1

Чикаго, три дня назад

– Тебе надо сходить со мной хоть на один бой, – в очередной раз предлагает мне Скотт, нагибаясь над чёрной мраморной столешницей и громко втягивая одной ноздрёй полоску белого инея.

– Я подумаю, – снова вру я ему, потому что совершенно не хочу смотреть, как огромные мускулистые мужики ломают друг другу хрящи и кости.

И вообще, откуда у мужчин такая тяга смотреть на других мужчин? Никогда не понимала этого.

Я лежу на огромной, как, впрочем, и всё в апартаментах моего парня, кровати, и с тоской рассматриваю рисунок лунохода на его футболке. Он замирает, зажмурив глаза и зажав пальцем одну ноздрю, пока эта сраная дурь не ударит ему в мозг. Я это точно могу понять по его алому члену, торчащему из-под толстовки: вот он мгновенно твердеет, наливается и выскакивает из его паха, плавно пружиня на весу.

Что это вообще за идиотская привычка разгуливать по дому в одной футболке без трусов?! Он что, думает, что это так сексуально? Что я вообще делаю здесь, – в очередной раз задаюсь я вопросом, когда Скотт направляется к кровати, хватает меня за лодыжку и притягивает к себе:

– Подумай, малыш… – и его пальцы уже отодвигают край моих трусиков, зарываются в мою плоть, начинают неумело и слишком жёстко теребить её, и я морщусь от лёгкой боли.

Но он принимает это за возбуждение, как и всегда, и вот он уже наваливается на меня сверху, резко входит, и его мокрые губы утыкаются в мою шею, едва скользнув по скуле. Я не чувствую ни особого возбуждения, ни дискомфорта. Просто принимаю это как данность: стандартный рутинный секс с моим бойфрендом по средам, так ведь это называется?

Всё расписано по минутам: сейчас он остановится, потом начнёт двигаться медленнее и более плавно, чтобы растянуть кайф, и моё тело наконец-то начнёт отзываться, теплея и наполняясь заветной влагой. Я смотрю на крутящиеся над нами лопасти вентилятора под потолком и прикрываю глаза, представляя, что я сейчас на борту гудящего самолёта.

Концентрируюсь на ощущениях. Надо всё-таки отдать Скотту должное: даже без предварительных ласк и прелюдий он технично и методично довольно быстро доводит меня до оргазма. Я кончаю первой, пока его член всё ещё раскачивается во мне, как неутомимый челнок. Да, это немного меня в нём напрягает: я уже получила своё, а он продолжает плыть надо мной с отрешённым видом, стиснув челюсти, громко постанывая, и луноход на футболке всё ещё маячит перед моими глазами.

– Да, да, детка, – повизгивает он, уже приближаясь к финалу, и я помогаю ему, вцепившись в его ягодицы и лаская подушечкой пальца его анус. Этого хватает, чтобы он мгновенно разрядился, бормоча: – Fuck… – обрушиваясь на меня всем весом своего тела. – Люблю тебя, Дженни, – смотрит он в глаза, ласково проводит ладонью по моей щеке.

И это мгновение нежности, которое он дарит мне после каждой близости, снова ломает меня. Ломает мою хрупкую решимость порвать с ним. Начать всё заново. Потому что я понимаю, что отношения – это работа. А Скотт – самый лучший из всех моих немногочисленных парней, с которыми я когда-либо встречалась.

– Я тоже, – улыбаюсь я ему в ответ, и вижу, как теплеет его лицо.

Ведь это и есть любовь? Быть вдвоём, проводить время. Строить планы, в конце концов. Хотя, если честно, я не до конца уверена в планах Скотта. Впрочем, как и в своих.

Он прикусывает снова моё плечо, и тянется куда-то под подушку. Шарит под ней, вытягивая бархатную алую коробочку, и у меня всё внутри обрывается, когда я понимаю, что это может быть. Тот самый момент? Но почему не в каком-нибудь дорогом ресторане? Или как это обычно делается. И я сейчас должна буду что-то ответить? Сейчас, когда я вообще ни к чему не готова?

Я смотрю на эту коробочку, словно мне сейчас протягивают гранату, и Скотт хрипло шепчет:

– Это тебе, детка. Открой.

Трясущимися руками я открываю её, готовая к самому страшному в моей жизни, и тут же выдыхаю от радости. И облегчения.

– О боже, как красиво, Скотт! Что это? – хотя и сама отлично вижу, что это всего лишь пара серёжек, а не кольцо.

Слава Богу!

А ещё это первый подарок, который я получила от своего парня за два года. Если, конечно же, не считать денег на нижнее бельё. Эта его одержимость дорогим бельём… Иногда это меня тоже очень беспокоит, но мы же всего лишь пока встречаемся.

– Я подумал о тебе, когда увидел их, – с довольным видом объясняет мой бойфренд, когда я с восхищением рассматриваю два крошечных бриллианта.

Хотя, по правде говоря, я знаю наверняка, что для него это соврешенно незначительная сумма.

– Спасибо, – уже начинаю примерять я гвоздики перед ним, раздумывая, чтобы это значило, как вдруг на компьютере на столе начинают моргать окошки мессенджеров.

– О, мои сотрудники проснулись, – с довольным видом вскакивает мой парень, и всё так же, в одной футболке и с полуторчащим из-под неё членом, плюхается в кресло перед монитором.

Я слышу, как он начинает недовольно выговаривать своим разработчику, то ли из России, то из Украины по поводу очередного проекта, а они оправдываются в ответ, смешно коверкая американские слова.

– Прости, Скотт, мне нужно ещё буквально два часа. У нас снова воздушная тревога. Вчера отключали электричество… – именно так в голливудских фильмах изображают восточноевропейский акцент с этим раскатистым «р».

– Да мне насрать, Андрей! – визжит в камеру мой бойфренд. – Я тебе плачу достаточно, чтобы ты мог поднять свою жопу и засесть в бомбоубежище, – высказывает он невидимому для меня программисту, и я могу видеть, как под столом снова напрягся его член.

Его что, это возбуждает?! Не могу поверить в это, и я поспешно натягиваю на себя джинсы и толстовку. Хочу поскорее уйти, чтобы не видеть, как Скотт орёт на беззащитных подчинённых, которые полностью от него зависят.

– У меня был дедлайн, и ты его срываешь! Ты знаешь, сколько, мать твою, я теряю на этом проекте из-за тебя?! Сколько сотен тысяч долларов, а?! – я вижу, как на раскрасневшемся от гнева лице Скотта надувается вена.

Мне кажется, она сейчас лопнет. Или его хватит удар.

– Прости, Скотт, я всё исправляю, – чуть ли не рыдает на другом конце планеты взрослый мужчина, а его босс продолжает:

– Да на твоё место уже есть ещё пятьдесят желающих за гораздо меньшие деньги! Я, что ли, мать вашу, виноват, что у вас там дома бомбят?! Я плачу тебе до хрена бабок, а ты меня подставляешь! У тебя полчаса, – вырубает он видеоконференцию и поднимает на меня лицо.

И я уверена, что если бы можно было сидеть перед монитором голым и дрочить, то он бы сейчас залили спермой весь экран.

– Ты уже уходишь, детка? – спрашивает он, как ни в чём ни бывало. Встаёт, подходит ко мне, и его рука уже мягко ложится на мою грудь. – Может ещё разок? А то что-то я возбудился… – шепчет он и лижет мне шею, но я вспоминаю эту безобразную сцену у компьютера, и мне хочется поскорее скрыться.

Забыть о ней.

– Слушай, зачем ты так разговаривал с Андреем? – отстраняюсь я от Скотта. – Ты же знаешь, какая сейчас у них ситуация.

– Ну так я и помогаю, чем могу, – кладёт он ладонь мне на бедро и сжимает его. – Никто им столько не заплатит, так что можно сказать, я альтруист. Хотя мог бы ещё и сэкономить… Вон, ребята из Нигерии готовы впахивать за гораздо меньшие бабки, – прикусывает он мочку моего уха, но я отстраняюсь.

– Мне пора. Уже поздно, – беру я свою сумочку, и тут Скотт останавливает меня:

– Подожди, – уходит он куда-то вглубь комнаты.

Что ещё? Я начинаю нервничать.

Может быть сегодня, в виде исключения, он попросит меня остаться на ночь? Чего не случалось ни разу за всё время, что мы вместе.

Но вместо этого Скотт возвращается, протягивая мне две смятые десятки:

– Это тебе на такси. Как раз остались от сдачи, – и я беру скомканные бумажки. – Подумай о бое, у меня есть пригласительные, – уже направляется он к с своему рабочему месту, где постоянно квакают новые уведомления. – Пока, детка, —погружается он в свой рабочий день, который у него начинается как раз вместе с европейским континентом, где сейчас как раз наступает утро.

Я прохожу по бесконечному мраморному коридору, в очередной раз поражаясь этой вычурной безвкусице. Такое чувство, что застройщик решил напихать сюда как можно больше дорогущих материалов, чтобы потом впарить это всё какому-нибудь разбогатевшему миллениалу наподобие Скотта. Гранит, хром и гигантские сверкающие поверхности. В этой квартире невозможно жить. Ну так, разве только трахаться раз в неделю.

И я с облегчением переступаю её порог.

И только внизу, уже садясь в такси на Ист Монро, я вспоминаю, что оставила подарок Скотта на прикроватной тумбочке.

– Томпсон, к тебе курьер, – кричит мне через весь офис Джейсон, и я выползаю из своего кубика.

Забираю пакет и снова иду в свой рабочий уголок. Не глядя, вскрываю его, ожидая увидеть документы от Yellow Publishers, но вместо этого на мой стол выпадает простой конверт, без каких-либо опознавательных знаков. Открываю его и не могу сдержать улыбку.

Скотт. Он всё-таки решил добить меня своими подпольными боями. На куске дорогого дизайнерского картона напечатаны только три строчки:

Ms. Jennifer Thompson +1 East 115th Street, 33 9 p.m. 4^th of April

(Англ. «Мисс Дженнифер Томпсон +1, Ист 115, 33, 21.00 4 апреля – здесь и далее перевод автора)

– Ого, что тут у тебя? – вздрагиваю я от жизнерадостного щебетания своей подруги Робин, которая, перегнувшись через стенку отсека уже читает через моё плечо пригласительный. – Это же, кажется, где-то в районе Пулман? – орёт она чуть ли не на весь офис, привлекая излишнее внимание.

– Да тише ты, а то сейчас Стив с Брендоном сбегутся, – шиплю я на коллегу. – Это всё Скотт, прислал мне пригласительный на подпольный бой, ну ты же понимаешь, – многозначительно смотрю я на Робин.

Да, мы с ней обе знаем, как мой бойфренд помешан на всём этом. Особенно после того, как он сделал сайт для одного русского рестлера, и теперь представляет его всем как своего лучшего друга. Как будто от того, что он зависает с брутальным крутым чуваком, ему передастся частичка его мужественности.

Но нет, и я снова вспоминаю его белую голую задницу, торчащую из-под глупой футболки с луноходом. Брутальность явно не его конёк.