Отзывы на книги автора «Барбара Такман»

Если совсем кратко, эта книга - биография Ангеррана де Куси, на которую, как колесики в детской пирамидке, нанизаны события и всяческие интересности 14 века.
Автор книги Барбара Такман - очередная американка, вообразившая себя историком. Из семьи банкиров и дипломатов, по образованию - бакалавр искусств, всю жизнь занималась журналистикой, путешествовала по миру, в промежутках - писала книги. Во время Второй мировой - работала в Офисе военной информации. Дважды получила Пулицеровскую премию за нехудожественную литературу, кстати, первый раз в 1963 году, на второй год после образования самой номинации; конкретно за эту книгу - Национальную книжную премию США в 1980 году. Культуру отмены не застала, поскольку умерла в 1989 году, так что ее книги более чем читабельны.

Вот что сама автор написала в предисловии к этой книге:

Интерес к 14 веку - ужасному, жестокому, с разобщенностью людей времени, ознаменованному, как многие полагали, торжеством Сатаны - появился у меня еще и по той причине, что его, как мне кажется, можно сравнить с нашим временем...

В связи с этим хочется напомнить, что настоящее название книги - "Далекое зеркало. Катастрофический 14 век" - никаких "загадок" в себя не включает. И, в принципе, понятно, что автор, пережившая Вторую мировую войну, видит параллели там, где их на самом деле нет (вернее, где их может увидеть только представитель "высокого" происхождения, до реальных окопов не спускавшаяся никогда в жизни). С этой точки зрения становится понятен выбор "героя" - представителя аристократии, почти не зависимого от государственной власти. Сама автор пытается объяснить свой выбор тем, что ей не хотелось повторяться и писать о королях или известных личностях, но... На мой взгляд, в биографии Ангеррана де Куси есть такой характерный эпизод: во время Столетней войны, будучи вассалом французского короля, он женился на дочери врага - английской принцессе - и... попросил у своего сеньора разрешение не участвовать в дальнейших военных действиях. И это разрешение было дано. Углядеть в этом отражение Второй мировой войны, на мой взгляд, способны только наши западные "союзники". У нас такое называли предательством и вешали.

Однако, не буду кривить душой, книга действительно увлекательная. Прежде всего, у автора был доступ к источникам, до которых даже сейчас не добираются многие наши историки, и она этими источниками воспользовалась. Во-вторых, книга лишена академического занудства, она написана интересно и без отяжеления парадигмами, нормальным человеческим языком. В-третьих, в ней нет фактических ошибок и передергиваний, которыми часто грешат американские историки. До кучи, все мы в 6 классе читали о сеньоре де Куси в учебнике, а эта книга дает прекрасную возможность познакомиться поближе.

Roi ne suis, Ne prince ne duc ne comte aussi, Je suis le sire de Coucy.

Барбара Такман, мастерица создания исторических панорам, обратила на этот раз свой взор на Европу конца XIX - начала XX века, стоящую на на пороге грандиозного события в истории белого человечества - Первой мировой войны. Время, когда европейцы верили в себя как никогда, их высший класс катался как сыр в масле, их низший класс пахал как вол, а остальной мир будто бы существовал только для того, чтобы из него можно было дёшево и быстро выкачивать ресурсы.

Книга разбита разбита на главы по географическому признаку: Англия, США, Франция и Германия, а ещё три главы рассказывают о межнациональных процессах, идеях и движениях - анархизме, социализме и Гаагской мирной конференции. Автор умело описывает главные действующие лица, используя воспоминания современников, вставляя прямые цитаты из речей политиков или мемуаров героев, но при этом тонко даёт понять и её собственное отношение к тому или иному человеку. Так, например, ясно, что анархистам, даже мяконькому Бакунину, она не симпатизирует, а социалисты вызывают у неё сочувствие. Вообще, Такман, как-то так удивительно выстраивает своё повествование, используя большое количество цитат, выражений на языке оригинала, лёгких и простых пояснений, без всяких канцеляризмов или тяжёлых академических терминов, что создаётся ощущение полного погружения в ту эпоху (тут, конечно, и переводчик молодец). Ради интереса, попробуйте найти и почитать отрывки о Русских сезонах. Она пишет об артистах по паре слов, а они кажутся совершенно живыми и современными. Мне кажется, чем-то книги Такман созвучны "Проекту 1917" в плане воссоздания мира прошлого. Только у её книг есть одно явное преимущество: Такман знает сама и помогает читателю понять исторического значение того или иного события, тогда как современники зачастую не понимают, что именно они сейчас переживают, и этот анализ читатель должен провести сам, в меру своих возможностей.

Главы, посвящённой Российской империи, кстати, нет, но Россия нет-нет, да выскочит где-нибудь. То Николай Второй, которого все монархи Европы считали безвольным тюфячком Ники, решит потянуть время, нужное для перевооружения армии, и устроит Гаагскую мирную конференцию, в которой всем приходится участвовать, чтоб его дураком не выставить. То угрюмый Ленин ходит букой по Европе, ни с кем не общается, а когда начинает говорить, то повторяет устаревшие уже сентенции Маркса. Думаю, полезно и забавно иногда почитать исторические книги, где Россия не центр мироздания, и узнать, что там умные иностранцы о наших вышестоящих думают.

Если хотите узнать когда и почему США перестали быть страной особенной свободы, откуда растут корни распрей США и Кубы, почему английские аристократы так вцепились в свои привилегии, как дело Дрейфуса сломало Францию, почему в Германии вырос фашизм, в чём ошибался Маркс и какую именно Европу мы все потеряли, то вам в очередь за этой книгой. Только я вот не знаю где её купить, хоть и весь КРЯКК достала этим вопросом. Пришлось на БиблиоЛитресе со смартфона осиливать. Кстати, 39 % электронной версии - это примечания и ссылки на источники. Ну это я к тому, сколько материала было перелопачено.

600-страничный приквел к "Августовским пушкам", в котором Барбара Такман пытается дать картину того, как выглядел западный мир перед Великой войной. Со справедливой оговоркой насчет того, что попытка эта "субъективна и избирательна".

Стиль работы сильно напоминает такмановский magnum opus. Автор словно собирает паззл, постепенно добавляя те или иные детали, которые поначалу могут казаться не особо нужными, но в конце главы складываются в некий единый рисунок. Многие из этих деталей не встретятся вам в других исторических книжках — например, вряд ли кому-то еще пришло бы в голову описывать кайзеровскую Германию через биографию Рихарда Штрауса. С другой стороны, в тексте явно не хватает важных деталек, которые, по идее, в книге на такую тему быть обязаны (в "Августовских пушках" в таком же стиле игнорируется балканская проблематика). Еще в тексте много странноватых авторских обобщений в духе "[Немецкие] женщины из среднего класса носили... мешковатые пальто, похожие на дорожные пледы, ...невзрачные шляпки, надевавшиеся по любому поводу.... У них были дородные туловища и рыхлые лица". Представляю, как на любом белорусском истфаке размазали бы за такой ни на чем не обоснованный пассаж в курсовой или дипломной.

В общем, строго научной книга не является — как, на самом-то деле, и "Августовские пушки". Но как исторический нон-фикшн она очень даже хороша. Главная идея, как мне показалось, в том, что Belle epoque есть миф ("...такие страшные явления, как Великая война, не могут проистекать из Золотого века") и что понимание Первой мировой как едва ли не случайного катаклизма на фоне тотальной безмятежности ложно. Такман последовательно идет по странам Запада и показывает, что ни в одной из них перед войной никакой социальной идиллией даже не пахло. Во Франции чуть не дошло до гражданской войны из-за дела Дрейфуса; США, вопреки протестам изоляционистов, ввязались в империалистическую войну с Испанией; в Германии еще в 1890-х все помешались на богоизбранности арийцев и жизненном пространстве; да и в Англии, при всей внешней стабильности, хватало противоречий (взять хотя бы тех же суфражисток). Анархисты в период с 1890 по 1914 убили шестерых глав государств, социалисты устроили несколько мощнейших забастовок, а правительства расстреляли сотни мирных демонстрантов. В общем, кипело в Европе дай боже, а масла в огонь подливали деятели сорвавшейся с катушек культуры, грезившие о сверхчеловеке. Должно ли это было непременно привести к мировой бойне? Нет, конечно, но как дополнительный фактор все эти настроения игнорировать глупо.

С литературной точки зрения написано здорово (для меня вообще Такман-писатель где-то даже интереснее Такман-историка). Приведено очень много неожиданных фактов из каких-то неочевидных источников. Чтение однозначно полезное: лично я лучше прочитаю такую книгу, чем очередной строго научный "Боевой путь какого-нибудь богом забытого полка в 1914-1918 гг".

5/5. Рекомендую всем, кто интересуется Великой войной.

Кто автор?

Писательница, журналист, популяризатор истории. Обращаться с источниками и составлять библиографию умеет (список использованной литературы - 50 страниц). Четко сознает степень субъективности – и своей, и авторов источников (мемуаристов, журналистов, написателей политических программ). Весьма здравомыслящая женщина и очень толковый, честный исследователь – сначала факты, а потом уже всякие теории-шмеории. Миссис Такман последовательна, педантична и принципиальна: отделает зерна от плевел, слова от дел, публичные высказывания и лозунги от реальных (свое)корыстных интересов.

Чего написала?

Десяток книг по истории Европы – об отношениях Великобритании с Испанией и Палестиной, об отношениях США с Вьетнамом и Китаем, и две книги о Первой мировой войне («Августовские пушки», 1962; «Европа перед катастрофой», 1966). За «Пушек» миссис Такман отхватила Пулитцеровскую премию, и не зря. Но речь второй книге, которая в оригинале называется не менее эффектно, но более понятно: The Proud Tower: A Portrait of the World Before the War, 1890–1914. Ибо книга – именно что портрет. Не монография, не серия очерков, а добротное исследование на тему «как выглядела Европа за несколько десятилетий перед войной».

О чем книга?

О людях. Какими они были, откуда такие взялись, какие у них были убеждения, привычки, характеры. Чего они хотели. Какие интересы сталкивались.

Книга о том, как быт (достижения науки и техники), среда (социальное расслоение), СМИ формирует общество и его мышление. Попытка разобраться в характере людей предвоенного времени, в их настроениях, мотивах, надеждах, (от)чаяниях.

В книге присутствуют весьма познавательны пространные вставки с анализом того, как именно научно-технических прогресс менял психологию людей 20 века, как именно бытие определяло сознание.

Какой ориентации автор?

Вопрос не праздный, коль скоро мы имеем дело с такой политизированной и заидеологизированной темой как война (Первая и мировая).

Автор, без сомнения сочувствует рабочему люду и, в целом, к капиталистическому строю относится критически , а к империалистическим устремлениям «великих держав» так и вовсе отрицательно.

Такман упорно избегает классового подхода в своем анализе, считая его слишком узким, но он напрашивается сам собой. Следуя за автором, мы видим, что даже если в среде английской аристократии, американской деньгократии, германской генералократии, французской шизократии находились отдельные прогрессивные личности, то в целом они на ситуацию никак не влияли (см. Ссать против ветра). Просто потому, что богатые, образованные, умные люди, веками воспроизводясь и варясь сами в себе, давно уже поняли, в чем их выгода и сила и имеют один четкий интерес – охранять и приумножать свое богатство и привилегии. Что это, как не класс?

Автор упорно избегает экономикоцентристского подхода (экономические нужды = движетель истории) и в принципе не касается вопросов о том, кто, что и как производил, кто и чем торговал и что кому выгодно. Но следуя за автором, мы видим, что благие намерения, убеждения и принципы ничего не стОят, если у них на пути стоЯт деньги. Пацифисты, социалисты, синдикалисты могут болтать сколько влезет, могут даже митинговать и собирать сколько угодно голосов на выборах – все это мгновенно обращается в пыль на ветру, коль скоро кое-кому становится ясно, что день простоя чьего-то свечного заводика влетает в копеечку. Социалистов в целом миссис Такман считает доктринерами и теоретиками, далекими от жизни, их радикализм ей чужд и больше симпатий у нее вызывают «ревизионеры» (=соглашатели), пытавшиеся вписать свои претензии на социальную справедливость в капиталистическую систему.

Отдельно можно упомянуть присущую западным интеллектуалам шизофрению: политику США/Британии мы критикуем и осуждаем, но ни слова о том, из какого корня эта политика растет. Корень зла мы не трогаем ни словом, ни делом. Мышь плакала и давилась, но продолжала жрать кактус. В частности, миссис Такман про захват Кубы американцами пишет в том смысле, что «сама виновата».

Через несколько страниц после этого пассажа автор описывает как нечто обыденное и невинное тотальную продажность всей американской «демократии», кто кому и сколько заплатил за голоса, за продавливание нужного законопроекта, за должность. Ни о какой идейности не идет даже речи, все политические решения принимаются исключительно исходя из частных (!) интересов очень богатых людей. Политикам необходимо содержать свою «клиентелу», чтобы она подвякивала в нужный момент, а она, в свою очередь, всегда готова бросить хозяина и отдаться каждому, кто заплатит больше. Этого не стыдятся, этого не скрывают. Это система. Наличие отдельных честных и идейных людей ничего не меняет и не поменяет, покуда они будут пытаться заделать дырки в решете (см. Жизнь и судьба спикера палаты представителей Томаса Б. Рида).

Что в книге?

Много Великобритании (две главы), с обширными биографическими очерками главных фигурантов. Образ жизни английской аристократии на контрасте с жизнью простых людей описывается очень подробно и так живенько, что пролетарская ненависть так и закипает в жилах.

США пойманы автором в объектив в наиболее пикантный момент и в весьма интересной позе – как раз тогда, когда американский капитализм повернулся к американскому народу задом, а к американскому империализму передом.

Францию миссис Такман тоже застала в неглиже – там как раз вовсю полоскалось грязное белье французских милитаристов и французских же гуманистов в позорнейшем «деле Дрейфуса».

В Германии под звуки Штрауса прет вверх как на дрожжах экономика и национальная гордость принимает самые уродливые формы махрового шовинизма.

Две главы отведены для рассмотрения под мелкоскопом анархистов и социалистов как новых фигурантов истории. Анархизм оценивается как в целом тупиковая ветвь развития, а социализм – как ветвь, на которой плод еще не созрел.

Отдельно автор исследовала историю Гаагских конференций, где Николай II взывал к разоружению и миру, а Европа (читай: владельцы свечных.. тьфу, военных заводиков) отчаянно сопротивлялась.

Как читается?

Настолько легко, насколько можно. Миссис Такман – акула пера без преувеличения. Использует весь арсенал художественных приемов и – что самое ценное – без грязных журналистских уловок.

Стиль художественный. В хорошем смысле слова популярный, книга читается как роман. Сдержанная на язык, но образная проза: «…в 1911 году полубезумный, пасмурный мир Романовых покрылся таким мраком, что…», «Рошфор обладал уникальной способностью заразительно смеяться и совокуплять в своем богатом воображении почти все течения мысли, присущие Третьей Республике».

Автор умело выстраивает композицию книги в целом: начинается с пространных биографических очерков английских «патрициев» (красивая жизнь) и на контрасте с ней — вторая глава об анархистах (униженные и оскорбленные). Третья глава – «конец американской мечты» и четвертая с ней в пару – о том, как во Франции окончательно втоптали в грязь достижения Великой Французской революции. Пятая глава – передышка в Гааге. Шестая – как Германия бодро шагает к пропасти и седьмая как логическое продолжение – Англия уже подлетает ко дну этой самой пропасти.

А заканчивается все главой о блеске и нищете социалистов: об их потенциальной силе (массовая поддержка, профсоюзная мощь) и фактическом бессилии (поворот к ревизионизму, полумерам, сделкам с совестью и капиталистами, отказ от политической борьбы).

При всем этом хронологический принцип удачно сочетается с тематическим: хотя страны описываются отдельно, а происходившее там происходило параллельно – нить повествования натянута крепко и, в общем, книга читается как единая целая история с четким сюжетом.

Автор точно так же отлично компонует элементы и на микроуровне, т.е. внутри глав. Описания персонажей чередуются на контрасте, как полоски на зебре, кульминации и передышки следуют друг за другом, не давая читательскому вниманию рассеяться.

Чего в книге нет?

Экономики. Финансов. А деньги, как известно – кровь войны. Крови вот как-то маловато, да.

Отсутствует полностью все, что находится восточнее Германии и Франции, т.к. автор еще в предисловии честно предупреждает, что ей ближе Европа как по доступности материалов, так и по доступности для понимания и анализа. О России говорится только в связи с движением анархистов (Кропоткин, Бакунин), миротворческой деятельностью Николая II и пару раз (в исключительно уважительном контексте) упоминается Ленин и Плеханов.

Что в книге есть?

Культура. Особенно поразила глубиной проработки темы глава о Германии, о ее одержимости музыкой вообще и Штрауса в частности. Музыка как идеальный пропагандистский инструмент, не нуждающийся в переводчиках и интерпретаторах, как канал передачи и доставки напрямую в мозг философских идей (см. Ницшеанство). «Германия Всемогущая недолго будет оставаться в равновесии. Ницше, Штраус, кайзер – у нее явно начинается головокружение. Неронство витает в воздухе!», — пророчествовал профессор истории музыки и современник событий Ромен Роллан.

Стили в литературе, живописи и музыке автор рассматривает как барометр общественного настроения. Эволюция творчества композиторов, поэтов, писателей, художников точно следует эволюции мироощущения и взглядов Европы, ее устремлений и желаний: начинается с реализма, продолжается все бОльшей жаждой острых ощущений, проходит стадии драмы и эпатажа, желания шокировать, гиперреализм скатывается до натурализма, смакования отвратительных подробностей, главной темой в искусстве становится трагедия – насилие и насильственная смерть, проституция, самоубийство. Никакого просвета, никаких хэппи-эндов. Каждый первый главгерой погибает, жизнь – боль.

Политика. Наглядно настолько, насколько вообще возможно, показано то, из какого сора растут стихи.. тьфу, политические партии, общества, объединения. Неоднородность и разнонаправленность мнений/интересов способно разодрать изнутри какое угодно движение. Роль сильных лидеров невозможно переоценить и демократия на поверку оказывается той еще фикцией.

Что понравилось?

Анализ деятельности СМИ в общем и в частности, на примере дела Дрейфуса. Просто песня! Еще гаже дела обстояли при освещении происходящего на Гаагских мирных конференциях, там расхождение между словом и делом достигло поистине шизофренического уровня: во избежание массовых народных протестов участники конференции говорили на публике и писали в газетах прямо противоположное тому, что думали и делали.

Начало 20в. – время громких политических скандалов и публичных судебных процессов, пресса, как многотысячная стая попугаев, перевирая и перекрикивая саму себя, «формирует общественное мнение».

Что надо иметь в виду при чтении?

Журналистская поверхностность присутствует. Упрощений на почве слишком смелых обобщений избежать автору не удалось, что особенно видно, когда миссис Такман пишет о вещах от нее далеких. Например, она на голубом глазу утверждает, что революцию Ленин затеял, чтобы только за казненного брата отомстить =0)

Автор исследует общественные настроения в почти полном отрыве от экономических факторов. Такман не задавалась целью анализировать предвоенную экономику. Она изначально хотела написать «портрет эпохи», т.е. исследовать внешнюю сторону вопроса «что представляла собой Европа/Америка перед войной?». Эту специфику стоит иметь в виду, потомучто в итоге получается, что книга не отвечает на вопрос о причинах Первой мировой, т.к. причины, конечно, прежде всего экономические.

Вал имен, в которых читатель должен бы разобраться до начала чтения. Очень много политического жаргона Британии/США, разобраться в нем без справочника нереально.

Зачастую автор увлекается описанием характеров настолько, что в них теряются описание и анализ того, что тот или иной персонаж сделал. Однако, тут мы имеем дело с авторским расчетом, а не просчетом. Например, многостраничные описания характеров и кредо послов стран-участниц Гаагских посиделок очень пригождаются в тот момент, когда, собственно, посиделки начинаются. И вот тут-то внимательный читатель понимает, откуда растут ноги решений/слов/поступков каждого из персонажей, что автор не зря так скрупулезно трудился над биографическими справками каждого.

Миссис Такман сосредоточена на людях и их убеждениях/мотивах, она анализирует поступки и мысли конкретных людей, их конкретные идеи, но не идеологию, философию и течения мысли в широком смысле. Здесь показательны даже названия глав: «анархисты», «социалисты», а не «анархизм», «социализм». С одной стороны, автор показывает, как то или иное учение/идеология преломлялись в конкретном отдельно взятом мозгу, как человек примерял на себя ту или иную идеологию, выколупывая из нее отдельные подходящие ему в данный момент элементы и отбрасывая остальное. С другой стороны – телега ставится впереди лошади. Ведь описываемые Такман люди не из космического вакуума свои убеждения взяли, а почерпнули из уже существующих анархизма, социализма, либерализма и прочих «измов». Без предварительной теоретической подготовки суть явлений и поступков человеческих остается недопонятой.

Ну и вишенка на торте, она же красная нить всего повествования миссис Такман: во всем виновата Германия с ее манией величия, да-да. Так как экономическая подоплека дела автором в принципе оставлена за скобками, выявление виноватых идет по принципу «он первый начал». Что не есть правильно, точнее, совсем не правильно.

Итоги

Книга Такман может быть отличным дополнением к чтению более основательных исторических трудов по Первой мировой, но для ограничиваться только этой книгой точно не стоит.

Мне никогда не понять, зачем издатели до неузнаваемости переиначивают оригинальные названия. Барбара Такман назвала свою книгу "The Proud Tower" ("Башня гордыни"), и эта ключевая метафора служит объединяющим звеном исследования, выражает его идею и авторское видение. Переводчик же довольно безлико окрестил книгу так, как вы видите. Зачем? Чтобы название было более понятным, информативным, сенсационным? Решение, по-моему, крайне неудачное, что бы там на него ни сподвигло. Потому что в этом случае книга потеряла некую часть своей цельности, а мощный эпиграф из Эдгара По ("А с башни гордыни города / Гигантская смотрит смерть") беспомощно повис в воздухе. Ну ладно, хватит брюзжания. Главное, что книга у Такман получилась хорошая.

Объектом своего исследования Барбара Такман выбрала последние 25 лет перед Первой мировой войной. В Англии, Соединенных Штатах, Франции, Германии и России происходят события, меняющие облик этих государств и, как следствие, мира. Являются ли эти события причинами войны? Таких оценок Такман не дает, да и не обещала. Об этом написаны другие книги, а эта демонстрирует портрет эпохи, показывает социальные и политические изменения, пытается установить взаимосвязи. И одну из них автору удается обнаружить. Каждая из перечисленных стран замкнулась в своей собственной "башне гордыни". Каждая, разумеется, на свой манер, но последствия оказались ощутимыми.

Английские патриции привычно наслаждались роскошью и считали управление государством правом, данным им от рождения, веря "в свое предназначение распоряжаться государственными делами с такой же твердой убежденностью, с какой бобры строят плотины". Существующее положение вещей полностью устраивало этих людей, и единственное, чего они хотели, это чтобы все оставалось по-прежнему. Из своей башни богатства, власти, родовитости и полной уверенности в будущем они равнодушно взирали на огромную массу англичан, живущих за всеми мыслимыми чертами нищеты. А даже и не взирали - этих несчастных просто не существовало.

Соединенные Штаты вдруг обуял империализм. Заветы отцов-основателей, видящих страну совершенно новым, чуждым экспансии государством, остались в прошлом. Миролюбивость и повышение стандартов цивилизации были объявлены "жизнерадостной юностью", которая "больше не вернется". Страна приступила к созданию мощного флота, а объектами ее империалистских притязаний стали Гавайи, Куба и Филиппины. Соединенные Штаты раздувались от гордости, силы так и рвались наружу, победы давались с потрясающей, пьянящей легкостью. К прошлому, действительно, возврата не было.

Во Франции гремело дело Дрейфуса, за которым следил весь мир. Это было не просто дело несправедливо обвиненного человека, но "межчеловеческий конфликт", борьба между идеалами республики и контрреволюцией, между прогрессивными переменами и желанием вернуть старые устои. Одни отстаивали справедливость, другие "боролись за Patrie, родину, за честь армии, защитницы нации, и верховенство церкви, вождя и наставника души человека". Каждая из сторон сражалась уже не за Дрейфуса, а за идею, за будущее Франции. В деле Дрейфуса выразилась горделивая самоуверенность прежнего режима в том, что можно совершенно безнаказанно осудить человека по сфабрикованным обвинениям и пребывать в полной недосягаемости. Дело Дрейфуса и попранные им идеалы свободной Франции болью отдавались в сердце каждого мыслящего человека. Несколько лет Францию лихорадило, страна стояла едва ли не на пороге гражданской войны, свободой поплатились многие защитники Дрейфуса, в том числе Эмиль Золя. Но было во всем этом и еще кое-что, кроме борьбы за Францию. Народом владела "потребность в героизме". Возможно, дело Дрейфуса "позволяло людям почувствовать себя более великими, чем они есть на самом деле".

Глава о Германии почти целиком посвящена Штраусу. Он был величайшим композитором своего времени. А Германия была величайшей в музыке. И не только в музыке: экономика развивалась стремительно, рабочие места прирастали быстрее населения, уровень жизни повышался. Настроения превосходства витали в воздухе. Ницше написал свои великие творения, семена которых упали на благодатную почву, хотя были поняты по-своему. Кайзер Вильгельм II обожал свою армию, армия была самой Германией для него. Страна была сильна и не только не боялась войны, но желала ее. Любопытный момент заключается в том, что в Германии было самое мощное, организованное и эффективное рабочее движение. В этой среде традиционно были приняты антивоенные настроения, и считалось, что в случае войны рабочие ее не поддержат. Но случилось наоборот, и национальная принадлежность оказалась сильнее классовой.

Мир неуклонно менялся. Людские массы, привычно незаметные, выходили на первый план. Им еще не удалось взять власть в свои руки, но они пытались. Анархисты призывали к "пропаганде действием" и швыряли бомбы. Социалисты до хрипоты спорили, что же делать: ждать стихийной революции или добиваться изменений мирным путем с помощью реформ, законов и профсоюзов. Одно было ясно: эти голоса больше не удавалось игнорировать. Власть имущим пришлось покинуть свои "башни гордыни" и потесниться на парламентских скамьях. Таким был мир накануне Первой мировой. Пройдет всего четыре года, и он изменится еще более безвозвратно.

Очень объемная книга посвященная Первой мировой войне, а по информации о ней, так получившая Пулитцера, разве я могла пройти мимо такого прекрасного кирпичика? Как оказалось, но награда не улучшила стиль повествования Барбары Такман - это было читать нудно, трудно и голова пухла от кучи фактов, порой до того мелких и не всегда нужных для полной картины: у кого какая борода, и т.д. Образы не складывались, а все выглядело фрагментарно. В памяти данная информация не удерживалась и приходилось возвращаться, перечитывать, а кто был чей ученик, однокашник и т.д.

О чем книга? О политиках начала двадцатого века, которые начали войну, которая мало кому была выгодна. Почему ее начала Германия? Вы удивитесь, но всему виной, ну, как бы одной из составляющих, идея о избранности немецкого народа, о да, первая война Германию мало чему, тогда научила и они снова наступили на те грабли, когда начали Вторую Мировую, снова в основе захвата чужих земель имелась доктрина, что "мы лучшие - нам все можно". Были ли другие страны умнее? Нет, Франция и Англия, готовы были жертвовать своими союзниками довольно быстро, если им это было выгодно - например, они изначально готовы были отдать Германии на растерзание Бельгию. Во Вторую Мировую, они также манипулировали, не всегда благородно, другими странами. Короче, очень много было общего у Первой и Второй мировых войн.

Работа, конечно же, для написания книги была проделана большая, но порой составить общую картину полностью было трудно из-за перегруженности текста, а само произведение вызывало головную боль. Такое надо читать умеренными дозами, и да, желательно иметь базис данного материала еще до чтения данной книги. Она больше подойдет тем, кто серьезно интересуется данным периодом истории.

Неудачный первый опыт с автором. Особо хорошие отзывы слышал о книге, касающейся событий накануне Первой мировой войны. Теперь сомневаюсь.  Данный труд касается истории Англии параллельно с еврейским вопросом. В самом начале, когда рассматривается ранний период истории Британии с кельтами, возможными прекельтами, выдаются версии конспирологического характера о происхождении от Ноя, Брута, даётся возможное происхождение из Малой Азии и от кого-то из средиземноморских народов.  И сразу подаётся версия о том, что тут могли быть представители сынов Израилевых, отсюда и такая важность и тяга в Палестину с поиском решения еврейского вопроса. Эти вопросы рассматриваются вплоть до начала 20 века. В принципе полезные вещи вычленить можно. Какого-то подробного разбора хорошей версии происхождения предков кельтов, бритов не увидел, чтобы не осталось вопросов. В целом это и не совсем история Англии, сколько история взаимодействия двух народов, где Англии отведена ведущая роль в восстановлении Израиля, которого в итоговом варианте на страницах книги не случилось. Кельты немного освящены. Немного затронут и Стоунхендж, чья постройка приписана финикийцам или друидам. Собственно ради последних и читал, но материала здесь мало по этой теме.

Подход к исследованию у автора идеалистический и завязанный на религии и на Библии. Также автор хоть и употребляет даже к Британии термин "империалистическая политика", но не раскрывает, что это подразумевает. Одобряет или нет? Если бы она была марксисткой я бы не задался этим вопросом, но нет. Ещё смутила её явная нелюбовь к России и к СССР. Наполеона она приравняла к Гитлеру. Впрочем не только его. Тут хотелось бы поподробнее узнать её точку зрения,  но нет. Очень бегло.  Помимо вышеперечисленного смутил перевод, который, судя по всему, выполнен филологом (не историком) без должной редактуры, поэтому некоторая терминология смотрелась непривычно.

Если кому близка такая идеалистическая точка зрения, можно читать, но увы, не для меня. 2/5.

В силу катаклизмов в своем отечестве русскому читателю не так хорошо знакомы события, предшествующие Первой мировой войне. Барбара Такман анализирует ситуацию, сложившуюся в западно-европейском и англо-американском мире в конце 19 - начале 20 вв. В книге умело сочетается приверженность фактам с образностью повествования. Исторические фигуры рассматриваются как живые люди со своими привычками, хобби, предрассудками, характерами.

Для каждой страны найдена ключевая тема. Для Англии - закат аристократии, классовая борьба, желание народных масс потеснить родовитые семейства в правительстве и парламенте. Соединенные Штаты стремятся к экспансии, претендуя на Кубу и Филиппины, заставляя интеллектуалов сожалеть о том, что "Америка утратила уникальную роль лидера прогресса цивилизации и заняла свое место в ряду алчных и своекорыстных наций современности". Франция 1994-1899 гг. расколота "делом Дрейфуса". Дух милитаристской Германии освещен через творчество Рихарда Штрауса. Отдельные главы рассматривают 2 крупнейших политических движения - анархистов, устраивавших теракты в разных уголках Европы, и социалистов, все более склонявшихся к ревизионизму.

Книга стала большим разочарованием, особенно после прочтения другой книги автора «Августовские пушки», которая была написана просто и интересно. Но данная книга явилась, лично для меня, полной её противоположностью. Во-первых, книга невероятно скучна. Не цепляет. Ощущение что читаешь какой-то учебник истории с его главной целью – предоставить голые факты. Во-вторых, довольно существенное количество ошибок как грамматических, так и фактических (постоянные комментарии переводчика о том, что автор явно что-то спутала). В-третьих, сама основа книги как таковая. Мне трудно назвать это историей Англии и Палестины. Это скорее история того, как еврейский народ возвращался на территорию Палестины, как сражался за Иерусалим. Англия упоминается скорее как главный оплот евреев, как главный их помощник. Т.е. если и затрагивается история Англии, то только тогда, когда это как-то связанно с еврейским народом. Это не самостоятельная история Англии. Да, автор изредка знакомит нас с определёнными событиями происходившими в Англии, но я не нашёл их достаточно убедительными, чтобы сказать, что это именно история Англии. Скорее это попытка «чтобы было похоже».
За всё то время, что я читал книгу, я два раза думал бросить чтение. Не только по вышеназванным причинам, но и потому, что уж очень много религиозного подмешано. Да, описываемая тема невозможна без ссылок на Библию, Ветхий Завет и пр., но можно же это сделать с тем учётом, что книгу будут читать люди, далёкие от всякой религии. К тому же, это существенно замедляет процесс чтения, т.к. автор добавляет солидную горсть цитат из религиозных текстов, читать которые просто невозможно. Зачем столько? Я уже не говорю про то, что это придаёт книге не научный, а религиозный привкус.
Если говорить о самом сюжете, то он заключается в том, чтобы показать, как история Англия связана с историей Палестины и еврейским народом. Т.е. от крестовых походов до распада Османской империи. По существу, это как раз, если верить автору, Библия и меч. Т.е. на всём протяжении книги мы будем наблюдать, как Англия то мечем, прокладывала себе дорогу до Палестины, мечтая получить важную стратегическую точку (для той же торговли, к примеру). То её мысли (мотивы) были полностью религиозного толка, т.е. ей руководила уже Библия. Так, автор рассказывает о разных общественных группах в Англии, которые считали саму Англию (людей, что проживали в ней) одним из потерянных колен Израилевых, то, что именно Англия должна вернуть долг (Израиль) евреям, то, что именно она должна христианизировать евреев. Читая книгу, постоянно возникало странное ощущение. Например, чуть ли не каждый герой книги (знаменитый англичанин) наизусть знает Ветхий завет, и что для него нет более значимой книги. И это касается англичан! Правда или нет, но книга представляет англичан как самых близких союзников евреев. Насколько это соответствует действительности, я не берусь судить.
Хочу сразу пояснить, что проблема не в истории движения евреев в Палестину. Проблема в неинтересности текста. В противном случаи, мне было бы интересно читать и историю евреев, т.к. главное, чтобы было интересно. Увы, но это не касается данной книги.

В 1963 году Кеннеди любил приводить обмен репликами в 1914 году между двумя германскими руководителями о причинах и расширении той войны. Бывший канцлер спрашивал: «Как же это случилось?», а его преемник отвечал: «Ах, если бы знать!»

Несомненно, Пулитцеровская премия – это заслуженная награда автору за прекрасно написанный труд! В книге описан совсем короткий период – преддверие и первый месяц первой мировой войны. Начинается книга с «парад-але» монархических домов Европы на церемонии захоронения короля Англии Эдуарда VII. Удивительно рассматривать всех участников и знать как долго каждый из них останется в живых: последняя встреча родственников знаменитого

Эдуарда, ставшего причиной этого беспрецедентного сборища, часто называли «Дядей Европы» — это прозвище, если иметь в виду правящие дома Европы, следовало бы понимать в буквальном смысле. Он был дядей не только кайзера Вильгельма, но также (по линии сестры своей жены) вдовствующей русской императрицы Марии и царя Николая II. Сама русская царица была его племянницей. Его дочь Мод являлась королевой Норвегии, другая племянница, Ена, была королевой Испании, а третья племянница, Мария, вскоре должна была стать королевой Румынии. Датская ветвь его жены, помимо того, что владела троном Дании, находилась в родстве по материнской линии с русским царем, а также снабдила королями Грецию и Норвегию. Другие родственники, отпрыски девяти сыновей и дочерей королевы Виктории, находились в избытке во всех королевских дворах Европы.

Никто не хотел воевать, и всем пришлось… как ни банально, но роль личности в истории еще подлежит уточнению: племянник покойного Эдуарда, император Вильгельм II – яркий тому пример. Автор честно и весьма нелицеприятно пишет о царской власти, опираясь на документы и дневники высших сановников.

Союзники не беспокоились всерьез по поводу недостатков русской военной системы. Главные из них: плохая разведка, пренебрежение маскировкой, разглашение военных тайн, отсутствие быстроты, неповоротливость, безынициативность и недостаток способных генералов.

«Этот психически ненормальный режим, — так называл его граф Витте, самый рьяный его защитник, занимавший пост премьера в период 1903—1906 годов, — есть переплетение трусости, слепоты, лукавства и глупости». Во главе его находился суверен, имевший лишь одну цель государственного правления — сохранение целостности абсолютной монархии, завещанной ему отцом. Лишенный интеллекта, энергии и не подготовленный для такой задачи, он находил утешение в личных фаворитах, предавался капризам и чудачествам — обычным развлечениям пустоголового самодержца. Отец его, Александр III, который из определенных соображений не хотел посвящать сына в премудрости правления страной до тридцати лет, к несчастью, неправильно высчитал примерную продолжительность своей жизни и умер, когда Николаю было двадцать шесть лет. Новый царь, достигший теперь 46-летнего возраста, так ничему и не научился за прошедшие годы, а впечатление спокойствия, которое он производил, было в действительности апатией, безразличием ума, настолько не выдающегося, что его можно было сравнить с плоской поверхностью. Когда ему принесли телеграмму с сообщением о разгроме русского флота под Цусимой, царь, прочитав ее, запихнул в карман и отправился продолжать партию в теннис.

ни один внешний враг не смог бы нанести такой ущерб русской армии как ее собственное бездарное и вороватое командование.

В 1877 году во время войны с турками Сухомлинов, бойкий кавалерийский офицер, был награжден Георгиевским крестом. Впоследствии он думал, что военных знаний, приобретенных во время этой кампании, вполне достаточно и что они совершенно не меняются с течением времени. Как военный министр, он отчитывал преподавателей академии генштаба за проявление интереса к таким «новшествам», как преимущественное использование фактора огневой мощи в противовес штыку, сабле и пике. Он говорил, что не может слышать фразу «современная война» без чувства раздражения. «Какой война была, такой и осталась... все это зловредные новшества. Взять меня, к примеру. За последние двадцать лет я не прочел ни одного военного учебника». В 1913 году он уволил пять преподавателей, которые распространяли порочную ересь «огневой тактики».
Природный ум Сухомлинова сочетался со склонностью к интригам и махинациям. Низкий и мягкий, с лицом как у кота, аккуратными белыми усами и белой бородой, он обладал располагающей, почти кошачьей манерой завлекать таких людей, как царь, которым он стремился понравиться. Другие, как, например, французский посол Палеолог, испытывали к нему «недоверие с первого взгляда».
Учитывая, что от прихоти царя зависело назначение или смещение тех или иных людей на важные министерские посты, Сухомлинов завоевал и в дальнейшем поддерживал его благосклонность, стараясь быть всегда подобострастным и занимательным, рассказывая анекдоты и разыгрывая всяческие забавные буффонады, избегал говорить о серьезных и неприятных делах и старательно способствовал возвеличиванию «друга» Распутина. В результате ему сходило с рук обвинение во взяточничестве и бездействии, ему простили грандиозный скандал с разводом и даже еще более громкий скандал в связи с делом о шпионаже.
В 1906 году Сухомлинов, потеряв голову от любви к красивой 23-летней жене провинциального губернатора, избавился от ее мужа после развода, основанного на фиктивных доказательствах, женился на ней, сам вступая в брак в четвертый раз. Ленивый по природе, он все больше и больше перекладывал свою работу на плечи подчиненных, приберегая, по словам французского посла, «силы для брачных удовольствий с женой на 32 года моложе его». Молодая жена с удовольствием заказывала наряды в Париже, обедала в дорогих ресторанах и устраивала большие приемы. Для покрытия ее экстравагантных расходов Сухомлинов в скором времени успешно наловчился использовать командировочные, составленные из расчета поездок со скоростью в 24 лошадиные версты в день, используя в действительности для инспекционных поездок железную дорогу. За шестилетний период ему удалось положить на свой счет в банке 702 737 рублей, которые ему достались в результате знания всех тайных пружин фондовой биржи. В то же время общая сумма полученного им жалованья составила 270 000 рублей. Этому счастливому для него положению дел способствовали окружавшие его люди, которые ссужали ему деньги за военные пропуска, приглашения на маневры и предоставление других видов информации. Один из них, австриец по фамилии Альтшиллер, представивший фиктивные сведения для бракоразводного процесса Сухомлиновой, принимался как близкий друг в доме министра, а также в кабинете, где повсюду лежали без присмотра различные военные документы. В 1914 году после отъезда Альтшиллера выяснилось, что он был главным резидентом австрийской разведки в России.
Еще более нашумевшим было дело Мясоедова, любовника Сухомлиновой, по мнению некоторых. Он являлся начальником железнодорожной полиции в пограничной зоне, но тем не менее был награжден кайзером пятью орденами и удостоился чести быть личным гостем германского монарха на завтраке в Роминтене, где неподалеку от границы находился охотничий домик императора. Не удивительно, что полковник Мясоедов был заподозрен в шпионаже. Его арестовали и отдали под суд в 1912 году, однако в результате вмешательства Сухомлинова он был оправдан и смог в дальнейшем выполнять свои прежние обязанности в течение всего первого года войны. В 1915 году, когда его защитник потерял пост министра в результате понесенных Россией поражений, Мясоедов был вновь арестован, осужден и повешен как шпион[54].
Карьера Сухомлинова после 1914 года ознаменовалась весьма примечательными событиями. Как и Мясоедову, ему грозило судебное преследование, избежать которого удалось лишь благодаря личному вмешательству царя и царицы.

Довольно большой объем книги посвящен мужественной борьбе Бельгии.

Поворот событий в Бельгии явился результатом германской теории устрашения. Клаузевиц предписывал ее в качестве соответствующего метода для сокращения сроков войны. Вся его теория войны основывается на том, что война должна быть короткой, активной и решительной. Гражданское население не исключается из ее сферы, наоборот, оно должно испытывать ее тяготы и в результате воздействия на него самыми сильными мерами должно заставить своих руководителей заключить мир…..
23 августа в Льеже были расклеены объявления, подписанные генералом фон Бюловым, оповещавшие, что население Анденна, небольшого городка на Маасе недалеко от Намюра, нападавшее на его войска «самым предательским образом», было наказано «с моего разрешения, как командующего этими войсками, путем полного сожжения города и расстрела 110 человек». Население Льежа извещалось, что его постигнет та же судьба, если оно последует примеру соседей.
Сожжение Анденна и кровавая расправа — бельгийцы считают, что было убито 211 человек, а не 110, — имели место 20-21 августа во время битвы под Шарлеруа.
Командиры Бюлова безжалостно осуществляли карательные меры в занятых деревнях. В Сейле, находящейся на другом берегу реки напротив Анденна, было расстреляно 50 жителей, а дома преданы разграблению и огню. В Тамине, захваченном 21 августа, город начали грабить в тот же вечер, и продолжалось это всю ночь и весь следующий день. Обычная оргия разрешенного мародерства, сопровождавшаяся пьянством, привела солдат в состояние, близкое к первобытному, имевшее целью усилить эффект устрашения. На второй день в Тамине перед церковью на главной площади согнали около 400 граждан, по которым солдаты открыли стрельбу как по мишеням. Те, кто не погиб от пуль, были добиты штыками. На местном кладбище стоят 384 могильных камня с надписью: «1914. Расстрелян немцами».
Когда армия Бюлова взяла Намюр, на улицах были расклеены объявления о том, что с каждой улицы было взято по десять заложников, которые будут расстреляны, если кто-нибудь из жителей выстрелит в немца. Захват и расстрел заложников практиковались так же систематически, как и реквизирование продовольствия. Чем дальше продвигались германцы, тем больше захватывалось заложников. Вначале, когда армия фон Клюка входила в город, немедленно появлялись извещения о том, что в качестве заложников взяты бургомистр, судья и священник, глава прихода с обычными предупреждениями населению об их судьбе. Вскоре этих троих уже было недостаточно, по человеку с улицы, по десяти с улицы — все было мало.

Наступления, похожие на бойню, когда сотни и тысячи людей гибли, чтобы захватить десяток метров чужой территории, сменив одну траншею с болотной грязью на другую, оскорбляли здравый смысл и достоинство человека. Каждую осень говорили, что этот ужас кончится к зиме, но наступала весна, а войне по-прежнему не было видно конца; армии и народы сражались лишь с одной надеждой — человечество извлечет из всего этого хороший урок.