Глава 31. Дьявол в деталях

Антон

Чем больше злила меня Тамара, тем больше я отыгрывался на Лизке. Удобная штука. Одна взбесила — вторая получила, и мне хорошо. Тем более, что это стало так просто и легко, что я диву давался. Может, это тот самый синдром утенка? Кого первого увидел — тот и правильный. Лизка росла и из нормальных парней, взрослых рядом с собой, но не таких, как родители и тетушки ее ненормальные, видела только меня. Привыкла, стала считать, что я правильный, а все остальные — чмо. И отлично, меня все устраивало.

Из нее только надо было вытряхнуть все эти ее идеи о равноправии и прочем. Да, есть отдельные бабы, которые как мужики пашут и получают. Ну, и где их мужья? Или вообще хрен да ни хрена, никого рядом, одни племяннички, как акулы рядом кружат, или сопли детям вытирают и у плиты стоят с утра до ночи и полы намывают. Кухонные мужики. Чтоб я таким стал? Да, блядь, ни за что!

Я воспитывал ее исподволь. Поначалу, когда меня на нее батя натравил, я пытался поладить миром. Ну, объединение капиталов, обычное, в общем, дело. Зачем нам обоим жизнь портить, когда можно поладить? Только с ней ладить не получалось. Если уж жениться, я хотел такую же, как моя мать. Всегда внимательная, чуткая, старательно и тщательно ведущая дом. Готовка, стирка, уборка, всегда все так, как удобно отцу. Ее расписание было подстроено под него. Никакой поход в магазин был невозможен, пока он был дома и ему могло понадобиться что-то. Мать убегала туда в перерывах на обед, прибегала раньше бати с работы и тут же бросалась к плите. Вчерашним блюдом у нас могли быть только щи, потому что так полагалось по рецепту — настаивать, чтобы капуста стала мягче. Все остальное делалось, как модно говорить теперь, из-под ножа. Свежайшее, только что испеченное, только что пожаренное, сваренное и почищенное. Мне совершенно не нужна была никакая, на хер, творческая личность. Я сам себе творец.

Но попалась именно такая. Лизка была в детстве непоседливой и шустрой, злила меня этим ужасно, особенно когда меня усаживали за общим столом рядом, велев приглядывать. Я что, сторожем нанимался? Но спорить с родителями мы не умели, ни она, ни я. Будь я поумнее, стал бы поправлять эту девчонку под себя. Но кто ж знал…

Да, в общем, все шло неплохо, даже университет не особенно ее испортил. Да, видеться мы стали реже. Завелись какие-то ухажеры из однокурсников, но на них мне было плевать. Щенки. Лизка не любила ровесников, они ей казались глупыми, она сама говорила. Я приезжал ее встречать к концу занятий, вечерами мы ходили гулять, выбирались в кафешки и рестораны. Она сама искала билеты в театры и на выставки, я этого всего не любил. Искусство, классика, вся эта хрень. Вдохновение — господи, смех один!

Да, Лизавета стала активнее возражать, точку зрения свою отстаивать бралась, но быстро затыкалась, когда я допрашивал ее с пристрастием. Особенно тушевалась, когда я начинал ее высмеивать и отчитывать. Мне нравилось, какой тихой она становилась в такие моменты. На время. Только вот черт дернул ее папашу пристроить Лизку туда же, где я работал!

— Семен Петрович, Вам не кажется, что нам с Лизой работать вместе — не самая удачная идея?

Я попытался подкатить к Остролистову, но тот только уставился с удивлением.

— Это еще почему?

— Ну, я вообще-то думал, что смогу обеспечивать семью.

Звучало солидно и правильно. Петрович всегда рассуждал на тему правильных мужиков, которые свою половинку работой не гробят, а сами умеют деньги добывать. Но сейчас усмехнулся.

— Это само собой, Антон, само собой. Но пока у тебя бабла с гулькин нос. Вот развернешься, на ноги встанешь, и посадишь дома Елизавету. А сейчас на какого хрена тебе проблемы? Ей вредно ничем не заниматься, девки от этого дуреют. И никаких заходов налево, пока тебя нет дома, а ей нечем заняться. Будет у тебя на глазах. Приструнишь, если что.

Возразить было нечего. Прямо сейчас моей зарплаты не хватило бы на нас двоих, а если залетит? Вообще кошмар. И я только покивал с послушным видом. И разозлился на Лизку снова.

Но, правда, все оказалось не так уж плохо. Она плохо въезжала в работу, все время психовала, лажала и психовала еще больше. На работе бабы ее покусывали, новенькая же, и она домой ко мне прибегала уставшая, расстроенная, забивалась под руку и пищала, как щенок. Жаловалась, иногда даже плакала. Рассказывала, какая она несчастная, что не может уйти оттуда, папаша заругается. Я жалел, конечно, на словах. Но исподволь ей вбивал в голову, что работа женщины совсем другая. Что она должна бросить свою девчоночью дурь, стать серьезнее, вести себя прилично. И вроде получалось понемногу. Пока она не полетела с шефом в Париж.

Встречать я ее, конечно, приехал. Приличия блюсти надо было перед обеими нашими семьями. Блядь, как я потом завелся. Тварь неблагодарная!

— Что ты кричишь на меня?

— А то, что ты напросилась с ним, я знаю!

— Откуда? Тебя там не было!

— Ты думаешь, что это так трудно — все узнать?

Лизка остановилась прямо в проходе, напротив меня, голову задрала и чуть ногой не топнула.

— Ты как все эти сплетницы, прямо как тогда, когда мы приехали, жаловаться на меня прибежал к отцу, ты как… как баба!

От пощечины она отшатнулась в сторону, схватившись за щеку и уставившись круглыми глазами. Но заткнулась.

— Не смей со мной так разговаривать, поняла? Попрошайка! Вот не думал, что у меня жена будет попрошайкой!

— Я тебе еще не жена!

Она пискнула, вжавшись спиной в стену. А я только рассмеялся, мне понравился страх в ее глазах. Дура, я что, правда, ее прибью, что ли? Подумаешь, оплеуха.

— Станешь. Куда ты денешься.

Отцу она так ничего и не рассказала, иначе Петрович меня бы по стенке размазал, наверное. Хорошо, значит, Лизка все-таки мозги имеет.

Мы не ссорились больше, но слухов в офисах стало немеряно. Мне это не нравилось совсем. Болтали почти не скрываясь. Смотрели на нее злыми, а на меня сочувствующими глазами. Девки, конечно. Мужикам до местных сплетен особого дела не было, и слава богу. Но за одно это я готов был эту сучку возненавидеть. Я на ней отыграюсь, обязательно. Деньги Остролистова мне нужны, и бате моему нужны. Тут уж не выскочишь из ямы. А вот Лизка попала. Я радовался этому.

***

А еще больше я радовался тому, что так вовремя и так удачно закрутил роман с Тамарой. На счетчик после этого парижского вояжа поставил не только будущую невесту, но и босса. Георгий Дмитриевич всегда ходил таким павлином, всегда за ним девки увивались, жена, Мими, любая подстелиться готова, а он Лизку выбрал. Какого хера? Что он в этой дуре нашел? Не деньги, я б на нее не позарился, честно. А Георгию Дмитриевичу, значит, все мало. Ну, хорошо, посмотрим, кто выиграет.

Тамара была, конечно, дикой ревнивой сукой, уже матерой такой, сволочной. В лицо смеялась, унижала, помыкала, и хоть я в койке отыгрывался на ней, все равно рожу кривила. А потом снова в постель прибегала. Приятное с полезным совмещала. Томочка-то очень боялась остаться голой, без всего. То, что любимый муженек гулял направо-налево, она знала, какая жена не знает? Но если Георгий затеет развод, то ей с гулькин нос достанется. Он квартиру, машину, загородный дом купил еще до свадьбы. Ей обломилось бы разве что чуток акций, не зафиксированных на момент женитьбы, и денег со счетов. Шеф идиотом не был, для семейных расходов завел отдельный счет. Денег там было порядком, но это не то, на что рассчитывала бы Тамара, соберись он разводиться. И потому моя идея ей очень понравилась. Боялась, конечно, — она Георгия своего боится на самом деле, — но загорелась.

— Ты уверен, что все получится?

Она сидела на постели, подобрав ноги, курила вейп с отвратительной сладкой отдушкой и смотрела на меня пристально до неприличия. Ага, обрадовалась! Еще бы, свалить на муженька здоровенный косяк, который влетит акционерам в копеечку, добиться его снятия с поста директора, загрести фирму под себя с моей помощью и все это только за то, чтобы я ее трахал. Дура. Нужна ты мне будешь…

— Это сложно, но возможно. Если из-за его… ошибки пайщики и акционеры налетят на отрицательный баланс, то сама понимаешь… Ему как минимум навяжут помощника, проще, контроллера. Если я это раскрою, то меня точно повысят, я рядом буду. А уж как договориться с помощником — если это вообще не я буду, — я постараюсь, поверь, это решаемо. И потом потихоньку все можно отжать постепенно.

Тамара снова вцепилась в свой вейп и пар пустила чуть ли не мне в лицо. Тварь.

— Это тебе выгодно. А мой профит где?

Где, где... прямо вот там твой профит и есть, сучка похотливая.

— Томочка, ну как же… Фирма зарегистрирована, когда вы уже женаты были, так?

Она подобрала ноги и отложила свою вонючку, наконец.

— О… При разводе можно будет откусить как следует!

— Именно, — я улыбнулся ей, и она тоже расцвела.

— Хм, а ты не такой уж дурак, Антошка.

Ненавижу, когда она меня так называет. Ненавижу с детства эту дразнилку. Но сейчас только улыбнулся шире. Кстати, на кого с