7 глава

Я вышла из ванны, ещё горячая, будто меня не водой отмыли, а кипятком выварили вместе со всеми нервами. Воздух в спальне оставался прохладным. На кровати лежал обещанный наряд.

— Да вы издеваетесь! — возмутилась я вслух.

Платье выглядело тряпочкой. Иначе не скажешь. Тонкое, как паутина на рассвете, светлое, с жемчужным отливом, на узких бретелях, с глубоким вырезом и разрезом сбоку почти до бедра. Ткань струилась между пальцами, а когда я подняла его за плечики, сквозь него отчётливо виднелся тёмный силуэт кресла. Такое и для сна-то надевать неловко. А уж на ужин к герцогу и подавно.

Рядом лежал длинный вязаный кардиган. До самого пола. Серый, мягкий и тяжёлый, с широкой меховой оборкой по вороту и рукавам. Вот он выглядел как вещь, созданная для нормального человека, а не для чьей-то больной фантазии.

Хотя в этом замке, кажется, и фантазии были ненормальные.

Стиснув зубы, я натянула платье. Прохладная ткань скользнула по телу, и сразу стало не по себе. Будто я не оделась, а наоборот, сняла с себя последнюю защиту. Кардиган спасал. Не полностью. Но хоть как-то. Я запахнула его плотнее, потом встала перед зеркалом.

В отражении на меня смотрела не та Миля Элвуд, которую все знали в Академии. Не та, что могла влезть на крышу лекарского корпуса на спор, ругалась с деканом и делала вид, что имею права устанавливать свои порядки. Я же из Элвудов, мне всё можно!

Волосы я кое-как убрала наверх, открыв шею. Щёки после той проклятой ванной снова порозовели. В глазах появился блеск. Только на этот раз какой-то животный и опасный. И это чертовски настораживало. Меня словно затягивало в липкую пучину неизведанного, тайного, тревожного болота, из которого почти невозможно выбраться.

И больше всего страшило, что мне это нравилось. Пока не явно, но глубоко внутри уже шептались мои личные демоны, страждущие выбраться наружу. Они требовали мужского внимания, ласк, риска, страсти. Всего того, на что я до сих пор не решалась. Того, что откроет дверь для девушки девятнадцати лет в мир опасных, но таких сладких наслаждений.

Тень была лишь первым робким шагом. Но я в мельчайших деталях запомнила каждое её движение и как тело отзывалось на прикосновения. Как она двигалась, как замирал воздух рядом. Как по коже шло что-то не похожее ни на страх, ни на стыд, а на всё сразу.

В комнату тихо постучали. Тягучие мысли тут же разлетелись в воздухе, спрятавшись в самых тёмных уголках.

— Леди Элвуд? — раздался глухой голос Эны за дверью. — Его Светлость ждёт к ужину.

Замок вечером был другим. Днём он выглядел просто старым, мрачным и слишком большим, а сейчас казалось, что он прислушивался. За высокими окнами лежала чернота Приграничья — густая, неестественная, будто ночь здесь наступала раньше и была холоднее, чем в прочем мире. Огоньки в настенных факелах дрожали и вызывали нервную улыбку. В эру проводов и интернета они выглядели показным анахронизмом.

Прикрываясь улыбкой, я всё время косилась на тени. На углы, ниши, длинные провалы между колоннами. Искала ту самую, что приходила ко мне.

Обеденный зал оказался огромным. Королевским в полном, неприятно убедительном смысле. Высокий свод терялся в полумраке. Между чёрными колоннами висели старые знамёна с серебряным гербом Неммор. Тёмное дерево длинного стола блестело в свете десятков свечей, а в дальнем конце камин дышал ровным красным жаром.

Но за столом всего две фигуры — герцог Ланред и замдекана в своём любимом строгом костюме. Среди громоздкого величия Хальтен выглядел единственным знакомым пятном. И несмотря на наши прохладные отношения, сейчас я хотела быть поближе к нему.

Герцог поднял глаза первым. В тёмном кителе без лишних украшений, он сидел совершенно неподвижно, и от этого казался ещё опаснее. Серебряные волосы спадали на плечи, жёлтые глаза в свете свечей были светлее золота и холоднее стали. Он пробежался взглядом по платью, кардигану, волосам, остановился на лице и едва заметно улыбнулся.

Совсем чуть-чуть, но у меня моментально подкосились ноги. Потому что я не ошиблась. Тень была его.

Хальтен обернулся следом и, кажется, на несколько долгих секунд забыл, как дышать. Вот уж кто точно не привык видеть меня в платье. Тем более в таком. Его взгляд скользнул по мне быстро, потом вернулся, будто против воли. Челюсть он, конечно, не уронил. Всё-таки замдекана, держать в руках себя умел, но смущение на лице скрывал паршиво.

— Ваша Светлость, — выдавила я и присела в реверансе, который выглядел ужасно неуклюжим из-за одеревеневших ног.

— Мильна, — сухо произнёс Хальтен вставая. — Вы… кхм… вовремя.

Вот спасибо. Очень ценно. Лучше бы ноги размял.

Я села на отведённое мне место и только тогда позволила себе удивиться вслух:

— Мне казалось, на знатных ужинах бывает больше людей.

Ланред взял в руку бокал, но не отпил.

— В Карветхолле не любят шумных пиршеств. Приграничье не то место, где стоит забываться.

— И весёлые гулянки здесь, видимо, тоже не в чести, — пробормотала я.

Уголок его рта дрогнул.

— Именно.

Перед каждым из нас стоял отдельный графин с вином. Тёмное стекло, серебряные пробки, метки на горлышках — разные. Я немного удивилась, но спрашивать не стала. Вдруг здесь так принято? В этом замке и без того хватало вещей, о которых лучше было не спрашивать.

Потом внесли еду, и я на время забыла и про графины, и про тени, и другие дурацкие мысли.

На столе появились глубокие тарелки с густым супом из лесных грибов и кореньев, пахнущим тимьяном и дымом. Вслед за супом принесли тонко нарезанное мясо, почти наверняка оленина, с пряной ягодной подливой. Запечённая речная рыба в травах. Молодой картофель в масле. Горка маленьких пирожков с печенью и луком. Тёмный хлеб с хрустящей коркой. А ещё — тарелка с крошечными маринованными сливами, от одного их запаха рот сводило.

Я едва не застонала от счастья. Вкусно поесть — почти праздник, пусть и в таком угрюмом месте. Практика практикой, Приграничье Приграничьем, а голодный студент остаётся голодным даже в герцогском замке.

Разговор пошёл между Хальтеном и герцогом. О Бреши, патрулях, состоянии лазарета. О том, хватит ли запасов порошкового серебра на случай активности Бреши. Я молчала, делая вид, что увлечённо слушаю, а сама незаметно таскала пирожки из большого блюда. Да и что мне сказать? Я та самая студентка, которая почти довела до инфаркта самого декана, ибо терпеть не могу всё, что связано с лéкарством. А сюда меня загнали силой, потому что с папой спорить — себе дороже.

Светских бесед я вести не умела. Вообще. Я мастерски умела бесить Хальтена и Ламата. Хохотать с Вивиан и Ирминой, обсуждая тщедушных парней с факультета алхимии. Умела громко чавкать в столовой, чем доводила до обморока манерных ведьмочек с факультета общей магии. А вот что говорить, когда напротив сидит герцог, чья тень была в твоей ванной, — нет.

Иногда я чувствовала на себе взгляд Хальтена. Короткий и быстрый, почти раздражённый. Будто он злился — не то на меня, не то на платье, не то на самого себя. Один раз наши глаза встретились, и он мгновенно потянулся к бокалу, хотя до этого долго к нему не притрагивался.

Но милое смущение замдекана меркло рядом с герцогом. Он говорил сдержанно, даже лениво. И ни разу не позволил себе ничего лишнего. Ни словом, ни жестом. Только иногда смотрел на меня, и каждый его взгляд был похож на удар хлыста, под которым прогибалась спина.

— Все эти страшные истории о брозогах и тьме давно стали мифами, — снисходительно улыбнулся Ланред. — Но каждый миф имеет в своём основании реальную историю. Другой разговор, что одни истории со временем приукрашивают, а другие, напротив, стараются смягчить.

— Благодаря дому Неммор о зле из Бреши не слышали уже много сотен лет.

Ах, Хальтен включил свой любимый приём — поцеловать важный зад покрепче. Или просто умел вести беседы с герцогами. Неважно. Для меня он всё равно останется льстецом и подхалимом.

— Выходит, никакой опасности в Приграничье больше нет? — вмешалась я, глотая пирожок не жуя. — Нет зла, нет сражений, нет смысла в армии лекарей.

— Раз есть Брешь, есть и зло, — ответил Ланред. — Оно никуда не делось, и Карветхолл всегда готов ему противостоять.

Герцог снова уставился на меня, словно ждал следующего вопроса. В глазах плескалось нечто живое, тёмное, терпеливое. Под тонкой коркой человеческой выдержки в нём ворочалось большое, древнее, голодное существо. Оно не делало резких движений, не рычало, не рвалось наружу, но всё слышало и чувствовало. Мои сдавленные стоны, изгибающееся тело, всплески воды.

— Значит, нам нечего бояться, — ляпнула первое, что пришло в голову, лишь бы не думать о тени.

— Рядом со мной — нечего, — кивнул герцог. — И всё же, леди Элвуд, будьте осторожнее. Тьма коварна.

— Ага, буду. Спасибо за предупреждение. А то у вас здесь света нет, жутковато вечерами и можно ноги переломать в темноте.

— И совет, — продолжил Ланред. — Бойтесь не теней, прячущихся во мраке, а тех, кто тени не отбрасывает.

Странное напутствие. Особенно в части теней. Ланред точно всё знал и теперь просто забавлялся.

— Буду внимательнее, — улыбнулась я, покрываясь жгучим румянцем.

Следом беседу перехватил Хальтен, лишь бы я заткнулась и не позорила его и Академию. Вот и хорошо, потому что от стыда у меня язык присох к нёбу и отказывался нормально шевелиться.

И вроде ужин проходил вполне размеренно и мило, но что-то было не так.

Сначала я просто заметила, что Хальтен стал чаще моргать. Следом, что он почти не ест. Потом он зевнул. Один раз, коротко, будто сам на себя разозлился. Через минуту снова.

Я подняла глаза от тарелки.

Он как раз отвечал герцогу про обучение в Академии, запнулся на середине фразы, потёр переносицу и на мгновение прикрыл веки.

— …практики у травников идут всё лето, — глухо договорил он и потянулся к своему бокалу.

Ланред сидел напротив так же спокойно, как и раньше. Будто всё шло именно так, как он и планировал. Его пальцы лениво скользнули по ножке бокала, жёлтые глаза блеснули в свете свечей.

Хальтен снова зевнул. Уже не пытаясь скрыть.

— Простите, — сухо бросил он, но даже это слово прозвучало как-то смазанно.

— Дорога была утомительной, — ответил герцог мягко, почти участливо.

Я уже открыла рот, собираясь спросить, всё ли в порядке, но Хальтен вдруг уставился в стол так, словно пытался вспомнить, где находится. Нахмурился. Перевёл взгляд на меня. Промахнулся. На герцога. Снова мимо.

— Замдекана Кайлэн? — не выдержала я.

Он ничего не ответил.

Только моргнул медленно, по-человечески беспомощно, и в следующую секунду его лоб с глухим стуком встретился со столешницей.

Я вскочила так резко, что стул отъехал назад.