Цитаты из книг автора «Борис Евстигнеев»

– Хорошо, а теперь задание на матлогику! Как с помощью арифметики из двух Лесь Украинок и одного Тараса Шевченко сделать Григория Сковороду? Семиклассники сперва остолбенели, пытаясь понять, как такое возможно, однако очень скоро стали выдвигать различные предложения: – Перестановка букв? – Что-то с годами связано? – Обращение букв имён и фамилий в цифры? – Пластическая операция! Автор задачи и сам не мог предположить, сколько всевозможных альтернативных ответов к ней вдруг появилось, но единственным разумно обоснованным был другой.

Восьмой класс с удивлением и любопытством наблюдал за ордой учителей и ждал фактического начала урока – не столько из-за тяги к знаниям, сколько из-за желания увидеть, как же их будут обучать впятером. Наконец, всё не особо великое количество учащихся собралось, и пошло объяснение темы. Впрочем, восьмиклашки быстро поняли, что урок будет полноценным, и что преподаёт только Борис, а остальные в лучшем случае помогают записыванием на доске или патрулированием кабинета. Ввиду этого каким-то шутником было решено попробовать отменить занятие: – Народ, а давайте скинемся по пятёрке, и урока не будет? Преподы опешили от такого заявления, не зная, как по уму ответить, и тут вдруг дверь снова отворилась, и в класс влетело ещё трое старшаков. – Мы от физики сныкаемся, лады? Теперь, наверное, впервые в истории школы в одном кабинете учителей собралось столько же, сколько учеников. Это явление, хотя и было из ряда вон выходящее, породило хороший ответ на предложение эдакой взятки за отмену урока: – Господа, ну по какой, скажите на милость, пятёрке? Вы видите, сколько тут желающих научить вас уму-разуму? Если вам так горит отделаться от грядущих знаний, то накидывайте минимум по полтиннику. Восьмиклассники враз обломались, и больше сорвать урок никто не планировал. Да и много ли пакостей напланируешь, когда рядом с тобой аж восемь старшеклассников и учителей в одном лице? Волей-неволей пришлось балбесам учиться, учиться и ещё раз учиться, как завещал сами знаете кто (а если не знаете, значит, историю было нечего прогуливать!).

Надеюсь, ты приготовил дэ зэ? – Эм… прочитал параграф… La bliae, – это псевдофранцузкое псевдоругательство, вымышленное во время прохождения темы про Наполеона, давно вошло в лексикон некоторых одиннадцатиклассников, – там столько дат, причём с месяцами и днями! Кому, спрашивается, оно надо? – Ну, кто не помнит своей истории, обречён повторять её. Правда, тот, кто изучает её слишком глубоко, обречён рехнуться, но это уже другой вопрос.

Однако, невзирая ни на расположившегося в задней части класса настоящего учителя, ни на присутствие самовызвавшегося надзирателя за порядком, детишки потихоньку начали нарушать рабочую атмосферу. Видимо, выдержка, так хорошо продемонстрированная в начале урока, быстро иссякла, уступив место безудержной тяге поговорить. Окончательно разворошила ребяческие инстинкты занятная задачка про императора Калигулу, сделавшего сенатором своего коня. Узнав забавный исторический факт, младшеклассники залились смехом и принялись это обсуждать, совершенно забыв, что им следовало найти процент лошадей в сенате Рима. Всё-таки добившись ответа, Борис понял, что пора пускать в ход «тяжёлую артиллерию», чтобы вернуть в нужное русло рассеянное внимание учащихся. – Ах вот вы как: болтать на уроке?! Ну, хорошо, придётся воспользоваться козырем. Все враз стихли, перепугавшись, что учителя могут вызвать классного руководителя или и того хуже, но всё мгновенное напряжение враз было снято: – А теперь решаем геймерскую задачу! Казак со здоровьем двести и уроном шесть вступает в бой с двумя пикинёрами… Как и предполагалось, такого рода задача сработала безотказно: все враз отложили ненужные мысли и устремили свои порывы к решению. Всё-таки что-что, а компьютерные игры всегда уважаются любым школьником. – А кто такой пикинёр? – Солдат с пикой. Это как копьё, только более позднее, – пояснил Давид, вдобавок сделав движение, словно атакует этим оружием. – А критический урон есть? – А лечение? – А казацкая сабля ломается? – Нет, это всё не учитываем. Можно, конечно, но тогда считать намно-ого больше придётся. Математически-геймерский азарт охватил пятиклассников на ура, и даже найдя победителя в предлагаемой задачей схватке, ученики до самого конца урока внимали всему, что им говорили, с радостью и воодушевлением щёлкая задания. Если бы не звонок, казалось, проучились бы они весь день без перерыва.

Обернувшись на ходу, чтобы оценить обстановку, Никита с удивлением заметил, что вместо того чтобы сбавить ход и подобрать да выгрузить людей, трамвай вдруг наоборот ускорился, промчав без остановки и явно собравшись настигнуть велосипедистов. Сложно сказать, принял ли водитель брошенный ему вызов, или же какой-то очень важный сударь попросил доставить его куда-то как можно быстрее, но предполагаемая остановочная фора больше не действовала. – Тревога, народ, нас догоняют! Недолго думая, байкеры, уже вошедшие в раж, переключились на следующую передачу и поехали раза в полтора быстрее, проскочив в последнюю секунду на зелёный сигнал светофора. Электротранспорт, из окон которого виднелись лица обалдевших пассажиров, промчал уже на красный, трезвоном отгоняя двинувшиеся наперерез автомобили. На высокой скорости преодолён бордюр, удар колеса о который издал оглушительный звук, насилу успевшие отскочить пешеходы чуть не понаступали друг другу на ноги, а дежурившая неподалёку перекрёстка полицейская машина, вернее, менты, сидевшие в ней, разинули рты. Шут знает, пустились ли бы полицейские в погоню, но подоспевший трамвай, чуть не подрезавший их автомобиль, вызвал у стражей порядка просто шок. Посчитав, видимо, что от греха стоит убраться подальше, они завелись и поехали в противоположную сторону, лишь оглядываясь. А велосипедисты, то и дело ударяя по звонкам, полетели вдоль следующей улицы.

Нынешние уроки тоже ничем не выделялись, ну, кроме разве что литературы. Да, некоторые произведения народ читает в сокращении или изволит вообще не читать, но иногда случаются такие авторы, против ознакомления с творчеством которых никто не может устоять. Увы, в последнем классе таких меньшинство, наверное, из-за того, что всеми любимые приключенческие рассказы самым наглым образом в один год заменяются философскими или, ещё хуже, психологическими романами. А может, в них недостаёт юмора. Впрочем, с сегодняшней темой ознакомились все, и было это «Собачье сердце». Вероятно, анализ повести так бы и закончился чередой письменных вопросов типа «угадай-ка», если бы учитель не предложил проанализировать образ Шарикова. И, вероятно, и этот бы вопрос не вызвал сильного интереса, если бы не ученик, находивший возможность всегда пошутить. Подняв руку и сделав вид, что собирается с мыслями, он вдруг присел на корточки, забавно дёрнул головой и, перепрыгивая с ноги на ногу и двигая руками, словно играет на невидимой балалайке, стал петь, точно Шариков в экранизации повести. Учитель и одноклассники сперва замерли на мгновение, ничего не понимая, а потом разом залились смехом. Это действо надо было видеть! Может, шутник ответил немного не так, как ожидала учительница, но зато образ персонажа раскрыл ярко. Даже от «кола» за поведение ему удалось отделаться: больно уж весело было и в точку. К сожалению, столь занятный урок быстро закончился, но приход большой перемены компенсировал это с лихвой. Вообще, если чуток образованного и в меру весёлого школьника спросить, какая его любимая песня, то с высокой вероятностью можно услышать, что это «Перемен, мы ждём перемен». Но это так, к слову.

Вам никогда не доводилось испытывать математический азарт? Бывает так, дают задачу длинную, и ты как возьмёшься за её решение – ни за что не оторвёшься, пока ответ не найдёшь. И хорошо, если это на уроке, потому как если охватиться матазартом во время приготовления домашки, можно и вовсе не успеть сделать остальные предметы. Зато какое удовольствие, когда всё-таки находишь правильный ответ! Но, к сожалению, не всем дано понять глубинное наслаждение математикой, особенно если лень превосходит любые благочестивые устремления, а пропуски занятий, влекомые ею, не дают получить необходимых знаний. И не дай Бог такому прогульщику оказаться рядом с человеком, охваченным матазартом! – Чё за комбинация? Только что размещение было, а уже комбинация! – Ну так мы находим шанс подбора кода к механическому замку, значит, порядок не играет роли, а значит, берётся комбинация. – Что это вообще такое? – Надо было на прошлом уроке быть. Щас тебе формулу напишу, и решай. – И всё-таки, почему порядок не играет роли? – Ох… Код из трёх цифр, и они нажимаются сразу. Значит, порядок нас не интересует. – А почему комбинация? – Ну потому, что только комбинация плюёт на порядок! – Так а почему на него надо плевать? Тут Борис, уже думавший над пятой задачей, пока его сосед по парте пытался уразуметь вторую, не выдержал: – Ну как почему?!! Мы нажимаем три кнопки одновременно! О-дно-вре-мен-но!!! Не по порядку! – Но почему не взять размещение? Понапридумали кучу всяких формул, чтоб народ путать! – Да размещение учитывает порядок! А нам это не нужно! Что не ясно-то?! – Но нам же нужен порядок! Как без него-то? Удручённый невразумливостью своего одноклассника, Боряныч вздёрнул руки вверх, словно призывал всех, кого можно, просветить этого господина, а затем, насилу сдерживаясь, попытался объяснить ещё раз: – Код… нажимается одновременно! 3-2-1 и 1-2-3 – одно и то же! Три цифры сразу, не по очереди! Понял? – Но… Тут Борис уже выбился из сил доносить до товарища то, что тот не сумел принять от учителя, и просто махнул рукой да закрыл ею лицо. Класс, уже прервавший решение задач и с любопытством наблюдавший за исходом математической перепалки, вздохнул разочарованно, собрался продолжить работу, но тут и урок закончился.

Недели две до выступленья — Из трёх один не помнит слов. Импровизация – спасенье, Но всяк в ней пошутить готов. Допустим, военруку сцена, Где нужно револьвер достать. Но разве простенькая тема Весёлымстаршакам под стать? Едва учитель отвернулся, Весь тут же класс собрался в круг, Один пистон в «Наган» впихнулся, И в руки «ствол» пошёл из рук. С шести учёных пять глаголют: «"Рулетка" вовсе не вредна», Один же не учёный боле, Его никак достать со дна. Но коль пистоны вместо пули, Наука смолвит чепуху. «Щёлк-щёлк» – все будто в карауле, «Бабах!» – и каждый уж в смеху. Дымок струиться, запах серы, Нервов натянута струна. Вот бы такие револьверы Шли в ход, когда идёт война!.. Но завуч вдруг игру заметил, И не совсем проникнул в суть. Умней не выдумали дети, Чем пригласить его примкнуть!

Не всё, однако, просто далось, И кто-то даже скорчил рожи. Алёшу аж взяла усталость (И он писал английский тоже). Картёжный опыт-многолетка, Возможно, и поднял удачу. Не знаешь – просто тыкай в клетку, И шанс решить есть тест-задачу. А вот списать здесь невозможно (Хотя есть всё же мастера): Не привлекать вниманье сложно, Так что не стоит свеч игра. А кто сумел – хвала ему, Но что тем делать в универе? Таких ВУЗ, судя по всему, Прескоро выставить за двери!

– Эй, Толик, ты чего разулся? Списать, неужто, восхотел?! – Да камень вредный подвернулся; Мне до шпаргалок нету дел! – Эрнест, почто глядишь в окно? Сорока, думаешь, поможет? – Ага, вот если б! Как смешно. Се на раздумья не похоже? – Никита, не скачи на стуле! Ты не на велике, понятно? – Однако вы и сказанули! Но ноги затекли изрядно. – Эй, Даша, подсказать не думай — Балбеса лучше подлови! – Совет мой куплен крупной суммой — Есть сделка сделкой. Се ля ви11!