Глава 5

Оппоненты

Американские посольства за рубежом всегда строились как неприступные крепости. Они должны быть способны пережить любые катаклизмы: беспорядки, штурмы, войну, государственные перевороты и даже конец света — желательно с минимальными неудобствами для сотрудников дипломатической миссии.

Посольство США в Москве исключением не являлось. Большинство москвичей видели лишь несколько этажей массивного здания, возвышавшегося над землёй. Но основная жизнь объекта скрывалась значительно глубже. Там, под бетонными плитами и слоями инженерной защиты, находился настоящий центр американской разведки в России.

Защищённые серверные. Оперативные архивы. Комнаты связи. Технические комплексы. И специальные помещения, в которых можно было без опасений говорить даже о вещах, способных спровоцировать международный скандал.

Именно в такой комнате сейчас проходило экстренное совещание резидентуры ЦРУ.

За массивным столом сидели пятеро. Во главе — Эрик Гиббс. Советник Посольства США. Руководитель политической секции. И по совместительству — резидент ЦРУ в Москве. Гиббс выглядел человеком, который одинаково уверенно чувствовал себя и на дипломатическом приёме, и в штабной комнате, и во время допроса с пристрастием.

Он внимательно смотрел на лежащий перед ним пластиковый шарик.

Справа сидели Майкл Роббинсон и его жена Катрин. Официально — супруга дипломата. Фактически — кадровый сотрудник ЦРУ с опытом оперативной работы в Восточной Европе и на Ближнем Востоке.

Слева расположились Кристофер и Робби — сотрудники оперативно-технического направления резидентуры.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Первым заговорил Гиббс:

— Майкл… ещё раз. Медленно. Всё с самого начала.

Майкл устало потёр глаза. За последние два часа он рассказывал эту историю уже шестой раз.

— Я вошёл в парилку. Видимость почти нулевая. Через несколько секунд меня схватили за горло. Мужчина. Русский. Хорошая физическая подготовка. Действовал быстро и уверенно.

— Голос?

— Спокойный. Без акцента. Возраст определить сложно.

— Паника?

Майкл усмехнулся:

— У меня?

Гиббс не улыбнулся.

— Отвечай.

— Нет. Скорее… неожиданность.

— Продолжай.

— Он назвал ваше имя. Спросил знаю ли я вас. Потом передал контейнер и предупредил, что за мной наблюдает ФББ.

Кристофер негромко вставил:

— Что соответствует действительности.

Гиббс медленно кивнул.

— Дальше.

— После этого он вытолкал меня из парилки и исчез.

Гиббс задумчиво постучал пальцами по столу.

— И всё?

— Всё.

— Не всё, — неожиданно вмешалась Катрин.

Все повернулись к ней.

Она сидела, положив ногу на ногу, и внимательно изучала текст записки.

— Что именно? — спросил Гиббс.

— Он хотел, чтобы Майкл испугался.

Майкл нахмурился:

— Не понял.

— Такие контакты не проводятся через удушение в бане, если задача — просто передать информацию. Это демонстрация контроля.

Кристофер поддержал:

— Согласен. Сработано очень профессионально. Контакт занял меньше минуты. Без хвоста. Без повторного визуального выхода. Человек явно обучен.

Гиббс откинулся на спинку кресла.

— А теперь главный вопрос… — он посмотрел на всех по очереди. — Это что?

Никто не ответил.

— Провокация? Игра? Вербовка? Дезинформация? Или нам действительно пытаются продать русского крота?

В комнате снова стало тихо.

Первым заговорил Робби:

— Если это провокация, то слишком сложная. Майкла можно было брать прямо в бане.

— Русские не любят мелкие спектакли, — заметил Кристофер. — Если начали игру — значит цель серьёзнее.

— Или наоборот, — тихо произнесла Катрин. — Они хотят, чтобы мы именно так подумали.

Гиббс внимательно посмотрел на неё.

— Продолжай.

— Представьте: они подсовывают нам человека из БВР. Мы начинаем с ним работать. Раскрываем методы. Каналы связи. Формы оперативной работы. А потом выясняется, что всё это время нас вели.

Майкл медленно кивнул:

— Красиво.

— Слишком красиво, — ответила Катрин. — А русские любят правдоподобную грязь, а не театральность.

Гиббс посмотрел на лист бумаги. На нём аккуратными печатными буквами было выведено: «Полковник БВР Николай Бореев. Имя источника утечки разработки «Системы» в США».

Резидент ЦРУ несколько секунд молчал.

Потом спросил:

— Кристофер. По контейнеру?

— Дешёвый пластик. Массовое производство. Таких в России миллионы. Следов нет. Отпечатков нет. ДНК нет. Всё обработано.

— Бумага?

— Обычная. Без особенностей.

— Почерк?

Робби взял слово:

— Печатные буквы. Намеренное сокрытие индивидуальных признаков. Но человек дисциплинированный. Спокойный. Не импульсивный.

— Или очень хочет таким казаться, — вставила Катрин.

Гиббс медленно улыбнулся.

— Вот за это я тебя и люблю.

— За что именно? — спокойно спросила она.

— За профессиональный пессимизм.

Майкл хмыкнул:

— Лично мне всё это не нравится.

— Что именно? — спросил Гиббс.

— Слишком рано. Слишком жирно. Русские не выбрасывают полковников БВР в окно просто так.

— А если он сам выпрыгнул? — спокойно спросил Гиббс.

Майкл задумался. Именно это пугало его больше всего. Настоящий предатель внутри российской разведки мог стать подарком всей их карьере. Но именно такие подарки чаще всего оказывались ловушками.

Катрин вновь посмотрела на записку.

— Здесь есть одна странность.

— Какая?

— Он сразу предлагает имя источника.

— И?

— Настоящие перебежчики редко начинают с главного. Обычно сначала прощупывают почву. Торгуются. Проверяют гарантии. А этот сразу выбрасывает наживку максимального уровня.

— Хочешь сказать, он уверен в своей ценности? — спросил Робби.

— Или уверен, что мы клюнем.

Гиббс поднялся из-за стола. Медленно подошёл к стене, на которой висела большая карта России. Несколько секунд он молчал. Потом тихо произнёс:

— А что если это правда?

Никто не ответил.

— Что если русский полковник действительно решил продать нам человека, который годами кормил Москву секретами Пентагона?

Он повернулся к группе. В глазах резидента уже появился знакомый азарт охотника.

— Тогда это крупнейший успех резидентуры за последние годы.

— Или крупнейший провал, — спокойно добавила Катрин.

Гиббс усмехнулся:

— Именно поэтому я вас всех здесь и собрал.

Он вернулся к столу.