Утро молодого дипломата

Квартира хоть и считалась улучшенной планировки, но всё-таки находилась в старом сталинском доме со всеми его особенностями. Высокие потолки, массивные двери, потемневший от времени паркет и мебель, пережившая не одно десятилетие, создавали ощущение надёжности и прошлого достатка. Всё вокруг выглядело добротным и ухоженным, но одновременно говорило о том, что лучшие времена семьи остались где-то позади.

Когда-то отец Родиона служил дипломатом. Семья жила за границей, бывала в командировках, видела мир не по телевизору. В те годы слово «дефицит» существовало где-то отдельно от их жизни. Но затем всё изменилось. Отец ушёл из жизни, а вместе с ним ушла и часть прежнего благополучия.

За окном лениво просыпалась Москва. Родион сладко спал, раскинувшись на кровати так, словно ночью проиграл сражение с собственным одеялом.

Дверь тихо приоткрылась. В комнату вошла мать. Она несколько секунд просто смотрела на сына и невольно улыбалась. Каким бы взрослым он ни становился, для неё он всё равно оставался тем самым мальчишкой, которого когда-то водила за руку в первый класс.

— Доброе утро, сынок. Вставай, а то на комиссию опоздаешь. День сегодня всё-таки важный.

Она присела рядом и осторожно провела ладонью по его спине. Родион недовольно перевернулся на другой бок. На его лице красовался свежий синяк. Мать покачала головой.

— Господи... Дипломат...

— Мам, ну не начинай с утра, — пробормотал он, не открывая глаз. — Это производственная травма.

— Производственная?

— Конечно. Международные переговоры проходили в крайне напряжённой обстановке.

— Судя по физиономии, переговоры победили.

Родион наконец открыл глаза и уселся на кровати.

— Да ладно, какие переживания? С нашим бэкграундом в МИДе уже всё давно решено. Остались одни формальности.

— Ой, знаю я эти формальности...

— Между прочим, будущий дипломат должен излучать уверенность.

— А будущий дипломат должен ещё и вовремя приходить на комиссию.

Родион театрально поднялся на ноги и раскинул руки.

— И столица Швейцарии — славный город Берн — с распростёртыми объятиями встретит надежду российской дипломатии, которая покажет всему миру, как нужно вести международные дела!

Мать протянула ему стакан воды. Родион залпом осушил его и продолжил:

— Его успехи будут столь грандиозны, что великие мира сего станут записываться в очередь за советами. Его имя войдёт в учебники. Его цитаты будут украшать стены дипломатических академий...

— А памятник тебе где поставят? — невозмутимо уточнила мать.

— Минимум в Женеве.

— Скромно.

— Возможно, ещё один в Нью-Йорке.

— На всякий случай.

— Конечно. Для иностранных делегаций.

Мать рассмеялась и потрепала его по волосам.

— Если бы твоя мама сама не проработала столько лет за границей, я бы, наверное, даже поверила.

Она посмотрела на сына уже серьёзнее.

— Жизнь показывает, что пока среднестатистический умница и счастливчик доползёт до ранга посла, его голова успевает покрыться сединой, а медицинская книжка становится толще десяти дипломатических паспортов.

Родион тяжело вздохнул.

— Вот так всегда. Только человек взлетел в своих мечтах...

— А мама заботливо вернула его на землю.

— Именно.

— Кто-то же должен этим заниматься.

После небольшой паузы она добавила:

— Давай вставай, гений. Завтрак остывает.

— Ну вот опять. Карьерные мечты вдребезги разбиваются о суровую реальность жизненного опыта.

Он сладко потянулся и широко зевнул.

— После такого напутствия я не то что летать по служебной лестнице не смогу, я по ней ковылять буду.

— Ничего. Большинство дипломатов именно так по ней и передвигаются.

Родион улыбнулся, подошёл к матери и поцеловал её в щёку.

— Люблю тебя.

— И я тебя, балабол.

Он вышел из комнаты. Мать ещё некоторое время смотрела ему вслед. Улыбка медленно исчезла с её лица.

— Эх, сынок... — тихо произнесла она. — Нет такого посла, который не хотел бы хоть на день снова оказаться на месте молодого и полного сил атташе...

Она посмотрела в окно на просыпающийся город и добавила уже почти шёпотом:

— Только молодые этого никогда не понимают.

Случай на стоянке

Прекрасное московское утро полностью соответствовало прекрасному настроению Родиона. Впереди его ждала настоящая дипломатическая работа. Не лекции, не семинары и не бесконечные зачёты, а та самая жизнь, о которой он столько лет мечтал.

Сегодня мир ещё не подозревал, что совсем скоро получит в своё распоряжение выдающегося дипломата. Но это было временное недоразумение.

На своём стареньком автомобиле, который когда-то вызывал завистливые взгляды прохожих, а теперь удостаивался разве что сочувственных улыбок, Родион торжественно въехал на служебную стоянку напротив МИДа.

— Здравствуй, родное министерство, — произнёс он вслух. — Встречай нового сотрудника. Не волнуйся, я пришёл надолго. Лет через двадцать перееду в кабинет министра.

Автомобиль ответил подозрительным скрипом где-то под днищем.

— И тебя рад видеть.

Стоянка встретила будущую звезду отечественной дипломатии отсутствием свободных мест. Родион сделал круг. Потом второй. Потом третий. Международная обстановка начала осложняться. Наконец он увидел свободное место. Вернее, почти свободное.

К нему медленно подкрадывался старенький автомобиль под управлением пожилого мужчины. Машина двигалась осторожно и задумчиво, словно водитель согласовывал каждый манёвр с Организацией Объединённых Наций.

Родион мгновенно оценил ситуацию.

— Простите, товарищ ветеран дипломатического движения...

И резко нырнул вперёд. Через несколько секунд его автомобиль уже стоял на заветном месте. Победа. Блестящая. Безоговорочная. Немного бессовестная. Старичок остановился рядом. Некоторое время он молча смотрел на молодого победителя. Затем вручную опустил стекло. Появились очки с толстыми линзами. Потом взгляд. Очень выразительный.

— Молодой человек, — произнёс он. — Насколько я понимаю, лекции по этикету в учебных заведениях, где вы обучались, проходили исключительно без вашего участия?

— К сожалению, — серьёзно ответил Родион, — государственная служба не оставляет времени на второстепенные дисциплины.

— Вот как?

— Более того, прямо сейчас меня ждёт экстренное совещание.

— Неужели?

— Международный кризис.

— Где именно?

— Пока не определились. Но без меня ситуация может резко ухудшиться.

Старик медленно кивнул.

— Понимаю.

Родион почувствовал вдохновение. Он наклонился к окну автомобиля.

— Дедушка, я обязательно доложу руководству, что представители старшего поколения с пониманием относятся к внешнеполитическому курсу государства и оказывают всяческое содействие его реализации.

— Очень трогательно.

— Спасибо.

— Молодой человек.

— Да?

— Если вы когда-нибудь станете послом, мир окончательно потеряет чувство юмора.

— А если не стану?

— Тогда у мира останется шанс.

Родион рассмеялся.

— Хорошего дня!

— И вам. Пока ещё хорошего.

Молодой дипломат победоносно направился к главному входу. Старик посмотрел ему вслед и покачал головой.

— Господи... Спаси наше министерство!