Цитаты из книг автора «Борис Акунин»

ибо что толку злиться на обстоятельства, изменить которые невозможно? Научись получать от них выгоду либо приятствие, и тем будь отраден.

Слова были окончательные, Ката это поняла и больше не спорила, только заплакала. – Не выдумывай себе грустных снов, выдумывай радостные, – погрозил пальцем Учитель.

Задаешь себе вопрос про нужное – жди ответа. Он придет. А если тебе скучно, противно глядеть вокруг – глядишь внутрь себя, и там полная твоя воля. Хочешь, чтоб было красиво – придумываешь. Хочешь, чтоб было увлекательно – тож. И живи истинной жизнью внутри себя, как в хорошем доме, со своим убранством, а наружу гляди через окошко, кому ни попадя дверь не открывай.

Касаемо благих или неблагих намерений Высшей Силы он сказал: «Мне, Мансэю, приятнее верить в хорошее, потому что по природе я добр. А тем, кто по природе зол, приятнее верить в плохое».

Я верю в Будду, потому что верить мне интереснее, чем не верить

Я давно поняла: всяк человек сам себе выбирает и муку, и кару.

Унаследовав плохо организованное, примитивное государство с повадками полуразбойничьего варяжского княжества, с дикими верованиями, человеческими жертвоприношениями, без письменной культуры, Владимир сделал Русь органичной частью тогдашнего цивилизованного мира. Его держава ни в чем не уступала другим европейским странам, а иные из них и превосходила.

Верноподданнейший публицист профессор М. Погодин взывает к новому государю: «Зло пустило у нас такой корень, что без хирургической операции подчас ничего не сделаешь. Все места обросли каким-то диким мясом форм, привычек, беззаконных доходов, преданий гнусных, освященных давностью, даже в глазах порядочных людей… Как бы то ни было, медлить нечего, а надо приниматься тотчас за дело… Надо вдруг приниматься за все: за дороги, железные и каменные, за оружейные, пушечные и пароходные заводы, за медицинские факультеты и госпитали, за кадетские корпуса и училища мореплавания, за гимназии и университеты, за промыслы и торговлю, за крестьян, чиновников, дворян, духовенство, за воспитание высшего сословия, да и прочее не лучше, за взятки, роскошь, пенсии, аренды, за деньги, за финансы, за всё, за всё».

Фрейлина Тютчева, близкая к царской семье и относившаяся к ней с благоговением, сетует: «В публике один общий крик негодования против правительства, ибо никто не ожидал того, что случилось. Все так привыкли беспрекословно верить в могущество, в силу, в непобедимость России. Говорили себе, что, если существующий строй несколько тягостен и удушлив дома, он, по крайней мере, обеспечивает за нами во внешних отношениях и по отношению к Европе престиж могущества и бесспорного политического и военного превосходства. Достаточно было дуновения событий, чтобы рушилась вся эта иллюзорная постройка».

Я уже писал о том, чем отличаются друг от друга выдающийся, средний и скверный правители: первый сам вырабатывает программу действий и успешно ее осуществляет; второй просто плывет по течению; третий начинает плыть против течения, барахтается, захлебывается (часто – кровью) и становится камнем, который тянет государство ко дну.