Друг отца

Красивый и сияющий Родион, одетый в безупречный костюм, уверенно шагал по коридорам министерства. Он шёл так, будто как минимум возглавлял одно из управлений. Сотрудники спешили по своим делам. Кто-то здоровался. Кто-то просто проходил мимо. Но в воображении Родиона девушки улыбались исключительно ему, а мужчины завистливо провожали взглядом.

В конце коридора находилась дверь с массивной золочёной табличкой. Родион постучал.

— Войдите!

За большим дубовым столом сидел Павел Петрович. Увидев гостя, он моментально вскочил на ноги.

— Родька!

Через секунду молодой дипломат оказался в крепких объятиях.

— Ах ты сорванец! Возмужал-то как! Красавец! Весь в отца!

Он отстранился и внимательно посмотрел на него.

— Хотя нет... Твой отец в твоём возрасте был поскромнее.

— Не факт.

— Факт. Мы свидетели живы.

Оба рассмеялись.

— Да побалагурили мы с твоим отцом в своё время на внешнеполитических площадках. Нас до сих пор кое-где вспоминают.

— Добрым словом?

— Насколько позволяет дипломатический этикет.

Павел Петрович усадил Родиона, напротив.

— Ну рассказывай. Мама как?

— Всё нормально. Передавала вам привет.

— И ей от меня обязательно передай.

Он на секунду задумался.

— Хорошая женщина. Твоему отцу очень повезло.

Затем быстро вернулся к деловому тону.

— Ладно. Теперь о работе. Вопрос с твоим направлением в Швейцарию практически решён.

У Родиона даже глаза загорелись.

— Правда?

— Правда. Осталась аттестационная комиссия.

— И всё?

— Для тебя — всё.

Павел Петрович внимательно посмотрел на него.

— Но ты у нас человек творческий, поэтому от тебя можно ожидать чего угодно.

— Я сама надёжность.

— Именно это обычно говорят люди перед катастрофой.

Родион сделал вид, что не услышал.

— Кто председатель?

— Иван Аркадьевич.

— Не знаю такого.

— И слава Богу. Авторитет огромный. Министр с ним на "ты". Старик добрый, справедливый и очень опытный.

— Значит, проблем не будет.

— Если не будешь слишком много говорить.

— Это невозможно.

— Я знаю.

Павел Петрович тяжело вздохнул.

— С послом я уже созвонился. Нагрузка будет щадящей. Времени хватит и для работы, и для саморазвития.

— Отлично.

— Поэтому сейчас сходи в буфет, посмотри на наши пенаты, почувствуй атмосферу большой дипломатии.

Он взглянул на часы.

— А в одиннадцать чтобы был на комиссии как штык.

— Буду.

— И ещё.

— Да?

— Постарайся за это время никого не спасать, не перевоспитывать и не учить жить.

— Не обещаю.

— Вот именно этого ответа я и боялся.

Павел Петрович махнул рукой.

— Всё, иди. А то у меня тут бумаги срочные.

Когда Родион уже взялся за ручку двери, Павел Петрович крикнул ему вслед:

— Родька!

— Да?

— Твой отец тоже был уверен, что мир ждёт именно его.

— И что?

— Мир дождался.

На секунду в кабинете повисла тёплая тишина.

— Надеюсь, и меня дождётся.

— Вот это мы скоро и проверим.

Аттестационная комиссия

В кабинете с казённой обстановкой располагался длинный стол. Настолько длинный, что председатель комиссии, восседавший на противоположном конце, казался фигурой почти мифологической.

Несмотря на размеры стола, за ним сидело всего пять человек. Во главе расположился невзрачный старичок в потёртом костюме, очках с толстыми линзами и выражением лица человека, который видел столько дипломатов, что давно перестал впечатляться даже министрами.

По обе стороны от него сидели остальные члены комиссии. Среди них и Павел Петрович, уверенный, что судьба его протеже уже практически решена.

Иван Аркадьевич перелистывал бумаги.

— Кто там у нас следующий, Павел Петрович?

— Разумовский Родион Сергеевич. Красный диплом МГИМО. Английский, французский, португальский — профессиональный уровень. Характеризуется положительно. Активный, эрудированный, общительный. Планируем в Берн, атташе.

— Общительный? — задумчиво переспросил председатель.

— Очень.

— Это уже настораживает.

По комиссии прокатились улыбки. Павел Петрович усмехнулся.

— Молодой ещё.

— Это временно.

Иван Аркадьевич перевернул страницу.

— А не сын ли это Сергея Разумовского?

— Он самый.

Председатель снял очки.

— Хороший был дипломат...

Он на секунду замолчал.

— Очень хороший.

Потом вздохнул.

— Сейчас таких всё меньше. Видимо, почва изменилась. Раньше дубы росли, теперь какой-то декоративный кустарник пошёл.

Несколько членов комиссии опустили головы, пряча улыбки.

— Ну что ж.. посмотрим на наследника.

— Зовите.

Дверь открылась. В кабинет вошёл Родион. Уверенный. Подтянутый. С идеально завязанным галстуком. И с полной уверенностью, что через полчаса его ждёт Швейцария. Он сделал несколько шагов вперёд. Поднял взгляд. И застыл.

За столом сидел старик с парковки. Мир внезапно потерял устойчивость. Берн медленно начал удаляться.

В свою очередь Иван Аркадьевич тоже узнал молодого человека. Он снял очки. Потом снова надел. Потом опять снял. После чего поднялся из-за стола и подошёл почти вплотную.

— Надо же...

Он достал платочек. Протёр линзы. Снова посмотрел на Родиона.

— Судьба сегодня прямо в ударе.

По лицу Павла Петровича впервые пробежала тревога. Он начинал что-то подозревать.

— Знакомы? — осторожно поинтересовался один из членов комиссии.

— Немного, — ответил Иван Аркадьевич.

— По работе?

— Пока ещё нет.

Председатель вернулся к столу.

— Молодой человек, объясните нам, пожалуйста, что такое внешняя политика.

Родион собрался.

— Внешняя политика — это деятельность государства на международной арене, направленная на реализацию национальных интересов...

— Это учебник.

— Да.

— А я спрашиваю про жизнь.

Родион замолчал.

— Как вы её понимаете?

— Это искусство находить компромисс...

— Уже теплее.

Иван Аркадьевич поднялся.

— Скажите, вы комара когда-нибудь видели?

В комиссии наступила тишина.

— Видел.

— Представьте его.

Родион послушно представил.

— Лапки представили?

— Да.

— Хоботок?

— Да.

— Хорошо.

Председатель удовлетворённо кивнул.

— А теперь представьте его причинное место.

Один из членов комиссии закашлялся. Второй отвернулся к окну. Павел Петрович закрыл глаза. Он уже понимал, что старика понесло в дебри дипломатической философии.

— Представили?

— С трудом, маленький очень объект...

— Так вот, внешняя политика ещё тоньше этого места.

По кабинету пробежала волна сдавленного смеха.

— Молодой человек, вас прекрасно научили отстаивать интересы государства. Более того, судя по некоторым событиям сегодняшнего утра, вы уже умеете уверенно теснить конкурентов на стратегически важных направлениях.

Несколько членов комиссии окончательно отвернулись, не в силах сдержать свой смех. Родион почувствовал, как начинает краснеть.

— Но дипломатия отличается от парковки тем, что выиграть место мало. Нужно ещё суметь остаться в хороших отношениях с человеком, у которого вы это место отобрали.

После этого Иван Аркадьевич вернулся на своё кресло.

— Павел Петрович.

— Да?

— Вам не кажется, что у нас наблюдается определённый кадровый перекос?

Павел Петрович обречённо вздохнул.

— В некоторых местах есть немного.

— Все хотят в Европу.

— Есть такое.

— А кто будет поднимать Африку?

— Африку тоже не бросим, Иван Аркадьевич!

— Именно.

Председатель оживился.

— Тут недавно звонил посол из Задонии.

— Опять звонил? — переспросил кто-то из комиссии.

— Опять.

— И опять жаловался?

— Разумеется.

— Традиции надо уважать.

— Совершенно верно.

Иван Аркадьевич посмотрел в бумаги.

— Просит молодого, перспективного и инициативного сотрудника.

После чего перевёл взгляд на Родиона.

— Настолько инициативного, чтобы мог занять место раньше конкурентов.

Комиссия дружно заулыбалась.

— Поэтому предлагаю направить товарища Разумовского в Задонию. Тем более сам министр как-то сказал: «Задония — это наше всё!»

Павел Петрович предпринял последнюю попытку спасения.

— Но туда уже распределён Иннокентий Сомов.

— Я уверен, что Сомов внимательно отнесётся к нашим кадровым решениям.

— А что ему передать?

— Передайте ему, что он направляется в Швейцарию.

Председатель оглядел присутствующих.

— Возражения имеются?

Возражений не имелось. Причём настолько не имелось, что некоторые даже начали очень внимательно изучать собственные бумаги.

— Отлично.

Он поставил подпись.

— Атташе Разумовский направляется в Задонию.

Берн окончательно скрылся за горизонтом. Где-то далеко зазвучал траурный марш.

— Надеюсь, возражений нет?

Родион сделал вдох. Потом ещё один.

— Готов трудиться на любых направлениях, указанных руководством.

— Вот это правильный ответ.

Иван Аркадьевич улыбнулся.

— Вот сейчас он начинает походить на своего отца.

Родион развернулся и направился к выходу.

— Молодой человек!

Он остановился.

— Да?

— Чуть не забыл.

Председатель поправил очки.

— При случае я обязательно передам министру, что молодые дипломаты полностью поддерживают внешнеполитический курс государства и готовы ехать не только туда, где красиво, но и туда, где более всего нужно Родине.

По кабинету прокатился дружный смех. Только Родиону почему-то было не до веселья.