— Пойдём, — Алёна тут же подскочила с места и с большой надеждой посмотрела на меня, и я ей кивнул как можно незаметнее, но при этом уверенно, надоело мне всё это уже, пора пришла заканчивать, а они мешали своим присутствием, они связывали мне руки, — пойдём, бабушка, давай, прощайся с гостями! И не спорь со мной, да на тебе же лица нет!

И Дарья Никитишна, не совсем понимая, что происходит, очень тихо и скромно пожелала нам всем приятного вечера, и поволокла Алёна её в дом, а вот Коля намылился уже было с ними, но тут тётя Зина, слава богу, его одёрнула.

— Здесь сиди, — тон её был холоден и даже немного брезглив, причём брезглив именно по отношению к сыну, — успеешь ещё! Или бабкиными прелестями любоваться собрался?

— Гы-ы, не! — тут же отказался Коля, но его почему-то передёрнуло всего, неужели такой впечатлительный, вот уж никогда бы не подумал, — но помни, мама, ты обещала!

— Имей терпение, — холодно посмотрела на него тётя Зина, — я, что обещаю, делаю, в отличие от тебя, кстати. Ты, главное, свои обещания не забудь.

— Да помню я, помню, — нервно отмахнулся Коля, — первая внучка твоя, а там хоть трава не расти!

— Вот не был бы ты таким, — умна была тётя Зина и, при всей своей любви к сыну, видела его насквозь. Хотя, может, в её системе ценностей он и был единственно нормальным, разве что с мелкими недостатками в виде отсутствия терпения, прямо Цапкова мать какая-то, а не женщина, неужели же такие бывают, — то женила бы я тебя на дочке нашего технического директора. Она тоже подходит, и даже лучше, чем Алёна эта, но ты же не удержишься, знаю, и получу я себе такого врага, что не стоит оно того.

И она открыла свою сумочку, и её пухлые короткие пальцы нырнули куда-то туда, внутрь, и начали там что-то шевелить, какую-то колдовскую мерзость и гадость, сильную, мощную, хитрую и очень-очень сложную. Тётя Зина начала готовить её к чему-то, она хотела в скором времени пустить эту гадость в ход, и не нужно было быть слишком умным, чтобы догадаться, кому это всё предназначено. Тем более, я присмотрелся и понял, что, пожалуй, Дарья Никитишна уже отведала этого гостинца, поэтому и ведёт себя так, и что не деньгами и долгами её держат, а именно этим.

— Да нормально всё будет! — мелко щерясь, это он вместо улыбки так, заверил свою маму в чём-то Николай, — да и потом, ну, мне же тоже надо отдохнуть и повеселиться! Что мы, зря в такую даль ехали, что ли? Да и после — два часа я тут послушно сидел, со всяким дерьмом общался, как ты и просила, а они, смотри ты, напоить меня хотели! Вот ведь дерьмоед старый! Но как ты его, мама, как ты его заставила самого всё это выжрать, гы-гы! Так что пусть теперь хозяйка мне всё это дело возместит, пусть постарается!

И он мечтательно прищурился, а я понял, что всё зашло слишком далеко, что сегодня как раз такой вечер, когда сбывается всё самое плохое, и что Алёна, не приди я к ним, даже без этой тёти Зининой гадости в сумочке уже через пятнадцать минут вполне могла бы выхватить сначала по печени, потом ногой в живот, чтобы не орала, ну а затем она бы приняла всё то, на что у Коли хватило бы фантазии.

— Кстати! — заметил он меня, — а ты чего расселся-то здесь, чего уши греешь? Встал и пшёл вон отсюда! Мама, выкини его уже, ну хватит со всяким сбродом церемониться!

— Сейчас, — я встал и, со злобой выплюнув большой кусок жёсткого, сухого и передержанного мяса в его сторону, сделал пару шагов вправо, чтобы очутиться прямо перед ними, чтобы им обоим было хорошо меня видно, а потом ещё и чуть наклонился над столом, чтобы поймать их глаза с гарантией.

Коля соображал медленно, он просто сидел и недоумённо пялился мне в лицо, а вот тётя Зина была быстрее, её рука тут же ухватила что-то в сумочке и уже почти швырнула это в меня, но всё-таки она не успела, нужно ей было глазки свои свинячьи прятать, а не сидеть тут с видом королевы, ну да кто же знал.

И я, мгновенно вспомнив все вчерашние Тимофеичевы уроки и отринув все его наставления, мол, не спеши, не во всю силу, не надо, так дал им поглядеть на самих себя, что тенью их двойного смертельного ужаса немного пробрало даже меня самого.

Что там было, я не понял, но гадость там была неимоверная, у Коли цветастее, у тёти Зины помразотнее, и мне пришлось пустить в себя огонь, что бы не задели они меня своей животной паникой, чтобы насладились они ею сами сполна.

Но, не прошло и пяти секунд, как Николай испортил песню, он вдруг сначала бросился бежать, стоило только мне совсем чуть-чуть отвести от него глаза, и пробежал даже пяток шагов, но затем упал и обмяк, издав странный звук откуда-то из середины своего тела, там как будто бутылку открыли, а потом там что-то ещё забулькало, заклокотало, и в нос мне ударил мощный мерзкий запах.

— Дай сюда! — не отвлекаясь на ползущего к машине Николая, я перестал стесняться и полностью пустил в себя огонь, ведь видела тётя Зина всё в правильном свете, нахваталась же где-то, так что пусть посмотрит, пусть проникнется, а потом вырвал у неё из рук сумочку и выжег все её внутренности вместе со всем, что там было.

— Деньги! — сумела простонать тётя Зина, тревожно, не веря своим глазам, пялясь куда-то мне за спину, ведь там уже тормозил всеми четырьмя лапами Амба, гася инерцию своей огромной туши, правда, ему хватило ума стать едва видимым, прозрачным, сотканным из едва заметного голубоватого пламени, но так было даже и лучше, так он выглядел совсем потусторонним и жутким, потому тётя Зина на него и смотрела, не отрываясь. — Документы! Амулет!

— Всё пошло прахом, — с большой силой поборов жгучее желание надеть ей эту сумочку на голову, сообщил я, — ничего не осталось, только прах и пепел, но до чего же ты наглая, ты разве не поняла ничего? Сама так же хочешь, в прах и пепел?

— Нет! — наконец-то оторвалась от Амбы тётя Зина, но на меня смотреть больше не рискнула, и правильно. — Не надо!

— Пойдём! — и я, как морковку из грядки, выдернул её из-за стола и направил в нужную сторону, — пора вам, засиделись вы! Но не спеши, не убегай, мне ещё пару слов тебе сказать надо!

И она, кое-как справляясь с собой, ноги её почти не держали, а тело била крупная дрожь, поплелась в сторону машины, не рискуя обгонять меня.

— Вот смотри, — я наклонился и, стараясь дышать в сторону, схватил Николая за длинные волосы и потащил к машине, всё-таки заёмная тигриная сила — это что-то с чем-то, это такое удовольствие и такие возможности, что и не передать, — ты, Зина, в нашей сказке что-то да понимаешь, ты в ней человек не новый, правильно?

— Да, — коротко кивнула она, лязгая зубами.

— Ты не ведьма, — пренебрежительно махнул я рукой, — ты так, мелочь пузатая. А потому тебе повезло, потому что я ведьм убиваю, право такое у меня есть. Пока, правда, только на этой земле, в этом посёлке, но мне хватает. Тех же, в ком пока ещё больше человеческого, с теми я вынужденно обхожусь милостиво, вот как с вами. Даю понюхать настоящей силы и отпускаю — разве это не благое деяние?

— Да! — быстро и горячо согласилась она со мной, — да!

— Но вот что меня настораживает, — сделал вид, что задумался я, — все ваши об этом знают, можешь мне поверить, ведь недавно сама Катерина Петровна у ворот моего дома путь свой жизненный закончила, так как же ты сюда без боязни поехала, вот кто тебя, дуру такую, надоумил только?

— Что? — и это настолько её поразило, что она остановилась в полной растерянности, да ещё и глянула неосторожно мне в лицо, позабыв обо всём, — Катерина Петровна? Умерла? Тут?

— Как собака, — подмигнул ей я, — и с ней ещё одна за компанию в тот же день копыта отбросила, помощница у неё была, имя не знаю, забыл спросить, не до того было. А, ещё Елена-риэлтор была, знаешь такую?

— Да, — и тётю Зину вновь начала пробирать крупная дрожь, — знаю.

— Тогда чего ты сюда разлетелась? — с недоумением посмотрел я на неё, — или ты настолько, на своё счастье, мелкая сошка, что тебя предупредить не посчитали нужным? Или ты настолько наглая, что ничего не боишься? Или просто тупая? Или бессмертия поела? Ну-ка, раскрой секрет!

— Нет! — она и закивала, и замотала головой, спеша меня в чём-то уверить, — нет! Мелкая я! Мелкая!

— Тогда, мелкая, — я положил Колю у машины и развернулся к ней всем телом, — забирай своего длинного, лезьте в свою Маздень, и чтобы духу вашего тут больше никогда не было. А, и ещё — забудь про эту семью, как и не было её, а если не угомонишься, если хоть малейший слух до меня дойдёт, что успокоилась ты, что в себя пришла, что снова за старое взялась, что закружилась у тебя голова от новых возможностей, то сначала пошлю я тебе вот этого хвостатого доктора, — и я показал рукой на оказавшегося рядом с нами Амбу, — а потом, может быть, если он тебя не излечит, приду в гости сам, и приду обязательно. Всё понятно? Вопросы есть?

— Нет! — не переставая трястись, полезла она в машину, — нет! Я всё поняла, всё!

— Колю сначала засунь, — остановил я её, — и подожди, я ворота открою, куда полезла-то. А, и ещё, пока не забыл, запрещаю тебе под Колю кого-то подкладывать, пусть он и дальше проститутками обходится, а ты лично — про внучку забудь! Само, не само — всё, проехала ты этот момент в жизни, ясно? Я это к чему — я ведь это не забуду, Зина, и не надейся. Проверять буду, поняла? Не знаю, что там у вашего технического директора за дочка, но в её сторону смотреть тоже больше и сама не смей, и другим не давай, уразумела?

— Да! — не переставала кивать она, на всё сейчас согласная, но я видел, что проверить и в самом деле будет не лишним, не в этом году, так в следующем.

— Тогда вперёд! — и я полностью распахнул створки ворот, — уматывайте, гости дорогие! И забудь сюда дорогу, Зина, в следующий раз сердце вырву, точно тебе говорю, как по нашим сказочным законам и следовало бы с тобой поступить прямо сейчас, и рука не дрогнет, потому что — предупреждена ты!

Коля за это время успел ужом ввинтиться на заднее сиденье, оставив после себя лишь испорченный воздух да кое-какие следы на траве рядом с машиной, тётя Зина же взвизгнула и метнулась за руль, как молодая, и тут же эта Маздень совершенно бесшумно и осторожно, замирая каждые несколько секунд, тронулась задом на выход, стараясь держаться от меня как можно дальше.

— Давай, до свидания, — помахал я им рукой в тот момент, когда они уже выехали на улицу, — и помни, Зина, мои слова!

Машина рванула вниз по линии, не разбирая ям, так что я спокойно закрыл ворота и повернулся лицом к дому, чтобы тут же тихо скомандовать:

— Общий сбор! Минька, тащи сюда Тимофеича!

Нужно было спешить, пока Алёна не вышла, нужно было успеть прибрать за собой, и домовые не подкачали. По участку как будто освежающий вихрь пронёсся, майский такой, ласковый, и унёс он с собою всё плохое без остатка, ведь даже травинки с Колиными метками были аккуратно выщипнуты и утащены куда-то в лес.

Руководил авралом старшина, так что я спокойно, не волнуясь больше ни о чём, вернулся в беседку и подошёл к мангалу, чтобы засыпать туда свежую порцию древесного угля, чтобы почувствовать огонь всем телом, чтобы успокоиться по-настоящему, и у меня получилось.

— Всё! — вынырнул откуда-то Тимофеич уже через минуту, не больше, — нет следов зла! Но как ты их, княже, как ты их! Я ведь видел, я ведь на Амбе примчался!

— Так это тебе спасибо в первую очередь, — посмотрел на него я, — не научи ты меня, не знаю, чем бы всё и закончилось. Наверное, сначала дракой, а потом полицией, но ничем бы хорошим точно. Так что это ты молодец, а потом уже я.

— Все молодцы! — согласился со мной Тимофеич, а потом повернулся к домовым, что заполонили собою весь двор и теперь смотрели на нас, не отрываясь, да очень торжественно начал: — и снова победа у нас, братие! И снова бес, посрамлён бе, плакаси горько! А всё потому что князь наш, братие, не приемлет зла!

-Тихо, тихо, — угомонил я его, — идите праздновать в другое месте, там речугу свою толкать будешь, а сюда сейчас хозяйка же выйдет!

Тимофеич осёкся, посмотрев на меня с укором, и все остальные тоже, но не с укором, не доросли ещё, а как будто обидел я их немного, вот как будто я взял и запретил детворе конфеты есть, что ли.

— Идите вон туда, в лес, — тут же придумал я, кивнув в ту сторону, — да на Амбе покатайтесь, за-ради праздника. Каждый по одному разу, не больше, только Миньку первым, Минька сегодня молодец! А ты, хвостатый, потерпи ради такого случая! Ну всё, кыш отсюда!

И они все вместе мгновенно и радостно дунули куда-то в сторону леса, Амба следом, и не выглядел тигра недовольным или раздражённым, сильно он изменился за это время, это уже был не просто лесной зверь, убийственный, умный, холодный и самостоятельный до предельного эгоизма, это уже было волшебное что-то, и здорово мы с ним нахватались друг от друга, и слава богу.

Так то, подумать если, обычный тигр мне нафиг не упал, мне помощник нужен, друг и союзник, да такой, чтобы разделял он все мои взгляды и мог меня понять, и я с большим удовольствием осознавал, что Амба как раз таким и становится.

Но тут хлопнула дверь и во двор не очень уверенно вышла Алёна. Она ещё не видела, что в беседке, кроме меня, никого нет, а потому шла медленно, боясь вновь увидеть дорогих гостей, а ещё сильнее — боясь остаться с ними наедине.

— А где? — неверящим голосом спросила она меня и обернулась в темноту двора, туда, где стояла машина, но и там тоже ничего не увидела.

— Так уехали, — развёл руками я, — забыли, говорят, утюг выключить. А ещё просили передать, что больше никогда к вам не приедут, потому что вы люди разного уровня и сословий, а потому просят вас и адрес их навсегда забыть, и их самих тоже. И чтобы не звонили вы им больше никогда, не вспоминали, а если на улице встретитесь, так чтобы на другую сторону перешли.

Я молол эту чушь, не переставая, и стоял я к Алёне спиной, чтобы не видеть её глаз, нужно было дать ей время опомниться и прийти в себя. Да и угли в мангале внимания требовали, они уже разгорелись одним цветом, до самого дна, и теперь я утихомиривал их, чтобы картошка получилась что надо, я ведь всё ещё хотел есть.

— Прямо вот так и сказали? — облегчения в её голосе уже было много, но неверие никуда не делось.

— Ну, не прямо так, — дипломатично повертел свободной ладонью в воздухе я, — раздумала, в общем, тётя Зина на тебе Колю женить, другой вариант нашла, а так как она дама деловая, то и время с вами терять не захотела. Да и Коля этот тоже — подайте, говорит, мне шляпу и пальто, ну и дальше по тексту. Ну, я и подал, мне не сложно, и ворота за ними закрыл тоже.

— Господи, — Алёна всё же дошла до меня и теперь прислонилась к моему боку, — хорошо-то как, господи! А я ещё вышла и чувствую — воздух не тот, свежий воздух, хороший, и тишина не та, мягкая такая, ласковая, как и должно быть! Иду, чувствую это, а поверить боюсь!

— Это точно, — согласился я, — без них намного лучше стало. Я не сплетник, потому скажу тебе напрямую — мерзкие это люди, мутные, тяжёлые, и я понять не могу, что вас с ними…

— Нет! — резко запротестовала Алёна, обиженно вытирая глаза, — мы не такие, ты не думай! Мы хорошие! Дядя Митя только, и то, первый раз за год!

— Он тоже хороший, — повернулся я к ней и улыбнулся, мне почему-то радостно стало от того, что я смогу его реабилитировать, — тётя Зина просекла просто его манипуляции и подсыпала ему чего-то в стакан, вот его и накрыло, а так он вызывал огонь на себя, ты не думай плохого!

— Да? — облегчению Алёны не было предела, всё-таки любила она своего непутёвого дядьку, — и правда что, ну не мог он так быстро!

И она метнулась к дяде, проверить, как он там лежит, не на спине ли, и уже оттуда осторожно спросила: — Данила, а ты есть хочешь? Давай я тебя угощу хоть нормально!

— Давай, — согласился я, — всё съем, до того голодный, весь день же не ел! А под их взглядами не лезло же в рот ничего! И картошку эту, нашу с тобой, тоже давай!

— Да ладно! — засмеялась она уже от стола, — а сможешь? А где, кстати, всё то, что гости ели?

— С собой забрали, — усаживаясь за стол, ответил я. Не, так-то я видел, что за гостями подчищал лично Тимофеич, и он сумел сделать это так, что и следов на столе не осталось, недоеденное ими мясо с курицей, быстро вымыв в воде, он оттащил собаке, другие остатки по его указке сложили на бумажную тарелку и понесли в лес, закапывать, посуду всю вымыли и вытерли начисто, стол за ними тоже, — короче говоря, завернули в тряпочку и домой унесли, там доедать будут! А насчёт того, сможешь или нет, это мы сейчас посмотрим! Да и что тут есть — мяса килограмма полтора, курица, пять салатов и жареные овощи, маловато будет, это ж воробьёв кормить, а не меня, на картошку одна надежда!

Пока я трепался, Алёна сумела полностью перенакрыть стол, и не было на нём следа от недавних гостей, и смотрело всё теперь только на меня одного. А потом она ещё и уселась напротив, не забыв перевернуть в первый раз картошку в мангале, и когда успела-то, и стала на меня смотреть, положив одну руку на стол, себе под грудь, а второй подперев голову, и было в её глазах столько всего, что я даже за