Цитаты из книг автора «Атул Гаванде»

Катетерная инфекция развивается у 80 000 больных в США, и от 5 до 28% случаев инфицирования заканчиваются смертью пациента — в зависимости от тяжести его состояния на момент помещения в палату. Те, кому удается пережить катетерную инфекцию, вынуждены проводить в палате интенсивной терапии на неделю больше. А это только один из возможных рисков. Через 10 дней после установки мочевого катетера у 4% больных развивается инфекция мочевого пузыря. Через 10 дней вентиляции легких у 6% пациентов начинается бактериальная пневмония, в 40–45% случаев приводящая к смерти.

сегодня старость перестала быть редкостной драгоценностью.

перечни действий должны оставаться краткими и включать то, что Бурман называет «пунктами-убийцами». Это шаги, не выполнять которые очень опасно, но о которых тем не менее забывают. (Данные о том, какие действия имеют особую важность, но часто пропускаются, очень ценятся в авиации, но не всегда доступны.) — Формулировки должны быть простыми и точными, — продолжает Бурман. — Кроме того, нужно использовать привычный профессиональный язык. Даже то, как выглядит чек-лист, имеет значение. В идеале он должен располагаться на одной странице, но не рассеивать внимание и не отвлекать обилием цвета.

первых, нужно предусмотреть момент, когда экипаж должен обратиться к чек-листу, если, конечно, это неочевидно. Например, когда загорелась сигнальная лампочка или заглох двигатель, необходимо принять решение относительно того, какими чек-листами пользоваться: «СДЕЛАЙ-ПОДТВЕРДИ» или «ПРОЧТИ-СДЕЛАЙ». В соответствии с чек-листами первого типа экипаж делает свою работу по памяти, согласно своему опыту. По мере ее выполнения летчики делают паузы, чтобы свериться с контрольным списком и подтвердить, что не отступают от него. Пользуясь чек-листами второго типа, люди, напротив, выполняют то, что написано. Это своего рода рецепт. Поэтому при разработке чек-листов с нуля в первую очередь необходимо решить, какой их тип подходит к данной ситуации

Врачом становишься, чтобы получать удовлетворение от работы, – и оказывается, что его приносит профессионализм. Удовлетворенность своей работой – очень глубокое чувство, сродни тому, что испытывает мастер-краснодеревщик, когда закончит реставрацию хрупкого старинного сундучка, или учитель физики, сумевший, наконец, объяснить пятикласснику, что такое атом, – и в один миг навсегда изменивший образ мыслей ученика. Это чувство отчасти приходит от сознания того, что помогаешь людям. Но еще и от понимания, что ты обладаешь техническими навыками и умеешь решать сложные, хитроумные задачи. Профессиональные знания дарят уютное чувство принадлежности к элите.

С умиранием и смертью сталкивается любой молодой врач, любая медсестра. В первый раз одни из нас плачут. Другие замыкаются в себе. Третьи стараются не принимать происходящее близко к сердцу. Когда я присутствовал при первых смертях среди моих пациентов, то очень старался держать себя в руках и поэтому не плакал. Зато потом мне снились покойники. Один и тот же страшный сон: я обнаруживаю тело моего пациента у себя дома, в моей собственной постели.

Когда я учился в медицинской школе, нам задали прочитать короткую статью двух специалистов по медицинской этике – Эзекиела и Линды Эмануэль[115]. В статье говорилось о разных типах отношений, которые нам, начинающим клиницистам, предстоит выстраивать со своими больными.

Такое случается. Пациенты стараются выбирать более оптимистичные прогнозы – даже если для этого приходится выбирать врачей, которые с большей вероятностью ошибаются[114].

Профессиональные знания дарят уютное чувство принадлежности к элите.

Когда я был маленьким, отец в числе прочего учил меня упорству – никогда не отступать перед препятствиями, встающими на пути. Взрослым, когда я наблюдал за отцом в последние годы, я увидел, что все же иногда приходится смириться с препятствиями, которые невозможно преодолеть одной лишь силой воли. Далеко не всегда понятно, в какой момент нужно перестать преодолевать препятствия и начать строить жизнь с их учетом – жизнь, которую они позволяют, стараясь, чтобы она была как можно лучше. Но очевидно, что бывают времена, когда преодоление препятствий перестает оправдывать себя. И когда я помогал отцу нащупать этот момент, это было для меня одним из самых мучительных переживаний – и одновременно огромная честь.