Глава 3. Пробуждение

Зёма сидел на бетонном полу, прислонившись к холодной стене маленькой комнаты, больше похожей на тесный изолятор. Руки были связаны за спиной жёсткой пластиковой стяжкой, которая врезалась в кожу при малейшем движении. Штырь, с разбитым лицом и неестественно вывернутой рукой, лежал рядом, время от времени издавая глухие стоны. Скулящего от боли Валета, увели сразу же. И Зёма прекрасно понимал, что его решили допросить первым, пока он был в сознании.

Но больше всего Зёму беспокоила судьба Дисы.

«Он труп», – вспомнил он слова седовласого. Но это не могло быть правдой. Не должно было. Он не хотел верить в смерть друга и злился на себя за то, что не проявил должного контроля. Снова!

Скрежет замка́ оторвал его от размышлений. Тяжёлая металлическая дверь отворилась, впуская в полутёмное помещение трёх человек. Двое – вооружённые, хмурые, одетые в чёрное, – явно из военных. А вот третий…

Седовласый мужчина медленно осмотрел пленников, и остановил холодные, как лёд, глаза на Зёме. В его руках была тонкая папка, а на груди поблёскивал странный знак – нечто вроде серебряного щита с непонятным символом.

– Сергей Земцов, – произнёс он без вопросительной интонации. – Двадцать восемь лет, пять приводов в милицию, ни одной серьёзной отсидки. Мелкий вор, шулер, но не убийца. Пока.

Зёма молчал. Говорить было бессмысленно – перед ним явно стоял человек, уже знавший все ответы.

– Моя фамилия Серебряков, – продолжил седовласый. – И моё подразделение относится к Министерству обороны. Мы заинтересованы в маленьких вещах, которые могут представлять большую угрозу федерального значения.

Он присел на корточки рядом с Зёмой, не отрывая испытующего взгляда.

– Ты же понимаешь, что некоторые вещи намного страшнее экономических кризисов или государственных переворотов? Я говорю о странных, непонятных вещах… вроде твоего приятеля.

Зёма почувствовал, как слова седовласого отозвались мурашками по телу. Эти люди не просто подозревали – знали о Тени.

– Где Денис? Он жив?

Серебряков молчал, словно взвешивая, стоит ли говорить правду. Его взгляд буравил, распространяя сильнейшую тревогу в душе Зёмы.

– Как давно твой друг стал носителем? Как это произошло? Какова скорость мутации?

Зёма отвёл взгляд. Эти вопросы он задавал себе едва ли не каждый день с тех пор, как Диса появился перед ним изменившийся, отстранённый, с чем-то чужеродным в глазах. И вот, теперь за ними пришли охотники – грозные люди, кому эта дрянь была для чего-то нужна…

Мысли пчелиным роем загудели в голове, молниеносно проецируя картины вероятного будущего. На гуманных и благородных людей они не походили. Им явно нужна была информация. Но на что они готовы пойти ради неё?

– Я всё расскажу, но… сначала хочу его увидеть.

– Не уверен, что торг сейчас уместен, – хладнокровно возразил седовласый.

– Мне терять нечего. Вы же всё равно меня убьёте, – парировал Зёма.

Серебряков медленно поднялся с корточек, поигрывая желваками и кивнул одному из охранников. На голову Зёмы вновь накинули мешок и вывели за пределы клетки.

Зёма долго брёл по бетонным коридорам. Мешок на голове не давал ориентироваться, но он чувствовал, как спускался по ступеням вниз. Воздух становился прохладнее и суше с каким-то металлическим привкусом. Наконец конвоиры остановились. Послышался электронный звук. Щелчок. Протяжный скрип двери. Его грубо толкнули вперёд. Он сделал несколько неуверенных шагов и услышал, как дверь за спиной закрылась с тяжёлым лязгом. Рывком сдёрнули мешок, и яркий белый свет ударил по глазам. Зёма сморщился и часто заморгал.

Когда зрение адаптировалось, он удивлённо огляделся: его привели в просторное светлое помещение, напоминающее аппаратную комнату будущего. Мониторы, приборные панели, мигающие лампочки – и окно во всю стену. Такое он видел только в фантастических кино на пиратских видеокассетах с гундосой озвучкой. До этой минуты современный мир Зёмы заканчивался на фотоаппаратах Polaroid и только что появившихся консолях Dendy. Он даже представить себе не мог существование подобного оборудования.

Люди в голубых халатах сидели за пультами управления, что–то печатали, записывали, пялились в чёрно-белые экраны, на которых транслировались видео с разных камер наблюдения. На главном мониторе подрагивала картинка лежащего Толика – вид сверху.

Серебряков стоял у стекла, заложив руки за спину. Его напряжённая поза и сгорбленные плечи выдавали усталость человека, слишком долго несущего тяжёлую ношу.

– Подойди, – произнёс он, не оборачиваясь.

Зёма повиновался. Подойдя ближе, он не сразу понял, что видит. Комната за стеклом напоминала что-то среднее между операционной и одиночной палатой психиатрического отделения – белые стены, обитые мягкими тканями, стальной стол, яркие лампы на кронштейнах. На столе лежал человек.

Сердце Зёмы пропустило удар. Диса.

Голова друга представляла собой кошмарное зрелище. Правая часть черепа была разворочена, обнажая месиво из крови, раздробленной кости и серо-розовой массы – того, что ещё недавно было мозгом. Глаза были закрыты, лицо бледное как снег, губы приобрели синюшный оттенок. Даже с расстояния нескольких метров казалось, что от тела исходит запах смерти.

– Он… – голос Зёмы сломался. – Он мёртв?

Серебряков пожевал нижнюю губу, словно обдумывая ответ.

– По всем законам природы – да. Никто не выживает с такими повреждениями. Но с твоим другом происходит нечто… необычное.

Он кивнул одному из операторов, и тот переключил трансляцию с камеры, показывающей Дису в более крупном масштабе. Зёма подался вперёд, не веря своим глазам. В разрушенной части головы что-то медленно шевелилось. Крошечные чёрные нити, похожие на живые волокна, переплетались между собой, соединяя разорванные ткани, затягивая повреждения. В некоторых местах уже образовались плотные тёмные сгустки, напоминающие запёкшуюся кровь, но более маслянистые, с неестественным блеском.

– Полчаса назад у него появился пульс, – сухо констатировал Серебряков. – Слабый, нестабильный, но отчётливый. А рана… как ты видишь, она затягивается. Как будто нечто внутри него отчаянно пытается сохранить свой сосуд.

Зёма подошёл вплотную к стеклу, жадно вглядываясь в лицо друга. Место от пули в голове действительно начало заживать – разнесённая часть черепа выглядела, словно уродливо склеенная ваза. Зрелище было одновременно ужасающим и завораживающим.

– Спасибо, – прошептал он, глядя на чёрную паутину.

– Я бы тоже благодарил эту тварь за спасение своих бойцов, – Серебряков указал на лежащего Дису. – Способность к такой регенерации… Представь, что было бы, если бы наши солдаты обладали подобной живучестью. Раны, которые сейчас означают смерть, стали бы просто временным неудобством. Мощь нашей армии возросла бы многократно.

В его голосе прозвучало что-то, напоминающее благоговение, и это напугало Зёму даже больше, чем холодная жестокость, с которой они были схвачены. Серебряков встал рядом с ним, почти касаясь плечом. Зёма обернулся, пытаясь прочесть его выражение лица. Но оно оставалось непроницаемым, как маска.

– Итак, рассказывай. Но имей ввиду – внутри тебя такой дряни нет. Спасать будет некому.

– Я… видел, как на нём затягивались раны после драк, – нехотя признался Зёма. – Но я бы это существо благословением не назвал. Скорее – проклятием. Тень меняет его. Постепенно вытесняет всё человеческое.

– Как она в него вселилась?

Зёма на мгновение заколебался.

– Диса сказал, что получил её от такого же… оборотня… Мы тогда квартиру хотели обнести, я отвлекал хозяев у соседнего дома. Диса уверял, что справится. А там оказались они… ну, оборотень этот со своим преследователем. Диса рассказывал о погроме, о перестрелке, о том, что эта тварь его спасла… Они сбежали. Тот был сильно ранен, умирал… Я уже потом Дису встретил обновлённым. Он сказал, что незнакомец передал ему Тень, а сам умер.

Серебряков резко обернулся, его взгляд внезапно стал острым, как скальпель.

– Передал? Интересно. Зачем, если она могла его вылечить?

– А если не могла?

– Сомневаюсь, что у того, как ты говоришь, оборотня были такие же раны, если он смог убежать, – ухмыльнулся Серебряков и тут же скомандовал. – Тощего веди.

Дверь за их спинами распахнулась, и в комнату вошли двое, которые тащили под руки Валета. Он был бледным, как полотно, его глаза были полузакрыты, губы потрескались, одежда насквозь пропиталась кровью. От слабости Валет еле перебирал ногами и тихо стонал. Зёма дёрнулся было вперёд, но стальная хватка вояки удержала его на месте. Серебряков многозначительно кивнул и указал на бронированную дверь возле окна.

– Что вы делаете?

– Проверяю твои слова. Ты сказал, что тебе терять нечего, – холодно ответил седовласый. – Осталось понять, способна ли Тень переходить сама к новому носителю. Если так, то логично предположить, что она выберет более здорового человека. Если нет, значит ею может руководить только существующий хозяин.

По команде дверь открылась, и Валета грубо толкнули внутрь белой комнаты. Тяжело дыша и покачиваясь, он огляделся. Увидев лежащего на столе Дису, Валет отшатнулся и тут же обессиленно рухнул на колени, судорожно прижимая руку к раненному плечу.

– Валёк! – в сердцах выкрикнул Зёма и поддался к стеклу, чувствуя, как удавка на руках врезается ему в запястья!

Но раненый его не слышал. Он даже не взглянул в сторону Дисы. Валет, дрожа всем телом, рухнул на колени в метре от операционного стола. Его лицо, всегда нервное и дёрганое, теперь представляло собой жалкую маску предсмертной агонии – запавшие глаза блуждали по комнате в поисках выхода, губы беззвучно шевелились в полубреду, а крупные капли пота стекали по щекам, смешиваясь с кровью. Раненая рука бессильно повисла плетью, и всё сильнее багровело пятно, расползаясь с пугающей скоростью. Валет с глухим стоном, отчётливо слышным из динамиков, завалился на бок.

Зёма прильнул к стеклу, бессильно наблюдая за происходящим через барьер. Он видел, как грудь Валета судорожно вздымается в попытке вдохнуть больше воздуха, как пальцы здоровой руки царапают стерильный пол, оставляя грязные разводы. В какой-то момент Валет перевернулся на спину, бессмысленно уставившись в потолок, а его губы беззвучно зашевелились. Молился ли он или проклинал – понять было не возможно. Единственное и неоспоримое, что понимал Зёма – его смирение перед неизбежным. Валет умирал. Глаза Зёмы заслезились, сердце сжалось от понимания того, что перед ним погибают два товарища. Он ткнулся лбом в стекло и молча заплакал.

Серебряков не сводил глаз с монитора, на котором крупным планом отображалось лицо Дисы. И тут произошло нечто, заставившее всех присутствующих затаить дыхание. Веки Дисы дрогнули. Раз, другой. Затем медленно приоткрылись, являя миру глаза, наполненные тьмой – зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужку. Он слабо повернул голову, сфокусировав взгляд на лежащем Валете.

– Помоги… – прошептал Диса голосом, больше похожим на хрип.

Валет медленно обернулся на звук и криво улыбнулся. Между ними было не меньше полуметра – непреодолимая пропасть для умирающих. В этой мимике выражалась не усмешка, а скорее утверждение – «я же тебя предупреждал».

Собрав последние крохи сил, он вытянул дрожащую руку в направлении Дисы. Рука Дисы дёрнулась в ответ, соскользнула с металлического края операционного стола и повисла, раскачиваясь маятником. Всего одно мгновение, крошечная доля секунды – кончики их пальцев соприкоснулись.

Экраны мониторов замерцали, помехи пробежали рябью по изображению. Серебряков резко выдохнул и подался вперёд, напряжённо вглядываясь в крупный план.

В месте соприкосновения что-то произошло – воздух словно сгустился, заколебался, как над раскалённым асфальтом. А затем… Затем все увидели это – тонкую чёрную нить, протянувшуюся между кончиками пальцев. Она пульсировала, набухала, извивалась, как живое существо, обретая объём и форму.

Сначала она была не толще волоса, но за считанные секунды превратилась в подобие червя, а затем – в нечто, напоминающее пиявку с блестящим, маслянисто-чёрным телом. Она зависла между пальцами, связывая и удерживая собой расслабившиеся руки мужчин.

– Фиксируйте каждый кадр, – хрипло пробормотал Серебряков, не сводя глаз с экрана.

Пиявка вдруг рванулась вперёд, проникая под кожу Валета с жадностью голодного хищника. Её тело затрепетало в экстазе питания, пульсирующие волны прокатились от одного конца к другому. Кожа вокруг побелела, затем стала серой, а потом начала чернеть – тонкая сеточка чёрных вен проступила под кожей, распространяясь от руки по телу. Валет выгнулся дугой, его рот открылся в беззвучном крике. Глаза распахнулись, и в них появился странный блеск – страх сменился изумлением, потом шоком, а затем… странной эйфорией. Пиявка тем временем словно растворялась, проникая под кожу, пропитывая ткани, заполняя сосуды. Чёрная субстанция текла по венам Валета, наполняя их, расширяя, превращая бледное умирающее тело в сеть тёмных каналов.

– Бог мой, – прошептал один из наблюдателей. – Она же… пожирает его изнутри.