когда мы обвиняем других, мы часто испытываем праведный гнев. Так как гнев – это эмоция, связанная с властью и авторитетом, злость помогает нам вновь обрести контроль. Это очень важно, поскольку стыд делает нас недостойными, обездвиженными, бездействующими. Реакция стыда/обвинения/гнева, описанная Тэнгни и Диаринг, очень похожа на стратегию «движения против», стратегию разобщения, о которой мы говорили в главе 3. «Движение против» – это попытка получить власть над другими, действуя агрессивно и побеждая стыд стыдом.

Гнев может быть обусловлен множеством разных переживаний и чувств: стыд, унижение, стресс, тревога, страх и горе – это только самые распространенные. Стыд и гнев связаны, потому что мы используем обвинение и гнев, чтоб защититься от боли, причиняемой стыдом.

Это ТЫ виноват! Это Я виновата! Это твоя ошибка. Моя ошибка. Мы живем в культуре, одержимой поиском ошибок и определением виноватых. Возложение ответственности на себя или на других – штука хорошая, но ответственность и обвинение – разные вещи. Разница между ними, полагаю, примерно такая же, как между виной и стыдом. Как и вина, ответственность, как правило, мотивирована желанием исправить и переделать; это когда кто-то отвечает за свои действия и за их последствия. С другой стороны, мы часто используем обвинение, чтобы переложить на кого-то переполняющие нас чувства стыда и страха: «Мне больно, кто виноват? Обвиняю тебя! Ты плохой, и ты виноват». Когда мы возлагаем на себя или на других ответственность за наше поведение, мы ожидаем изменений и решения. Обвинение же просто заставляет нас опустить руки и замолчать; меняться оно не помогает.

Понимание наших страхов – часть процесса выстраивания устойчивости к стыду. Это также и важная часть налаживания отношений, необходимых нам для полной жизни, в которой присутствуют устойчивые связи с людьми.

Изменения могут произойти, и всегда есть возможность для роста; но жизненное событие само по себе не предполагает желанного роста или изменения. Ревнивец после свадьбы становится еще ревнивее – ставки-то повысились. Мать, которая хочет, чтобы мы все делали безупречно, теперь ждет еще большей безупречности – теперь все по-настоящему. Старенькая мама заболевает, нужен уход – и напряженные отношения между братьями перерастают в войну. Принцип умножения состоит в том, что жизненное событие выступает в качестве катализатора для несбывшихся ожиданий. Мы ставим все свое достоинство на реализацию того, что не можем контролировать, и подвергаем его неоправданному риску. Когда мы говорим: «Наши отношения улучшатся, если мы поженимся», – и они после свадьбы ухудшаются, – это может стать источником сильного стыда.

В процессе исследования я пришла к пониманию того, что с появлением новой ситуации в жизни любые уже присутствующие в ней проблемы будут умножаться – сразу после того, как ситуация потеряет прелесть новизны. Если вы не замужем и у вас есть личностные проблемы, то, когда вы найдете мужа, проблем у вас только прибавится. Опять-таки, пока сияние новой любви не померкнет, это может быть незаметно, но в конце концов вы это обязательно почувствуете.

многие женщины привыкли видеть в некоторых жизненных событиях универсальное спасение от всего на свете. Все плохо, но если найти парня, все наладится. Еще лучше выйти замуж. А уж если родить ребенка, то все будет просто непомерно прекрасно.

Иногда несбывшиеся ожидания приводят лишь к легкому разочарованию, но очень часто они ведут к стыду, особенно если срабатывают уязвимость и страх.

«Если вы хотите кому-то открыться, имеет смысл подождать и проверить, стоит ли рассказывать этому человеку свою историю. Мы стремимся удостовериться, что другой не станет отрицать или умалять нашу боль и не будет также без нужды преувеличивать проблему. Мы не хотим, чтобы нас ставили на место, жалели, чтобы о нас сплетничали или использовали сокровенную информацию против нас».

Мы все побывали в ситуациях, когда нам очень хотелось поделиться чем-то важным с другом, коллегой или членом семьи, и, несмотря на страх, эта необходимость была так велика, что мы раскрывались перед ними. Мы рассказывали им все, делились самыми болезненными переживаниями. И через час, день или неделю на нас накатывала тошнотворная волна сожаления: господи, зачем я ей это рассказала? Что она теперь подумает о моей семье? Она же всем растреплет… Вот это и есть похмелье уязвимости.