Глава 4

Случай в бане

Особая каста в Центральном разведывательном управлении США — сотрудники, работающие по российскому направлению.

Из более чем двадцати тысяч штатных сотрудников ЦРУ около шестисот занимаются исключительно Россией. Цифра внушительная. Но дело даже не в количестве. Работа против России считается в Лэнгли высшей лигой.

Это практически всегда означало: лучшие курсы подготовки, самые сложные операции, быстрый карьерный рост, повышенное внимание руководства и почти гарантированную возможность однажды вписать своё имя в историю ЦРУ.

Провалившихся здесь не любили. Успешных — боготворили.

Именно к числу таких перспективных сотрудников относился Майкл Роббинсон — первый секретарь Посольства США в России. Официально — сотрудник политической секции. Фактически — кадровый разведчик ЦРУ. Майкл был опасен именно своей естественностью. Высокий, спортивный, спокойный, с лёгкой американской улыбкой и почти идеальным русским языком. Если бы не едва уловимый акцент, его вполне можно было принять за обычного москвича среднего класса.

Он любил Россию профессионально. Изучал её как хирург изучает человеческое тело: внимательно, хладнокровно и с искренним интересом. Именно такие противники были самыми опасными.

Возле Сандуновских бань остановился тёмный седан с дипломатическими номерами. Майкл заглушил двигатель, вышел из машины и открыл багажник. Достал спортивную сумку. Из сумки торчал аккуратно перевязанный берёзовый веник. Над Москвой висел влажный февральский вечер. Майкл вдохнул холодный воздух и направился ко входу.

Из припаркованного неподалёку неприметного автомобиля за ним внимательно наблюдали трое сотрудников Оперативно-поискового управления Федерального Бюро Безопасности. Лучшие представители своей профессии. Потому что наружное наблюдение за кадровыми разведчиками противника — это не просто работа. Это отдельный вид искусства.

Старший группы проводил взглядом американца и хмыкнул:

— Как штык. Каждый четверг. Баня, веник, пиво. Может он русский? А американцем только прикидывается, чтобы нас запутать?

Второй сотрудник лениво потянулся:

— Мне лично без разницы кто он. Главное, что сегодня моя очередь за счёт оперативных расходов в бане париться.

Водитель мрачно жевал бутерброд.

— Кому париться, а кому улицу сторожить вместе с американской машиной.

Старший группы повернулся к нему:

— Не сторожить, Гена. А своевременно выявлять возможную враждебную деятельность иностранных разведок с использованием оперативных методов и технических средств.

Он похлопал водителя по плечу.

— Высокая честь.

— Да пошёл ты…

— Ладно. Михалыч — на выход.

Двое наружников взяли спортивные сумки и направились вслед за Майклом. Гена проводил их грустным взглядом.

— Вот так всегда… Кому-то баня с пивом, а кому-то холодный бутерброд и высокая честь.

Он снова тяжело вздохнул и смачно откусил огромный кусок хлеба с колбасой.

Внутри бань стоял густой запах пара, дерева и горячей воды. Майкл уверенно двигался по коридорам, словно ходил сюда всю жизнь. На самом деле так и было. За три года работы в Москве он успел полюбить русскую баню, научиться пить пиво после парилки, и даже ругаться на печку, как старый советский сантехник.

Двое сотрудников наружного наблюдения держались поодаль. Без суеты. Без прямых взглядов. Без излишнего интереса. Профессионально.

Майкл разделся в отдельном номере, обернулся простынёй, взял веник и направился в сторону хамама.

Один из наружников выждав минуту последовал за ним.

Майкл открыл дверь парилки. Густой пар мгновенно окутал лицо. Внутри почти ничего не было видно. Лишь расплывчатые силуэты. Он осторожно шагнул вперёд.

Из тумана неожиданно раздался низкий голос:

— Здоровеньки булы, православные…

Майкл усмехнулся.

— Добрый вечер.

И в ту же секунду чья-то рука резко схватила его за горло. Сильно. Профессионально. Майкл инстинктивно дёрнулся, но хватка стала только жёстче. Из пара возник силуэт мужчины в войлочной банной шапке, натянутой почти на глаза. Незнакомец приблизился вплотную. Так близко, что Майкл почувствовал запах берёзового веника и крепкого табака.

— Майкл Роббинсон? — тихо спросил незнакомец.

— Я американский дипломат…

— Да хоть папа римский.

Хватка слегка ослабла.

— Слушай внимательно. Времени мало. Сейчас сюда войдёт наружка. Поэтому рот открывать буду только я. Ты понял?

Майкл молча кивнул.

— Знаешь кто такой Эрик Гиббс?

Майкл снова кивнул. Незнакомец достал маленький пластиковый шарик. Тот самый дешёвый шарик, которыми наполняют детские игрушки.

— Передашь ему.

Майкл внимательно смотрел на предмет.

— Видишь, сколько у тебя подходящих мест для хранения? — спокойно продолжил незнакомец. — Но сегодня ограничимся ртом.

Майкл открыл рот. Шарик исчез внутри.

— Сейчас спокойно выходишь отсюда. Идёшь в бассейн. Если начнётся суета — глотаешь. Ты меня понял? Майкл снова кивнул.

— Молодец. Люблю понятливых.

Незнакомец слегка подтолкнул его к выходу.

— И запомни, дипломат… это Россия. Здесь даже в бане нужно быть бдительным, а то ненароком расслабишься и окружающие сразу этим воспользуются.

Майкл вышел из хамама. Стараясь не ускорять шаг. Навстречу ему уже двигался сотрудник наружного наблюдения. Контрразведчик скользнул взглядом по американцу. Никакой паники. Никаких резких движений. Всё спокойно.

Майкл прошёл к бассейну, снял простыню и медленно спустился в воду. Через несколько секунд туда же вошёл наружник. Американец спокойно поплыл вдоль бортика. Но внутри у него уже бешено колотилось сердце.

А в это время из хамама вышел другой человек. Тот самый. Низко натянутая шапка. Простыня до подбородка. Неторопливая походка обычного посетителя. Он спокойно прошёл через зал отдыха и растворился среди людей. Словно его никогда здесь и не было.