Глава 11

Главный аэропорт Софии. Болгария. 29 декабря 1999 г. 03:15

Приоткрыв слипающиеся глаза, с рюкзаком на плече, в который усадила зайца, Люда переминаясь с ноги на ногу между рядами сидений, шла на выход из самолёта. Половина тела онемела, доставляя неприятные ощущения. Поток из прилетевших пассажиров без дополнительных подсказок направлял девушку к залу со встречающими рейс «А-931».

Аэропорт оказался гораздо меньше Шереметьево и имел всего один терминал. В зале ожидания, на одной из стен, красовалась карта Европы. Как раз под ней стояла Виктория с табличкой в руках: «Порохова Людмила».

Женщина лет сорока. Одета в тёмное пальто поверх красного платья, больше подходящего для вечерних выходов в заведения. На ногах чёрные полусапожки. Пара перчаток торчала из левого кармана верхней одежды. На шее намотан сиреневый платок. Из-под тёмных кудрявых волос проглядывалось слегка загорелое лицо. Красная помада на губах в цвет платья, привлекала к себе больше всего внимания. Ожидающая оказалась немного в теле, но при этом с хорошо сохранившейся фигурой. Когда молодая девочка пошла в её сторону, губы той непроизвольно растянулись в улыбке.

– Людочка? – поинтересовалась женщина, когда расстояние между ними составило около двух метров.

– Да, – кивнула головой девушка. – А Вы…?

– Виктория, та самая, которая тебе прислала письмо, – перебила она, сделав шаг навстречу. А когда гостья зашла в зону досягаемости её рук, крепко обняла. – Как я тебя ждала!

Люда не могла ответить тем же. Она находилась в некой растерянности от происходящего. Внутренний голос предостерёг о неискренности этого человека. Но открыто проявлять недоверие девушка не стала, ограничившись словами:

– Я тоже рада Вас видеть.

– Ну и хорошо, давай встретим твой багаж и пойдём на стоянку. К несчастью или счастью, у меня «раздолбайка» такая, что не пришлось бы нам её толкать, – без доли шутки проговорила Виктория. – Аккумулятор совсем выдохся, а поменять всё времени нет, да и помочь некому. Но это лучше, чем пешком.

Такая подача вроде бы расположенного к общению собеседника немного растопила переживания Люды, и она легонько улыбнулась, посмотрев впервые ей в глаза:

– У меня нет багажа кроме этого рюкзака, – демонстративно приподняла красную сумку на лямках.

– Ну что же, тем проще, – ответила женщина и показав Люде направление к выходу, пошла туда первой. – Сначала сядем в машину, потом вкратце всё объясню, хорошо?

– Хорошо.

Когда они дошли до машины, девушка убедилась, что та и в самом деле не шутила. Перед ними стоял старый автомобиль. Единственное, в темноте не казался ржавой развалюхой, а даже немного блестел, отражая огни аэропорта на кузове.

– Вау!

– Тебе нравится? – спросила Виктория, открывая дверь.

– Да. Она офигенная. Что-то в ней есть такое, что прям притягивает. В нашем городе таких машин нет.

Обойдя авто небесного цвета, Люда остановилась у капота, на котором была ручка, похожая на дверную и подёргала за неё.

– Это «Фольксваген»? Вроде бы значок этой марки.

– Да, – ответила водитель, опустив окно и чётко добавила. – Одна тысяча девятьсот семьдесят первого года выпуска. Volkswagen Type 1 1302.

– Ааа… Но мне знакомо только первое слово сказанного Вами названия.

– Тем для тебя и лучше, – пробормотала собеседница себе под нос и повернула ключ зажигания.

Двигатель после двух сжёванных звуков завёлся, выпустив из выхлопной трубы клубы чёрного дыма.

– Садись!

Пока машина грелась, женщина начала заранее подготовленный рассказ:

– Дядя Дима, являлся братом твоего отца. Он уехал, а может, просто сбежал из семьи, после сильной ссоры с родителями. Это было давно, тогда ещё существовал СССР. Хотя он сам оказался неправ в той неприятной ситуации, всё же найти в себе сил, чтобы признаться в этом и извиниться перед родными, так и не смог. Потом их не стало. Даже не смог побороть свой внутренний конфликт, чтобы съездить домой и побывать на их похоронах, перечеркнув тем самым возможность своего возвращения на родину.

– Зачем он так с родителями? – с сожалением в словах отреагировала девушка, пропуская информацию через своё чувствительное сердце.

– Я не раз ругала его за это, – женщина тонко прочувствовала момент и воспользовалась её переживаниями, взяв их эмоциональные нити в свои безжалостные руки. – Мы даже не успели пожениться, хотя прожили без малого десять лет. Всё откладывал, искал причины, но по мне, так он до сих пор трусил. Не по отношению ко мне или к родителям, а к самой жизни. Вот такой он оказался эгоистичный человек.

– Может, были на то другие причины?

– Нет, не было никаких причин, – наиграно возмутилась Виктория и успокоившись, вернув интонацию голоса в нормальное состояние, продолжила. – Мы даже пять лет назад для создания своего гнёздышка приобрели участок возле водохранилища Искыр, на котором уже было построено какое-то двухэтажное здание, предназначенное то ли для военных, то ли учёных. Под ним располагалось что-то, напоминавшее недостроенное бомбоубежище, с отдельным входом. Это строение в дальнейшем мы переделали под жилой дом, в котором планировали растить детей.

– У Вас есть дети?

– Увы… Не успели… Но я сейчас не про то говорю. Если бы он не хотел жить со мной, разве решился на такие перемены в своей жизни? – попыталась поднять свою значимость к Дмитрию в глазах девушки.

– Наверное, нет.

– Вооот… – тыкнула пальцем в сторону пассажирки. – Теперь, похоже, он сбежал от меня, как когда-то от своих родителей. Видимо, дети – это для него, как красная тряпка или черта его ответственности. Некая грань, за которую он не желал переступать. А ты знаешь, почему он поругался со своими родителями?

– Нет, – Люда покачала головой, ожидая получить ответ на столь важный вопрос.

– Его сильно любила одна девочка и впоследствии забеременела от него. Хотела родить ребёнка, но он запретил ей это делать, угрожая расправой. Она обратилась за помощью к его родителям, твоим бабушке и дедушке, чтобы те вразумили его. Они, конечно, заступились за неё и устроили ему хорошую взбучку. Ну он, естественно, стал орать на них, говоря, что это его жизнь, и он будет распоряжаться ей, как захочет. Отец выгнал его из дома и сказал не возвращаться, пока тот не одумается и не извинится перед своей девушкой за скотское поведение.

– А он что?

– Не вернулся больше никогда. Иммигрировал в Болгарию. Сюда его друг позвал на работу, который, к слову, потом погиб, попав под поезд.

– Да уж, – выдохнула девушка.

Виктория смотрела на неё с лёгким переживанием, но состояние внутри было совершенно другим. Огонь самолюбования разгорался всё сильней, ведь она достигла намеченного результата. Но чтобы не перегибать палку, увела разговор в другое русло.

– Благодаря тому, что в бомбоубежище имелись ворота, твой дядя сделал там автомастерскую. Больше всего любил ретро-автомобили и ремонтировал в большинстве своём те, за которые не брались другие мастера. Весомым плюсом в выигрыше конкуренции являлось то, что у него имелись выходы на каких-то поставщиков запасных частей для давно не выпускаемых машин.

К этому моменту рассказа двигатель прогрелся до нужной температуры, в салон начал поступать тёплый воздух.

– Пристегнись, поехали.

– А долго нам ехать?

– Нет, минут сорок, дороги сейчас пустые.

– Хорошо.

– Мы сейчас поедем до водохранилища, – сказала она.

– У которого Ваш дом?

– Да, быстро всё схватываешь, – улыбнулась в ответ женщина, и машина тронулась с места, после – выехала на основную дорогу. – Нам повезло… Это строение находилось в том месте, где имелся огромный смысл в жизнеобеспечении людей. Плюс ко всему, нравились виды, открывающиеся там. Наш дом стоит на холме вблизи берега. Зимой не видно всех красот, но своя изюминка в это время года тоже есть. Утром увидишь всё сама.

– Хорошо, с удовольствием.

– Сейчас мы едем по бульвару Брюксел.

Город по своей архитектуре напоминал российский. Люда смотрела в окно и любовалась его ночными огнями.

Дальше машина через сложный перекрёсток выехала на бульвар Цариградксо шосе, а через два километра ушла вправо на улицу Самоковско шосе. Переехала кольцевую дорогу и направилась в пункт назначения.

После выезда на трассу монотонность поездки по ночной дороге усыпила Люду, и она задремала. За весь путь Виктория так и не включила радио. Ехала молча, размышляя, как правильно поступить в дальнейшем с этой ситуацией. Примерно через тридцать минут, не включая сигнала поворота, съехала с трассы.

Через километр асфальт сменился гравием и перешёл в песчаную дорогу. Не прошло и пятнадцати минут, как машина завернула к стоявшему на одиноком участке среди холмов строению.