Глава 5. Изгой

– Проснись! Эй, ну проснись же! – кричал Спайк.

Детский плач проносился по комнате, будто сквозняк из чужой боли. Медик распахнул глаза, не сразу понимая, где он. В голосе Спайка звенел ужас. – Быстрей! Хватай всё самое сильное! Новенький… он умирает! – выдохнул мальчишка и вылетел из кабинета, как пуля.

 Медик подскочил. Сердце грохотало. Он метнулся к стеллажу, на ходу накидывая халат. В руку легли ампула с адреналином, бинты, горсть таблеток в разноцветных флаконах. Уже на пороге он замер. Шкафчик. Рывком распахнул дверцу и выхватил маленькую склянку с густой тёмной жидкостью. Кровь. Его кровь. На крайний случай. Он прижал её к груди и рванул вниз, перескакивая ступени – минус пятый этаж, туда, где каждая секунда могла стать последней. У школы были свои правила. Не прописанные – выстраданные. У каждого цикла – свой ритм. У каждого демона – своя цена. Но в тот день всё пошло наперекосяк. И вся тяжесть – рухнула на плечи Седьмой.

       Она стояла на коленях. Перед ней – тело. Совсем молодой парень. Лет двадцати. Обугленная кожа, запёкшаяся кровь. Пульса почти нет. Пальцы Седьмой дрожали. Она приложила их к его запястью, будто надеясь – вдруг сердце ещё шепчет?

– Ну же… – прошептала она. – Живи…

 Глаза метались. Паника боролась с решимостью. Она больше не выглядела руководителем. Только женщиной. Измотанной. Оставленной наедине с ужасом. – Вы думаете… – выдохнула она сквозь зубы, – я ради этого заключала договор с высшим демоном? В голосе дрожала не злость – отчаяние. Но вот голос взорвался: – Я тебе даю тех, кто боится! Ты даёшь нам защиту и схрон! Никогда мы не договаривались, что ты будешь калечить людей, больная сука!

Её крик отозвался в стенах гулким эхом. Пустота молчала. В этот момент вбежал Медик, запыхавшийся, за ним – Спайк. Мальчишка испуганно вглядывался в лежащего на полу, будто в старшего брата, которого не должен был увидеть вот так.

– Все вон! Кроме тебя, Медик! – рявкнула Седьмая. Стражи, молча, словно тени, потянулись к выходу. Один из них подхватил Спайка за плечо, уводя прочь. Тот сопротивлялся, но взгляд не отрывался от тела. Когда дверь закрылась, Медик опустился рядом.

Глянул на то, что осталось от юноши.

– …Бог ты мой. Что с ним?..

 Седьмая потерла висок, голос её сорвался. – Я не знаю. Его нашли у входа к Лилит. В таком виде. Она будто пыталась его убить… – Вводи его в кому. Он не выкарабкается, – сказала она. Глухо. Не как приказ, как приговор самой себе.

Он вскинул взгляд. – Ты так легко просишь меня… убить человека? Своими руками?

– А ты, – резко парировала она, – что, перевяжешь его – и он встанет? Улыбнётся и пойдёт?

Он будет умолять, чтобы его прикончили. От такого… не возвращаются. Медик молчал. Его рука медленно потянулась в карман. Пальцы сомкнулись на чём-то холодном. Он вытащил склянку. Золотая кровь вспыхнула в тусклом свете, как капля солнца среди мрака.

 Глаза Седьмой расширились. – Ты… – она сделала шаг вперёд. – Ты всё это время держал при себе… кровь Высшего?!

 Молчание окатило помещение. – Ты же понимаешь, что с тобой сделают за это?.. Да будь ты кем-то другим – тебя бы уже бросили в карцер на месяц циклов. Только потому что ты ещё полезен – ты стоишь здесь, а не на цепи.

 Медик чуть отвёл взгляд. Почти шепчет: – Она принадлежала ему. Я просто… сохранил.

 Медик подошёл ближе. Опустился на колени, держа склянку в руке. Кровь внутри словно жила своей жизнью – густая, золотистая, текучая, как расплавленная медь. Она светилась. Дышала.

– Всего… пять капель… – пробормотал он, разглядывая содержимое.

– А, чтобы это залечить, он, сука, весь должен в ней искупаться! – сорвалось с языка Седьмой. Голос дрогнул, нервы на пределе.

– Есть идея, – произнёс Медик. Тихо. Как будто сам себе. Он наклонился над телом, аккуратно приоткрыл парню рот… и замер.

– Ты совсем с ума сошёл?! – взорвалась Седьмая. – Она может подчинить его, убить, обратить! Ты что, пророчества не слышал?! Это кровь ВЫСШЕЙ! Это не лекарство, это оружие!

 Медик не отрывал взгляда от юноши. – Не думаю, что ему может стать хуже, чем сейчас.

 Одним резким движением он влил кровь.

– СТОЙ! – вскрикнула Седьмая, пытаясь схватить его за руку.

 Но было поздно. Кровь уже стекала по горлу. Прошла минута. Слишком долгая. Слишком безответная. Медик бросил взгляд на Седьмую. Та молчала, как будто молилась без слов. Он сглотнул.

– Похоже, запрет был не просто так, – хрипло выдохнул он. – Добро перевели… в какую-то жуткую альтернативу.

       В этот момент тело дёрнулось. Судорога. Вторая. Потом третья – сильнее. Как будто невидимые цепи начали разрывать его изнутри. Из горла хлестнула кровь. Свет. Резкий, как взрыв. Над его головой появился нимб – сияющий, белоснежный, как лезвие, вращающийся, как солнечный диск. Он вспыхнул, ослепляя, будто световая граната в ночи.

 Седьмая зажмурилась, заслонив глаза. Медик отшатнулся, прикрываясь рукой.  И в ту же секунду – трещина. Нимб раскололся пополам, будто зеркало, брошенное на камни. Осколки посыпались вниз и испарялись, тая, как снег на чёрной плите. Половина осталась, паря над телом, пульсируя мягким белым свечением.

– О боги… – прошептала Седьмая. Лоб юноши начал вспучиваться. Кожа треснула, разъезжаясь в стороны, как смятая ткань. Из раны вышла кость. Острая. Изогнутая. Кровь стекала по виску. Рог. Огромный, как у зверя, которого никогда не показывали в священных книгах.

– Он… он обращается! Зови стражу! – вскрикнула Седьмая.

– Погоди. – Медик схватил её за запястье.

– У нас договор. Если он действительно обратится – она тут же заберёт его душу. А мы… на её территории. Пока он в этом теле, у нас ещё есть шанс.

 Седьмая дрожала. Не от страха за себя. Она сжимала кулаки – белые костяшки, стиснутые зубы. Это был страх… за своих. Все сто душ в этом проклятом месте были её детьми. Каждого она защищала, как могла. И каждый новый потерянный – прожигал дыру в груди.

Тело продолжало меняться. Глаза распахнулись – резко, будто от толчка. Один – горящий голубым, неестественным светом. Второй – наливался кровью, зрачок расползался, белок чернел. Пальцы вытягивались. Суставы трещали. Ногти – удлинялись, чернели, словно кости прелого дерева. Он сорвал с себя пуговицы – костюм рассыпался. На груди – вспышка жара. Символ. Вырастающий изнутри. Не просто круг – пентаграмма, но… искажённая, сложная, многослойная, будто сама структура иной реальности. Она горела на коже. Жгла. Пульсировала. Седьмая всматривалась в выжженную пентаграмму на груди. Символы пульсировали, словно дышали.

– Она запечатывает его… – прошептала она. – Если не остановится – он умрёт как демон.

 Пламя в знаке дрогнуло и потухло. Пентаграмма медленно исчезала, будто впитываясь в кожу. Свет на лбу погас. Рог, торчавший из рассечённой кости, начал втягиваться обратно, скрываясь под кожей.

 Глаз – тот, что сиял холодным голубым – мерк. Второй, налитый кровью, постепенно обретал белок. Дыхание стало ровнее.

– Всё… – выдохнула Седьмая. – Всё уходит…

 Но в следующую секунду – вспышка. Вторая. На груди выжигался новый символ. Уже не круг, не пентаграмма. Треугольники. Символы. Углы. Геометрия, чуждая человеческому восприятию. Как будто сама материя делала надпись. Нимб над его головой задрожал. Посерел. И начал сыпаться осколками, исчезая, словно выдох пепла в ночи. Тело расслабилось. Форма стала прежней. Руки – человеческими. Кожа – ровной. Символы растворились. И вдруг – вдох. Он открыл глаза.

Мир плыл. Цвета и формы сливались в безмолвие. В груди жгло. Будто глотнул раскалённого воздуха. Он попытался пошевелиться – пальцы дрожали, мышцы наливались тяжестью. – Живой… – донёсся до него чей-то голос. Он вдохнул ещё раз. И ещё. Рот приоткрылся, но язык не слушался. Мысли сбивались, но внутри… внутри пульсировало одно слово. Одно имя. Оно всплыло не из разума – из глубины.

– Даниил… – прошептал он. Меня зовут… Дэни.

– Твою мать… знал бы ты, как нас напугал. – Медик выдохнул, опускаясь на пятки.

– Мне даже ад отказал в смерти… из-за вас. – прохрипел парень, с трудом дыша.

 Седьмая и Медик переглянулись.

– То есть… спасибо, – добавил он после паузы, с тенью издёвки.

 Седьмая фыркнула, спрятав облегчение за язвой: – Ты тут день от роду – а уже шороху навёл на весь цикл.

– Имя вспомнил? Или хоть что-то ещё? – спросил Медик, подаваясь ближе.

– Нет. Только имя. Оно будто выжигалось у меня в сознании. А что вообще произошло?

– Ты совсем ничего не помнишь? – уточнила Седьмая.

– Помню… Жжение. Боль по всему телу. И… я вошёл в Диабло.

 Медик нахмурился. – В бар?

– Нет. Огромный отель. Мне там даже костюм выдали. Я… смутно помню, но… я почти поел. – он скривился, будто проговорить это было стыдно.

– Всё-таки дело не в баре… – пробормотала Седьмая.

– А что это вообще за “дело” с этим Диабло? – спросил Дэни, приподнимаясь.

– По договору о защите школы… – начал Медик, но не успел договорить.

– Прекрати. – резко перебила его Седьмая

– Поверьте, я здесь очень давно. И не один год мы искали выход. Многие, кто были мне дороги, пытались… Их больше нет. Просто не пробуйте. – голос Седьмой дрогнул, но взгляд был стальной.

 Молчание повисло между ними. Неловкое. Нелепое. Дэни нарушил его первым:

– Я так понимаю, то, что со мной произошло – это ваш обряд посвящения в секту?..

– И какого чёрта я там чуть не сдох?

 Ответа не последовало. Он смотрел на них – и понимал: они тоже не знают.

– Всё должно было быть иначе, – наконец заговорила Седьмая. Вся наша защита держится на страхе. Мы кормим Лилит страхом. Это основа договора. Если не питать её – она слабеет. А значит, и защита исчезает. Лилит – наша спасительница. То, что произошло… это было недоразумение.

 Она отвернулась, голос сорвался на холод.

– Медик, отведи его. Пусть отдохнёт. Я… спущусь к Лилит сама.

– Её выходка… непростительна.

 Сама она дрожала изнутри. Хотела бы сказать Дэни, что он в безопасности. Но как можно утверждать то, в чём не уверена сама? Мысли терзали её. Что будет, когда она спустится к Лилит? Почему новичок узнал, что Диабло – это не бар, а отель? И как пережить, что он, едва ступив за порог, уже едва не погиб… от рук той, кого они называли защитницей?

Медик и Дэни поднимались по лестнице.

– Я дал тебе выпить кровь демона, – выдавил из себя Медик.

 Дэни усмехнулся, обернувшись: – А я думал, ею только раны поливают.

 На лице медика читалась тревога. – По правилам… это запрещено.

– Я не знал, что произойдёт. Ты начал… обращаться. Но почему-то всё остановилось.

 Он помолчал.

– Ты чуть не умер. Что-то во всём этом мне совсем не нравится…

Дэни положил руку на плечо медика. Тот поднял взгляд – тревожный, будто только сейчас осознал весь масштаб происходящего.

– Ты видел отель! – прошептал он, а потом, вздрогнув, резко добавил: – Его столько циклов искали… А у тебя он был под носом! Нам нужно к Аяксу. Бежим!

– А может, кто-нибудь наконец объяснит, что все от меня хотят?! – проворчал Дэни, бросившись следом.

       Они мчались по лестничным пролётам, пролетая этажи, как в горячке. У Дэни всё сливалось: стены, ступени, тени. Он не успел осознать, где оказался, как перед ним распахнулась дверь.

       Комната была тесной – квадратов десять, не больше. Книги, тетрадки, мусор. Груда пустых бутылок от дешёвого виски, исписанные листы, заметки, карты. Пахло плесенью, потом и пеплом. Единственная лампочка, висевшая на проводе, не справлялась с тьмой. Аякс сидел на спальном мешке посреди всего этого хаоса. Чудаковатый, с заросшей бородой, в мятой рубашке и взглядом человека, который уже давно не верит ни в богов, ни в спасение. Он уставился на пришельцев, и в этом взгляде росло раздражение. А потом оно сорвалось в слова:

– Нет алкоголя – нет информации. Я вам не сраный гугл.

– Аякс… он был в Диабло. Это отель! – выпалил Медик.

 На этих словах пьянчуга будто протрезвел. Вскочил, подбежал к столу, откинул груду бумаг и выхватил дневник. Он точно знал, где искать – пальцы сработали быстрее мысли. Он перелистал страницы – и замер.

– Это уже было… Точно. “Отель Диабло” … Третий пытался.

 Он проговорил это себе под нос, словно в бреду.

– Объясните, наконец, что происходит?! – голос Дэни сорвался. В нем чувствовалась усталость. Каждое новое слово не приближало к пониманию, а только глубже топило его в чужом безумии.

 Аякс поднял на него взгляд. – Она отпустила тебя живым? Я не верю.

 Он нащупал в груде бутылок одну с остатками Джеймсона и сделал глоток.

– Он вышел обугленным! – резко перебил его Медик. – Лилит просто не успела добить. У нас же договор! Она не калечит наших, слышишь? Не калечит!

 Аякс оглянулся на дверь, вышел в коридор, убедился, что никого нет, и вернулся. Запер замок.

 Подошёл к Дэни, протянул руку: – Аякс.

– Дэни.

 Они пожали руки. Аякс снова приложился к бутылке – предложил, но все отмахнулись.

– Ну и славно. Мало осталось, – буркнул он. – А по поводу договора… В нём прописано: мы даём ей страх – она даёт нам защиту. Никто не сбегает. Никто не должен даже думать о выходе. Все живут – и умирают – в своём мышином логове.

– Да я не собирался сбегать! – возмутился Дэни. – Я даже не знал, куда меня тащат!

– Вот это и есть самое интересное, – хмыкнул Аякс. – Но ты не просто вошёл. Ты миновал барьеры. А они не для всех.

– Отель – её дом. Её логово. Ты попал туда, как будто по зову. Как будто… тебя там ждали.

 Дэни замер. В глазах – растерянность. – Но я и не хотел туда. Я даже не знал, что это отель…

 Аякс посмотрел на него внимательно, с неожиданной мягкостью.

– Я не сомневаюсь, мой мальчик. Но мне кажется – она знает о нас больше, чем мы думаем. Она чувствует. В каждом, кто хочет уйти, кто мечтает о свободе – она чует опасность. Но ты… ты не просто хочешь сбежать. Ты хочешь идти наперекор. Быть не таким, как мы. И вот её чуйка и сработала. Всех таких она истребляла. Но ты…

 Он не договорил. Просто замолчал. И в этой тишине было больше смысла, чем в сотне слов.

– Это же то, что ты с Третьим искал, – вставил Медик.

– Безусловно. Третий тоже вошёл в Диабло. Но когда его вытащили – у него уже не было ног. Всё тело – обуглено. Разодрано. Он прошептал только одно: «Диабло… отель…»

 Голос Аякса дрогнул. Он допил Джеймсона и кинул бутылку к остальным.

– Тогда я хотел ворваться внутрь. Вернуть его. Забрать ноги. Забрать грёбаную кровь Лилит. Но… меня схватили. Пришёл Первый. И просто… отдал его ей. Без сожаления. Он замолчал.

– А ты, Дэни… ты вышел целым. И, боюсь, это намного страшнее, чем если бы ты сгорел. Скорее всего… Седьмая уже идёт сюда. Так что валите ко всем чертям, пока можете.

 Он подошёл к двери, приоткрыл её, глянул наружу. – Мы на третьем. Два здоровяка рыщут по комнатам. Идут сюда.

 Он быстро вернулся, открыл ящик стола и достал старый револьвер.

– Он с холостыми. Напугайте толпу. Пусть она поможет вам уйти.

 Он подмигнул: – Используйте суматоху.

 Аякс с хриплым криком «Эй, вы, два придурка!» выбил дверь и бросился вглубь этажа.

 Дэни и Медик не стали ждать. Они рванули по коридору, в сторону лестницы, спотыкаясь и задыхаясь. Этажи мелькали, как в бреду. Адреналин стучал в висках, ноги наливались свинцом. Никто ещё не преследовал их – но инстинкт твердил: беги. Пока не поздно. На подходе к основному холлу их встретил человеческий гул. Толпа. Шум. Суета. Свободного прохода не было.

– Что здесь происходит? – спросил Медик, вглядываясь в толпу.

– Седьмая объявила общий сбор, – ответила девушка рядом, не отводя взгляд от сцены в холле.

– Это наш шанс, Дэни, – прошептал он.

 Медик поднял голову и вдруг прокричал во весь голос:

– Лилит порвала договор! Она сожрала новенького!

 Фраза, произнесённая устами человека с доверием, сработала, как спичка в сухом лесу. Толпа зашевелилась. Гул нарастал. В крысиную нору налили воды – и ни одна крыса не собиралась утонуть. Но Медика насторожило другое: ни одного из стражей Седьмой не было видно.

– Дэни! Бежим через толпу к выходу!

 Он только выкрикнул – как вдруг центр холла провалился. Под ногами нескольких бедолаг открылась дыра. Они с криками рухнули в пустоту. Из чёрной пасти медленно показались две кроваво-чёрные лапы. Паника взорвалась. Люди закричали, начали толкаться, давить друг друга.

Кто-то молился. Кто-то звал мать. Кто-то уже не вставал.

– Нет, нет, нет. План меняется. Уносим ноги через чёрный ход! – торопливо, почти шёпотом, скомандовал Медик, толкая Дэни вперёд. Из зияющей дыры поднималось нечто. Темнее ночи. Свет в нём тонул, как вода в песке. Контуры были размыты – но два рога, острых, как клинки, тянулись вверх. И вот – улыбка. Белые зубы. Несколько рядов. Блестят. А потом – глаза. Налитые кровью. И эти глаза искали его. Дэни встретился с ним взглядом.

И в голове прозвучал чужой голос: – Шведский стол.

 Холодный. Противный. Как тонкая сталь, разрезающая мысль.

– Это… это его руки пытались меня убить в отеле? – прошептал Дэни, парализованный.

– Давай познакомишь нас позже. Например – никогда! – заорал Медик и схватил его за плечо.

 Они рванули. Бежали через толпу, спотыкаясь, прыгая через лежачих, врезаясь в плечи.

Позади – ад.

 Крики. Хруст. Рёв. Чудовище мчалось сквозь толпу, разрывая глотки, вырывая сердца, протыкая людей рогами. Оно прыгало от тела к телу, становясь быстрее, точнее, голоднее. С каждым убитым – оно приближалось к своей цели.

– Дэни, берегись! – крикнул Медик.

 Но было поздно. Он врезался в кого-то и вместе с этим кем-то рухнул на пол. Это была девушка. Рыжеволосая. Лет семнадцать. Её голубые глаза встретились с его – полные ужаса и слёз. На лбу – царапина, капля крови. Она схватила его за грудь, повалила на себя – и в этот момент тьма пронеслась над ними. Чудовище промахнулось. Пролетело мимо – и с грохотом влетело в кабинет сбоку. Медик, не теряя ни секунды, ударил ногой по двери, захлопнул её и вбил в петли арматуру, что валялась рядом.

– Без вопросов! В окно! Мы бежали к нему! – крикнул он, хватая обоих за плечи.

 Они переглянулись. Кивнули. И вылетели в окно.