Глава 2. В засаде

Обычные, на первый взгляд, тени от фонарей в воспалённом воображении Дисы скручивались причудливыми фигурами: ему мерещились то драконы, то оскаленные морды неведомых чудовищ. Они давно разошлись с Зёмой, однако домой совсем не хотелось. Он брёл по улице, ощущая чужеродную сущность, которая пиявкой облепила его сознание и высасывала душу, требуя жертвоприношения. Чапа и его шестёрки слишком быстро сбежали – она не успела насытиться, лишь распробовала вкус страха. Вечеринка закончилась, не успев начаться, но ночь была ещё молода, а город дышал тьмой, предлагая тысячи соблазнов. Тень нашёптывала, подсказывала, ныла. И Диса знал, где искать то, что было нужно им обоим.

Сан Саныч обосновался в старом одноэтажном домишке на отшибе городка – неприметном на первый взгляд, но окружённом высоким забором с натянутой поверх колючей проволокой. Бывший вояка, служивший прапорщиком в Афгане, теперь промышлял куда более опасным ремеслом – снабжал местных бандитов оружием. Ходили слухи, что работал он напрямую на Брянского, был его «оруженосцем». Домик стоял не далеко от пруда, в сотни метрах от воды, словно нарочно выбранного для удобства избавления от неугодных.

Довольно внушительное расстояние Диса преодолел довольно быстро, подгоняемый не столько холодом, сколько растущим внутренним нетерпением. Тень подпитывала его неутомимостью – мышцы не уставали, дыхание оставалось ровным даже на подъёмах.

Дом встретил его светящимися окнами и хриплым смехом подвыпившей компании, доносящимся из-за неплотно прикрытой форточки. Диса бесшумно перемахнул через забор, уверенно миновав колючую проволоку, и прокрался к окну. Сквозь щель в шторах он разглядел трёх мужчин, сидящих за столом с бутылкой "Столичной" и нехитрой закусью. Сам Сан Саныч – грузный мужчина с коротким ёжиком на голове и густыми усами – что-то громко доказывал, размахивая крепкими ручищами. Двое собутыльников заразительно хохотали.

Тень внутри Дисы взвыла в инстинкте охоты. Кожа на лице начала зудеть, а тело быстро наливалось мощью. Он ощутил, как удлиняются резцы, как заостряются ногти. Удержать чудовище внутри себя становилось всё сложнее – как остановить лавину, которая уже сорвалась с горы и набирает скорость?

Диса вышиб дверь одним ударом и тёмным вихрем ворвался внутрь. Мужчины, не успев понять, что происходит, замерли за столом. Сан Саныч медленно подался назад, пытаясь дотянуться до прислонённого к стене охотничьего ружья. Но было поздно. Тень выплеснулась наружу, обвивая Дису плотным коконом, придавая его телу нечеловеческие очертания – размытые, угловатые, зловещие.

Всеобщее веселье, как рукой смыло. Гости, опрокидывая стулья, бросились к двери, но Диса оказался быстрее. Один получил удар когтистой лапой и, коротко вскрикнув, отлетел к стене, обрызгивая её кровью. Второй успел выхватить из-за пояса пистолет, но выстрелить не успел – чёрная субстанция обвилась вокруг его горла, стягивая и лишая воздуха. Пистолет с глухим стуком упал на пол.

– Что ты за дрянь? – просипел Сан Саныч, вжимаясь в стену. – Что тебе надо?

– Подчинение, – голос Дисы едва можно было узнать – низкий, вибрирующий, чужеродный.

– Демон! Отпусти, – взмолился Сан Саныч, опускаясь на колени и косясь на лежащих без сознания друзей.

Диса оскалился в улыбке, и его окульи зубы блеснули в свете лампы.

– Можно и так сказать. Где оружие?

Сан Саныч трясущейся рукой указал на пол:

– Погреб… под ковром…

Чернота угрожающе вытянулась вперёд и обвилась вокруг тела вояки, удерживая его на месте. А Диса откинул потёртый ковёр, обнажив крышку погреба с массивным металлическим кольцом. Одним рывком он распахнул её и спустился в тёмное чрево.

Погреб оказался настоящим арсеналом. Вдоль стен тянулись полки, заставленные ящиками с патронами. На специальных стойках висели автоматы и винтовки. В отдельной стеклянной витрине покоились проверенные временем пистолеты «Макарова» и «Беретта».

Тень, вышедшая наружу, ликовала – добыча оказалась более чем щедрой. Он выбрал четыре "Макарова" с глушителями, несколько коробок патронов к ним и две штурмовые гранаты – так, на всякий случай. Всё аккуратно сложил в найденную тут же спортивную сумку. Затем подхватил ещё одну, такую же, и наполнил её более тяжёлым вооружением – автоматом Калашникова и обрезом. Для их завтрашнего дела это было излишне, но инстинкт подсказывал Дисе, что скоро им может понадобиться нечто посерьёзнее пистолетов.

Когда он поднялся из погреба, один из собутыльников Сан Саныча уже пришёл в себя и тихо стонал, утирая шею. Второй продолжал лежать на полу без движения в неестественной позе. Диса поставил сумки у двери и приблизился к трясущемуся от страха Сан Санычу. Чёрный кокон, удерживающий его, рассеялся и ослабил хватку,

– Теперь о делах. Ты работаешь на Брянского, верно?

Бывший вояка утвердительно кивнул.

– Отлично. Завтра вечером Брянский, как обычно, поедет собирать дань со своих точек. И ты поможешь мне его встретить.

Сан Саныч сглотнул:

– К-как?

– Просто. Отвлечёшь водителя, когда машина подъедет к особняку. А дальше уже не твоя забота.

– Н-но он меня потом…

– Если всё сделаешь правильно, то «потом» для тебя наступит – потом. А если не согласен… То – сейчас, – Диса одним скачком оказался возле очнувшегося собутыльника и вонзил в его шею когти. – Мы найдём тебя в любом случае. И поверь, смерть от руки Брянского покажется тебе благословением по сравнению с тем, что ждёт от нас.

Тени в углах комнаты сгустились, превращаясь в подобие кошмарных фигур. Диса отшвырнул тело и слизнул кровь с указательного пальца. Сан Саныч затравленно кивнул. Тьма бесновалась в ликовании.

– Я всё сделаю, – прохрипел он. – Клянусь.

– Вот и славно, – Диса улыбнулся, и его лицо начало медленно возвращать человеческие черты. Тень, насытившись ужасом жертв, временно отступила. – А теперь, господа, спокойной ночи.

Он подхватил сумки и вышел в ночь, чувствуя, как в груди разливается тёплое, почти блаженное чувство удовлетворения.

***

Набережная не оправдывала своего названия. По архитектурной задумке здесь должно было появиться рукотворное озеро, но вместо этого была обычная улица. Лишь по весне, когда река разливалась и подступала чуть ли не к дорожному полотну, она становилась по-настоящему «набережной». Пару лет назад здесь начали возводить первые дома по нечётной стороне, но большая часть улицы всё ещё оставалась пустырём, заросшим бурьяном и кустарником.

Именно там, у ржавого остова детской карусели, уже битый час топтались Зёма, Штырь и Валет, стараясь не замерзнуть под порывами февральского ветра. Диса опаздывал.

– Что-то не нравится мне всё это? – Валет нервно постукивал носком ботинка по промёрзшей земле.

Штырь хмыкнул, поглядывая на Зёму.

– Не сопи. Ждём.

Зёма молчал. Он смотрел вдаль, терзаемый странным чувством. С одной стороны, он был уверен в товарище – вместе росли, всегда поддерживали и защищали друг друга. А с другой – от него всё чаще веяло чем-то чужим, тревожным, необъяснимым.

Диса появился неожиданно, словно вырос из-под земли – высокая фигура в тёмной куртке, с двумя спортивными сумками в руках. Его лицо казалось неестественно бледным, а глаза отливали желтизной хищного зверя. Он не поздоровался, не извинился за опоздание. С кривой ухмылкой поставил сумки на землю и расстегнул молнию одной, демонстрируя содержимое. Зёма сжал челюсти, заметив на ручках багровые пятна.

Штырь одобрительно присвистнул:

– Ни хрена себе! Ты что, военную часть обнёс?

– Вроде того. Это нам для дела, – он указал на пистолеты "Макарова" с глушителями, а потом похлопал по второй сумке. – А это на всякий случай.

– К чёрту случай! Ты же говорил, что не собираешься войну устраивать? – нервно отозвался Валет. – Одно дело – припугнуть Брянского, отжать бабло… А другое…

– В том-то и дело. Я не планирую вас хоронить. Поэтому подстраховка не помешает, – голос Дисы звучал спокойно и решительно, однако что-то в его интонации всех настораживало.

Зёма внимательно оглядывал друга, пытаясь понять, что с ним происходит. Диса всё сильнее менялся, превращаясь из доброго ворчуна, который всегда просчитывал каждый шаг, в человека рискового, теряющего страх.

***

Особняк Брянского совсем не походил на комфортабельный дом из голливудских фильмов. Это было невзрачное двухэтажное здание из красного кирпича, построенное лет десять назад. Типичное жилище новоявленного «хозяина жизни», обнесённое высоким бетонным забором с железными пиками наверху. Никаких кованых ворот с вензелями, никаких будок охраны и шлагбаумов. Только пара сторожевых псов, чьё злобное рычание время от времени доносилось из глубины двора.

«Волга» Штыря притаилась в перелеске, метрах в трёхстах от особняка. В голом зимнем лесу было тихо – только изредка с веток падали комья снега, потревоженные ветром. «Мерседес» Брянского должен был вот-вот появиться, и Сан Саныч уже переминался с ноги на ногу у ворот. Он выглядел нервным даже с такого расстояния: постоянно оглядывался по сторонам, курил, глубоко затягиваясь и выпуская дым короткими судорожными выдохами. Собаки за забором хрипло лаяли, чуя чужого.

– Всё идёт, как надо, – Диса кивнул в сторону его фигуры.

– Чего он такой дёрганный? – тихо произнёс Зёма, не сводя глаз с бывшего военного.

Диса слегка повернул голову. В сумерках его лицо казалось высеченным из бледного мрамора, а глаза влажно поблёскивали.

– Это просто страх, – ответил он с холодной уверенностью. – Он знает, что с ним будет, если нас подведёт. Я ему очень… доходчиво объяснил.

Что-то инородное в голосе друга заставило Зёму поежиться. Новый Диса пугал не меньше, чем вся затея с нападением на одного из самых влиятельных бандитов города.

Девять вечера. Брянский был точен, как немецкие часы. Внутри Дисы Тень голодно заворочалась. Кожа начала зудеть, словно по венам растекалась раскалённая лава. Контролировать навязчивое желание становилось всё труднее – сила жаждала вырваться, терзать, убивать. И сегодня он вновь получит своё. Диса точно знал это.

– Едет, – тихо произнёс Штырь, кивнув в сторону дороги.

В тишине зимнего вечера отчётливо послышалось мягкое урчание мотора. Ещё не видя машины, Диса уже чувствовал её приближение. Чувствовал своей новой, обострившейся природой. Тень начала вибрировать в унисон с двигателем «Мерседеса», медленно выплывающего из-за поворота.

Серый автомобиль плавно приближался к воротам. Сан Саныч выбросил сигарету и, выйдя на середину дороги, замахал руками. Машина притормозила в нескольких метрах от него.

– Выходим, – скомандовал Диса, и все четверо бесшумно, словно отрепетированная спецгруппа, выскользнули из «Волги», держа оружие наготове.

Но дальше что-то пошло не так. Сан Саныч вдруг отпрыгнул в сторону, и из-за его спины хлынул резкий свет мощных фар. Тяжёлый внедорожник, притаившаяся в тени у обочины, рванул с места и перегородил дорогу.

– Засада! – выкрикнул Зёма, инстинктивно вскидывая пистолет.

Диса метнулся вперёд с нечеловеческой скоростью, чувствуя, как Тень начинает проступать сквозь кожу, как меняется его тело, наполняясь яростью. Но в этот момент время словно замедлилось. Задняя дверь «Мерседеса» распахнулась, и оттуда высунулось дуло…

Пуля вошла точно в висок, разрывая кожу и… Тень, которая не успела до конца трансформировать тело своего носителя. Мир дрогнул, взорвался красной вспышкой и поплыл дымными кругами. Тень внутри завыла от ярости и боли, цепляясь за тускнеющее сознание Дисы.

Зёма с ужасом, словно в дурном сне, наблюдал, как его друг падает. Как брызги крови и чего-то ещё, чёрного и вязкого, разлетаются в морозном воздухе. Как из всех уголков леса выныривают тёмные фигуры с оружием, и тишину разрывает грохот автоматных очередей.

– На землю! – заорал он, бросаясь к Штырю и Валету, и пытаясь увлечь их за собой в спасительную канаву.

Но было поздно. Пуля настигла Валета, разворотив ему плечо. Он закричал, схватившись за рану, и рухнул на колени. Штырь успел сделать всего два выстрела, прежде чем его скрутили люди в камуфляже, с такой жестокостью, что хруст ломающейся кости был слышен даже сквозь грохот выстрелов.

Зёма отстреливался до последнего патрона, затем бросил бесполезное оружие и попытался прорваться к лесу. Куда угодно, лишь бы подальше от этого ада. Но путь к отступлению был отрезан. Их окружило не меньше пятнадцати человек – судя по выучке и хладнокровию, профессионалы. Какие-то странные ребята в форме без опознавательных знаков, не похожие ни на бандитов, ни на милицию.

Последнее, что увидел Зёма перед тем, как ему надели мешок на голову, – это тело Дисы, которое грубо перевернули носком тяжёлого ботинка. Один из нападавших, постарше, с седым ёжиком волос, присел рядом и осторожно проверил пульс.

– Он труп, – донеслось до Зёмы. – Транспортировать немедленно. Код «Чёрный».

Его запихнули в какой-то фургон. И Зёма плакал, осознавая жуткую потерю. Сердце колотилось, а из-за разбитой губы во рту стоял металлический привкус крови. Тяжёлые двери фургона захлопнулись, отрезая от свободы и от надежды.

Вокруг была темнота – обычная, земная, лишённая той жуткой силы, что однажды поселилась в Дисе.