Глава 4. Итан

Hippie Sabotage – Devil Eyes

Моя мать меня презирает.

Ненавидит.

Хочет, чтобы я сдох.

Другого объяснения тому, что ей вдруг внезапно пришлось уехать, потому что кот ее подруги Мэри-Джейн застрял на дереве и ей очень срочно нужно ее поддержать, нет. Просто нет.

Нора определенно хочет от меня избавиться. Иначе с чего вдруг моя сильная и независимая, по ее собственным словам, мать возомнила себя «Отчаянной домохозяйкой»?

Она родила меня в восемнадцать. И наверняка сейчас до нее наконец дошло, что я испортил ей всю жизнь.

Что ж, может быть, стоит ее порадовать и покончить с собой?

С удовольствием сделаю это. Прямо здесь.

Я лучше застрелюсь, чем выйду на это поле в стремном фиолетовом лонгсливе и черных обтягивающих тайтсах.

Омерзительно.

Я был здесь сотни миллионов раз. Тысячи студентов скандировали мое имя, пока я набирал бешеную скорость, врезаясь в препятствия в виде других игроков. Я был чемпионом. Первым номером. Звездой «Ягуаров».

А кто я теперь?

Неудачник, который тренирует других «Ягуаров».

Я… чирлидер.

Пресвятая Мария Матерь Божья!

Это даже звучит жалко.

Должен признать: я благодарен, что мама заставила меня прийти на этот матч вместо нее. Теперь я осознал, что мне не придется оставлять предсмертную записку, ведь и так понятно, что лучше покончить с собой, чем тренировать чирлидеров.

Позор.

– Рожу попроще не хочешь сделать? – интересуется Деймон, стоящий рядом со мной с бутылкой воды в руках и пристально смотрящий на меня темными карими глазами.

Молча отворачиваюсь от друга, продолжая буравить взглядом поляну. Парни разминаются на зеленом газоне: кто-то тянется, другие бегают или кидают друг другу мяч. Хукер «Ягуаров» Калеб обсуждает тактику сегодняшней игры с тренером на скамейке.

Все заняты делом.

Один я ни хрена не делаю. Пора бы привыкнуть.

А, ну и Деймон, который мнит себя Гермесом. Придурок он, а не древнегреческий бог, если честно.

Мы дружим со школы, и за эти десять лет у меня сложилось впечатление, что его рот в принципе никогда не закрывается. И это так меня раздражает… Постоянно ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы кто-нибудь засунул ему в рот кляп, но боюсь, что этому сексуальному извращенцу может понравиться.

– Ты какого черта вообще приперся? – снова пытается завести разговор Деймон.

Какая ему вообще разница? Не понимаю.

– Шел бы ты разминаться, бог скорости, – устало бросаю я.

Друг усмехается и поигрывает бровями:

– Итан, когда нужно, я могу попридержать свою скорость. Уж девчонки точно это знают.

Святой Иисус.

Закатываю глаза, а затем все-таки смотрю на Деймона. Темноволосый придурок держится за живот и громко хохочет на весь стадион.

– Мужик, какой же ты нудный, – сквозь смех произносит он. – В тебе нет ни капли авантюризма.

Шумно выдыхаю с приоткрытым ртом, выпустив облачко пара в холодный воздух, и снова поворачиваюсь лицом к полю. Травяное покрытие блестит после дождя в ярком свете прожекторов, окружающих его. Над ним сгущаются бурые тучи, и складывается впечатление, что с минуты на минуту снова начнется ливень.

– У-ля-ля, горячая малышка справа по борту, – протягивает друг, заставляя меня повернуть голову и встретиться лицом к лицу с Лукрецией Руссо.

Девчонка, похожая на хоббита, пристально смотрит на меня своими янтарными глазами, наверняка представляя, как я подыхаю на ее глазах, пока она стоит и поедает канноли. Эта болтливая мисс Всезнайка так меня раздражает, что я уже даже готов завещать ей свои ноги, чтобы она сделала из них хамон после моей смерти, лишь бы только она от меня отстала.

Лукреция подходит ко мне и скрещивает руки на груди, повторяя тем самым мою позу, а затем вскидывает бровь. Слегка наклоняю голову и вскидываю бровь в ответ. Она закатывает глаза.

Надо же, с ней все-таки можно вести какой-то диалог без уймы слов. А можно всегда так делать?

– Итан, а девчонка-то бросает тебе вызов, – усмехается Деймон.

Скептически смотрю на друга. О чем он вообще говорит? Какой вызов?

Психопат.

Кругом одни психопаты.

Я и в самом деле не понимаю, как до сих пор не сбил этого придурка насмерть. Ну или хотя бы не отправил его в кому, чтобы он перестал нести какую-то хрень. Постоянно.

Снова смотрю в сторону надоедливой брюнетки и вижу, что она уже стоит со своим Дятлом. Не то чтобы меня парил этот чувак, просто он мерзкий. Вудпекер что-то шепчет Лукреции на ухо, лапая девчонку за задницу, а она, в свою очередь, пытается избавиться от его рук.

Жалкое зрелище. Никогда не пойму этого. Зачем выносить отношения на всеобщее обозрение?

Поджав губы, отворачиваюсь от этой мерзкой парочки и нахожу взглядом Деймона.

– Ты собираешься разминаться? – спрашиваю я, мечтая избавиться от его присутствия.

– Ты уже спрашивал, мужик. Проблемы с памятью? Это потому, что ты давно не трахался.

Мои глаза закатываются против моей воли.

Деймон Сантос – самый сексуальный парень в целой вселенной. По версии самого Деймона, конечно же. Он восхитителен, умен и горяч, опять же по версии самого Деймона. Девчонки вокруг снимают трусики, стоит ему появиться на горизонте. Нужно пояснять, по чьей версии они это делают, или уже и так понятно?

А еще он определенно помешан на сексе. И я все еще задаюсь вопросом, как умудрился с ним подружиться.

Святой Иисус, помоги мне! Дай мне сил не вступать с этим идиотом в дискуссию.

Сантос вскидывает бровь, когда видит мой недовольный взгляд, а затем разводит руками в стороны и громким шепотом произносит:

– Да ладно тебе, Итан. Мы оба знаем, что ты не был с девушкой с того самого дня, как получил травму. Я думал, ты только колена лишился, а у тебя, оказывается, с эректильной функцией все еще проблемы? Почему ты отрицаешь очевидное? Не переживай, мужик, это лечится.

– Второй вечер подряд хочешь поговорить о моей эрекции? Не слишком ли много внимания моему члену, Деймон? – Наклоняю голову и устало смотрю на придурка перед собой.

– Мужик, ну расслабься ты. У тебя такое напряженное лицо, будто ты от запора мучишься несколько дней. Хотя, наверное, когда яйца синие, тоже такое выражение лица. Тогда все понятно.

Закрыв глаза, мотаю головой и шумно выдыхаю. Затем, распахнув веки, смотрю на табло, чтобы понять, когда уже начнется игра, чтобы он наконец испарился из моего поля зрения.

– До игры еще целых десять минут, – усмехается Деймон. – Итан, я серьезно: тебе нужно выпустить пар. Вставь уже кому-нибудь.

И прежде, чем я осознаю, что он собирается делать, друг складывает импровизированный рупор из ладоней у рта и кричит:

– Леди, моему другу очень хочется влюбиться без памяти, но он не знает, как сделать первый шаг. Если вы, как и я, поддерживаете феминизм, то Итан Мур будет рад вашей сексуальной персоне в своей постели!

Нет, Иисус, знаешь, я передумал. Я буду жить!

Сегодня сдохнет Деймон, а я попозже. Хочу насладиться спокойной жизнью, когда этот придурок умрет.

Хотя бы пару дней.

Вижу, как на трибунах оживились девчонки, жадно разглядывая мою задницу и прикусывая губы. Они явно пришли сюда не из-за большой любви к спортивным мероприятиям. Им просто хочется уйти после матча с каким-нибудь спортсменом. И я их не критикую, это их дело, с кем и чем заниматься, но я пас.

Только слепой не видел ту игру, на которой мое колено улетело куда-то на галактику в созвездии Жираф^[13]. И теперь все, что я замечаю в глазах смотрящих на меня вместо прежнего восхищения, – жалость. А меня не нужно жалеть. Да, я в один миг лишился всего: мечты, карьеры, будущего. Но я не жалок.

Ха, сказал мужик в костюме чирлидера.

Святое дерьмо.

Поворачиваюсь к Деймону и вижу за его спиной приближающуюся к нам Лукрецию. Ее угольно-черные волосы, убранные в высокий хвост и подвязанные фиолетовым бантом, покачиваются в такт торопливым движениям. Лицо выражает недовольство. Темные брови нахмурены. А в карамельных глазах полыхает огонь.

– Ты не хочешь объясниться, что это вчера было? – начинает она.

– Лукреция, выражай свои мысли яснее, – устало отвечаю я.

– Пожалуйста.

– Что «пожалуйста»?

– Лукреция, выражай свои мысли яснее, пожалуйста. Когда просишь о чем-то, нужно не забывать о вежливости.

– Это все, что ты хотела донести до своего тренера?

– У-ля-ля, какая горячая штучка! – восклицает Деймон, делая вид, что тушит пожар пальцем на своем соске, выпирающем сквозь тонкую ткань футболки.

– Итан, я задала тебе вопрос. У тебя что, проблемы с памятью?

Деймон запрокидывает голову и начинает смеяться, а затем, поигрывая бровями, интересуется у нее:

– Это все из-за переизбытка спермы в организме. Не хочешь помочь ему с этим?

Хочется в очередной раз закатить глаза, но Лукреция так прожигает меня огненным взглядом, что если я вдруг прерву зрительный контакт, перестав отражать ее атаки, то превращусь в пепел. И тогда из меня даже не смогут сделать чоризо после смерти. А я не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.

– Сантос, сколько раз в день ты целуешь свое отражение в зеркале? – спрашивает Хоббит у моего друга, даже не глядя на него.

– Никогда не считал, но если тебе так интересно, то можешь провести со мной незабываемый день и помочь мне с подсчетами, – усмехается Деймон, а затем подмигивает: – В целом можешь даже остаться на ночь. Только мы не будем спать, если ты понимаешь, о чем я.

Не закатывать глаза становится все труднее.

– Лукреция, до игры меньше пяти минут, так что собирай команду, – проигнорировав тупые реплики тупого друга, командую я.

Она сжимает руки в кулаки и тяжело дышит. Ее лицо немного раскраснелось от гнева, а карие глаза стали совсем демоническими. Не удивлюсь, если эта крошечная девчонка вот-вот явит миру своего внутреннего Люцифера.

– Пожалуйста, – пыхтит она. – Лукреция, собирай команду, пожалуйста!

– Разговоры с самой собой – первый признак шизофрении, – бросаю я и отворачиваюсь обратно к полю, показывая, что разговор окончен.