Глава 3

3.1

Он давно следил за ней: рыжие волосы, конопатые щёки и заразительный девичий смех, от которого внутри замирает все. На днях ей исполнилось десять, звали её Ритой, и училась она в 3 «Б» классе. Он часто наблюдал, как Рита бегает по школьному двору на переменах, но так и не решался к ней подойти, поскольку вокруг всегда крутился кто-то из её подруг. И хотя она не была красавицей, он всё равно чувствовал, что недостоин её внимания.

Иногда, наблюдая, как Рита играет с другими ребятами, он преисполнялся желанием заговорить с ней, но в такие моменты вспоминал отца.

– Смотри, смотри, тварь, – пьяно кричал ему в ухо отец, схватив за воротник рубахи и тыча лицом в зеркало. – Кого ты там видишь? Отвечай!

Он молчал, прикусывая губы до крови. Знал – отвечать бесполезно, любое слово, любой звук только подольют масла в огонь. Нужно терпеть и ждать.

– Маленькое, никчёмное, безмозглое существо, – продолжал неистовствовать отец, толкая его на пол. – Бесполезный кусок мяса, вылезший из мамкиной дырки, вот что ты видишь.

Отец со всего размаху отвешивал оплеуху, а потом бил кулаками по рёбрам, в живот, по ногам – и так до тех пор, пока не уставал. Слава богу, уставал он быстро: безногий инвалид, иссушенный алкоголем, только и мог, что срывать злость на сыне.

Он отмахнулся от нахлынувших воспоминаний – сегодня особенный день. Увидев, как Рита спешит в сторону дома, смешно подпрыгивая на ходу и распевая что-то под нос, он пошёл следом, стараясь шагать в такт. Как это произойдёт? Он окликнет её во дворе? Или обгонит и встретит в подъезде, где никто не помешает их первому разговору? Узнает ли она его? Как она себя поведёт, когда поймёт, что он задумал? Не захочет ли она его обидеть? Обозвать?

Неопределённость будоражила кровь. Шагая за ней, он ощущал себя человеком-невидимкой, обладающим властью сотворить всё что угодно и остаться незамеченным – когда ты невидим тебя никто не может обидеть.

Рита добежала до подъезда и увидела на асфальте расчерченные мелом классики. Она обрадовалась такому подарку судьбы, сняла портфель, оставила его на скамейке и принялась скакать по расчерченным клеткам.

Он осторожно подкрался со спины и тихо присел на край скамьи. Рита так увлеклась игрой, что не заметила его. Он достал из мешка для сменки куклу – вязаную, с неловко приклеенными чёрными пуговицами вместо глаз – купленную вчера на рынке у бабушки-рукодельницы. Та долго уговаривала взять игрушку «посерьёзнее», но ему приглянулась именно эта – в лоскутном платьице из ситца в горошек, с криво сидящим беретиком и торчащими в стороны пальчиками-петельками. Поправив кукле платьице, он усадил ее рядом с портфелем Риты и стал ждать.

Наконец девочке надоело скакать, и она с раскрасневшимся лицом направилась к скамейке, но, увидев его, резко остановилась.

– Привет, – улыбнулась она, расплывшись в обаятельной улыбке.

– Привет, – прошептал он неожиданно севшим голосом.

– Ты чего здесь? Ой! – Рита заметила куклу. – Это твоя?

– Нет, это тебе, подарок.

– Мне? – в её глазах читалось недоумение.

– Тебе. У тебя на прошлой неделе был день рождения, и вот… Я решил подарить, – набравшись храбрости, выпалил он и, не давая ей опомниться, продолжил:

– И вообще, пошли мороженое есть, я угощаю! У киоска возле школы появилось новое – в вафельных стаканчиках с шоколадной крошкой.

– Точно угощаешь? – зачем-то уточнила Рита.

– Угу, – ответил он и покраснел.

– Ну, тогда догоняй!

Девочка, схватив портфель и куклу, побежала вдоль дома, громко стуча туфлями по бетонной отмостке, и вдруг закричала:

– Кто последний, тот дурак!

– Сама такая! – крикнул он.

Охваченный внезапным приступом восторга, он расхохотался, подхватил портфель и рванул следом.

Это были самые счастливые мгновения в жизни: весна, солнце, безоблачное небо и они с Ритой, хохоча, бегущие за мороженым. Самые счастливые мгновения, закончившиеся визгом тормозов и страшным ударом.

Словно в замедленной съёмке, он увидел, как смеющаяся, лёгкая и воздушная Рита, выскочив из-за угла, взмыла в воздух по неестественно высокой дуге. Пролетев несколько метров, ее тело рухнуло на асфальт с отвратительным глухим ударом и замерло. Всё ещё улыбаясь, он по инерции пробежал несколько шагов и остановился. Его мозг отказывался воспринимать произошедшее – предательски ясный в деталях, он оказался слеп к главному. Он стоял, механически переводя взгляд с неподвижного тела на асфальте на ржавый зелёный грузовик ГАЗ-51А и на куклу, лежащую чуть в стороне. От удара у куклы оторвались глаза, слетел берет и порвалось платье и теперь она напоминала старый вязанный носок.

Он стоял и улыбался. При падении Рита ударилась головой об угол бордюра так сильно, что череп её деформировался, кожа на нём лопнула, и кровь бурыми потоками устремилась на асфальт, пропитывая разбросанные от удара веером рыжие волосы. Он стоял, улыбался и смотрел на разрастающуюся вокруг головы лужу и на белые трусики, выглядывающие из-под задравшегося подола. Тёплая, будоражащая волна возбуждения пробежала по телу. Она захлестнула его и заставила сердце колотиться чаще.

Прежде он никогда не испытывал ничего подобного. Ему неожиданно захотелось подойти и со всей силы пнуть Риту прямо в лицо, но вместо этого, испугавшись нахлынувших чувств, он подбежал к кукле, схватил её и бросился прочь.

3.2

Вернувшись домой, Хватов первым делом оплатил интернет, разыскал в сети работу Хирвонена и Давыдова под названием «Бисмарк» и, устроившись с тарелкой жаренных пельменей со сметаной, посмотрел дебютное творение карельских кинематографистов.