В 1947 году Матисс написал Le Silence habité des maisons, то есть «Молчание, обитающее в домах». В своей книге о художнике сэр Лоуренс Гоуинг поместил репродукцию этой картины, правда очень маленькую, черно-белую. За прямоугольным столом, расположившись по сторонам одного угла, сидят близко двое: возможно, мать – она задумчиво положила подбородок на руку, локтем опирается на стол – и, возможно, ее сын – или дочь? – листает огромную белую книгу, выгиб страниц которой вторит изгибу детского предплечья. На переднем плане ваза с цветами, на заднем – окно, разделенное рамой на шесть квадратов, за окном – кущи деревьев, и не светит ли солнце? Лица людей на картине – простые белые овалы, без каких бы то ни было черт. В левом верхнем углу полотна, вровень с верхом оконной рамы, над кирпичною кладкой, – некий белесый, мелом начертанный контур, так рисуют дети круг на стебле. Жаль, что репродукция в книге Гоуинга не цветная, но ведь можно, существует такой соблазн – вообразить роскошные цвета, какие, по мнению Гоуинга, «в столь невообразимых сочетаниях доступны лишь великим художникам в старости». Поздние картины Матисса, пишет Гоуинг, насыщены необыкновенной жизненной силой: «Матисс в конце концов спокойно и непринужденно заставляет служить искусству самый неистовый порыв». Репродукция в книге Гоуинга – крошечный темный прямоугольник, напоенный сдержанными, приглушенными оттенками серого: тут есть угольно-серый, и серый как сланец, и бледно-серый, как мягкий растушеванный карандаш. И на месте серого можно вообразить что-то огненное – кармин или киноварь; или пульсирующую иссиня-черную темноту; или, может быть, золото с зеленью (за окном). Темноту ребенка на картине можно представить черной по черному, черной по синему или синей по какому-то красному. Только книга – белая. И что же за неведомый тотем взирает на них с шестка?..