Цитаты из книг автора «Брэм Стокер»

Да она бы не встревожилась и не испугалась меня, даже если бы все цыгане, которые еще не пришли из Богемии, дружно заявили, что я должен убить ее или хотя бы плохо подумать о ней, если она перепутает ноты.

У тебя сильная воля? Твое сердце может быть храбрым ради человека, которого ты любишь? – Надеюсь, что так. Боюсь, я недостаточно тщеславен, чтобы сказать «да».

«Ordog» – Дьявол, «pokol» – ад, «stregoica» – ведьма, «vrolok» и «vlkoslak» – значение обоих слов одно и то же, но одно по-словацки, а другое по-сербски обозначает нечто среднее межд

На стене росли кусты и деревья, а еще выше громоздились величественные дома, на чьей массивной красоте Время поставило лишь печать одобрения.

Человеку, который готовится к математическому экзамену в Кембридже, приходится слишком много думать, чтобы уделять хотя бы краешек своего ума каким-то тайнам. Гармоническая прогрессия, преобразования и совмещения, а также эллиптические функции будут достаточно глубокими таинствами для меня!

У преступников всех времен и народов одна особенность. Даже полиция, не слишком сведущая в высоких материях, приходит к пониманию этого эмпирическим путем. Преступник всегда тяготеет к одному виду преступления. Его ум нельзя назвать зрелым мужским умом. Преступник может быть и хитрым, и находчивым, но его ум во многом неразвитый, детский… (Именно ребенок поступил бы так, как поступает он.) Детеныш птиц и зверей не изучает теории, а постигает мир практически, на своем опыте, опираясь на опыт вчерашний. «Дайте мне точку опоры, – говорил Архимед, – и я переверну мир!» Сделав что-то однажды, детеныш обретает точку опоры, и постепенно его детское сознание взрослеет; пока у него сохраняется цель, он будет вновь и вновь повторять уже содеянное!

Просто поразительно, как быстро человек обретает утраченный покой. Стоит лишь устранить помеху, препятствие – не важно, какие были понесены при этом потери, – и вновь возвращаются надежда и радость. Не раз, пока мы сидели за столом, у меня возникало сомнение, не во сне ли явились нам кошмары последних дней.

Мои промочившие глотку приятели, перемежая свою речь ругательствами, со смехом рассказывали, что проклятья капитана превзошли все пределы возможностей разных языков, он просто потряс команду своим красноречием, когда узнал от других моряков, поднимавшихся и спускавшихся в тот час по реке, что, кроме этой пристани, тумана нигде и в помине не было.

Никого не интересовало, куда он направился, – у всех и без того дел хватало, черт возьми; а вскоре стало ясно, что «Царица Екатерина» не уйдет в намеченное время. Над рекой поднялся туман, он все более сгущался и вскоре плотной пеленой окутал корабль и пристань. Капитан ругался на всех языках, поминал черта и его родственников, но ничего не мог поделать. Вода прибывала, а он не хотел упустить прилив. Настроение у него было, мягко говоря, недружелюбное, когда на трапе в самый пик прилива появился тот самый тощий господин и спросил, куда поставили ящик. Капитан пожелал ему вместе с ящиком отправиться ко всем чертям прямо в ад.

«Спеши не торопясь» – вот его девиз.