Глава 8

Проверка

В разведке не принято верить сразу полученной информации. Ни за деньги. Ни за убеждения. Ни даже полученной от серьёзно скомпрометированных источников. Особенно если речь идёт о сотруднике иностранной спецслужбы, который внезапно решает предложить свои услуги.

Слишком много в истории разведки было провалов связанных с двойными агентами, провокациями, оперативными играми и людьми, которые сначала продавали государственные секреты, а потом оказывались наживкой для чужой контрразведки. Поэтому первое правило любой вербовки звучало просто: проверяй всё, даже то, что кажется очевидным.

Подземный уровень Посольства США в Москве.

Помещение оперативно-технического отдела резидентуры ЦРУ больше напоминало лабораторию крупной технологической корпорации, чем кабинет разведчиков. Мониторы. Серверные стойки. Закрытые линии связи. Карты. Схемы. Фотографии.

На центральном экране сейчас находилось досье на Николая Бореева. Полковник БВР. Стаж службы — двадцать семь лет. Специализация — агентурная работа и операции нелегального аппарата. Женат. Двое детей.

Кристофер листал материалы с профессиональной сосредоточенностью хирурга.

— Биография почти идеальная, — негромко произнёс он. — Слишком идеальная.

Майкл сидел напротив с чашкой остывшего кофе.

— Это плохо?

— Для русского разведчика — да.

Он вывел на экран фотографию Николая. Спокойное лицо. Уставшие глаза. Аккуратная седина на висках. На них смотрел человек, которому хотелось доверять. Именно это больше всего и настораживало.

— Смотри сам, — продолжил Кристофер. — Академия с отличием. Три зарубежные командировки. Никаких серьёзных взысканий. Участие в успешных операциях. Хорошие характеристики. Конфликтов почти нет.

— Почти?

— Последние месяцы.

Майкл сразу поднял взгляд. Кристофер открыл новую папку.

— После назначения генерала Быкова у Бореева начались проблемы.

На экране появились служебные отчёты. Замечания. Нарушения дисциплины. Опоздания. Жалобы. Информация об употреблении алкоголя.

Майкл задумчиво кивнул.

— Вот это уже похоже на человека, который может сломаться.

— Или на человека, которого специально готовят под перебежчика, — спокойно заметила Катрин.

Она стояла у стены, листая распечатки.

— Слишком аккуратно всё развивается.

— Объясни.

Катрин бросила документы на стол.

— Русские прекрасно знают, как мы думаем. Идеальный офицер внезапно начинает: пить, конфликтовать с начальством, эмоционально выгорать, чувствовать себя недооценённым. Она посмотрела на фотографию Николая.

— Это практически учебник по подготовке легенды для будущего «предателя».

Майкл нахмурился:

— Но если это игра — зачем им рисковать сотрудником такого уровня?

— А если он настоящий? — вмешался Робби. — Тогда всё сходится. Усталый офицер. Карьерный тупик. Новый начальник. Алкоголь. Возрастной кризис.

Кристофер покачал головой:

— Меня смущает другое.

— Что именно?

— Его специализация.

Майкл сразу понял.

— Нелегалы?

— Да.

В комнате стало тихо. Даже среди разведчиков работа с нелегальным аппаратом считалась высшей математикой профессии. Это были люди без дипломатического прикрытия, без официальной защиты, не имевшие права на ошибку. И доступ к ним получали только сотрудники, которым доверяли абсолютно.

Майкл медленно выдохнул:

— Если полковник такого уровня действительно решил перейти…

— Тогда мы сорвали джекпот, — закончил Робби.

Катрин подошла ближе к экрану. Внимательно посмотрела на фотографию Николая.

— А мне кажется, он очень устал.

— Ты это по фотографии определила? — усмехнулся Майкл.

— Нет. По глазам.

Она несколько секунд молчала.

— Люди, которые собираются предать свою страну ради денег, обычно выглядят иначе.

— А как выглядят люди, которые предают не ради денег?

Катрин не ответила сразу.

— Как люди, которые больше не верят никому.

В помещении снова повисла тишина. Кристофер переключил экран. Теперь появились: маршруты передвижений Николая, фотографии его встреч, аналитика наружного наблюдения, данные по служебным контактам.

Майкл задумчиво изучал материалы.

— А что говорит «Глуми»?

Робби открыл отдельную папку.

— «Глуми» подтверждает общую оценку. Бореев считается сильным профессионалом, но в последние месяцы якобы начал конфликтовать с руководством.

— Якобы?

— Источник осторожничает.

Катрин тихо спросила:

— Он боится?

Робби пожал плечами:

— «Глуми» всегда боится. Именно поэтому до сих пор жив.

Гиббс, до этого молча слушавший разговор, наконец поднялся.

— И это мне тоже не нравится.

Все посмотрели на него. Резидент ЦРУ медленно подошёл к экрану.

— Наш источник внутри БВР никогда раньше не давал эмоциональных оценок. Только факты. А сейчас он будто пытается подтолкнуть нас к определённому выводу.

— Думаете, его ведут? — спросил Майкл.

— Думаю, в Москве всегда кого-то ведут.

Он несколько секунд смотрел на фотографию Николая.

— Но есть одна проблема.

— Какая?

Гиббс слегка прищурился.

— Если Бореев — реальный перебежчик, мы обязаны попытаться его взять.

— А если это операция ФББ?

— Тогда они тоже обязаны попытаться нас взять.

В комнате стало тихо. Потому что именно это и было сутью настоящей разведывательной работы. Не поиск правды. А попытка понять, кто именно первым совершит ошибку. Гиббс медленно перевёл взгляд на сотрудников.

— Готовьте контакт.

— Уже? — удивился Майкл.

— Да.

— Это рискованно.

— Именно поэтому мы и работаем в Москве, а не в Оттаве.

Он снова посмотрел на фотографию Николая. И впервые за весь вечер на лице резидента появилась лёгкая улыбка охотника.

— Посмотрим, полковник Бореев… кто из нас врёт лучше.