14

– Пойдём, дорогая, – Алексей Викторович указал на роскошный бежевый автомобиль, приехавший за ним и его дочерью. Любезно предоставленный администрацией города, тот должен был как можно скорее отвезти их на вокзал – до отправления поезда в Санкт-Петербург оставалось не так уж много времени. Усадив девочку на заднее сиденье, он подмигнул ей и, слегка дотронувшись до кончика носа, поинтересовался: – Ну что, красавица, ты готова отправиться в путь?

– Да, папочка, – радостно кивнула та, предвкушая скорую встречу с дорогой её сердцу мамой, с которой та не виделась уже целых две недели.

– Тогда поехали, – Алексей Викторович захлопнул за ней дверь. Сев рядом с водителем, он мельком взглянул на часы, а затем попросил: – На перекрёстке сверни-ка на Кленовую, от неё до вокзала рукой подать…

– Хорошо. Но там, кажется, ремонт…

– Ничего, проедем.

До того, как вернуться из Питера в родные края, Алексей, тщательно ознакомившись с городом, сумел довольно быстро найти дом, подходящий для своей семьи. Он располагался недалеко от центра города рядом с частной клиникой, где теперь проходила лечение Варвара Иннокентьевна. Убедившись в том, что жена оказалась в надёжных руках высококвалифицированных врачей, он со спокойной душой взял обратный билет до NN, где его с нетерпением ждала дочка, временно находящаяся на попечении семьи Замятиных.

Какова же была её радость, когда она встретила отца, приехавшего за ней! Его отсутствие, длившееся всего лишь несколько дней, показалось целой вечностью.

– Что случилось? – нахмурившись, спросил водителя Алексей Викторович, когда автомобиль вдруг резко затормозил.

– Кажется, колесо полетело, – ответил тот.

* * *

Впервые за два дня безвылазного пребывания в своей комнате, Герман решился-таки выйти на улицу, на которой он теперь жил. Она была очень красивой, тихой и ухоженной. Главной примечательностью её были высокие раскидистые клёны – оттого-то её и назвали Кленовой. Мало кто из водителей отваживался по ней ездить, поскольку деревья, пустившие в землю глубокие корни, сделали её очень узкой, удобной лишь для езды на мотоцикле или велосипеде, но никак не на автомобиле.

Всё ещё находясь в подавленном состоянии, вызванном недавними событиями, Герман с мрачным выражением лица уселся на скамейку. Он даже забыл о своём дне рождения, который уже наступил. Подумать только: а ведь он мог бы отпраздновать его вместе со своими родителями, будь они живы! Как бы он хотел вернуть их, но, увы, это было невозможно.

«Папа, мама, где вы сейчас? – мысленно задал он себе вопрос, на который у него не было ответа. – Неужели вас больше нет? Я не могу в это поверить, не могу! Смерть, будь ты проклята! Та забрала у меня моих родителей! Ненавижу тебя!»

Герман закрыл глаза и попытался отбросить мысли о смерти, подумав о чём-нибудь приятном. Неожиданно он вспомнил о том дне, наверное, самом счастливом в его жизни, когда родители взяли его с собой в «Северный бриз». Вопреки их запретам, он смело взбежал на сцену и удостоился чести поиграть на рояле. Пусть это у него не очень хорошо получилось, однако, ему удалось произвести впечатление на публику. Невероятно, но он сумел в тот вечер облечь в фортепианные звуки музыку, которую слышал, казалось, с самого рождения.

Возникло желание вновь повторить это волшебство: снова сесть за рояль и играть, играть… Повинуясь внутреннему порыву, он вытянул перед собой ещё не окрепшие от травм руки и положил их на воображаемую клавиатуру. Его пальцы зашевелились в такт зазвучавшей у него в голове музыке, которая вновь чудесным образом напомнила о себе. Откуда она взялась? И тут его осенило…

Вскочив со скамейки, словно ужаленный, Герман огляделся вокруг и внимательно прислушался. Всё окружающее его пространство, казалось, тонко вибрировало, издавая множество едва слышимых и различимых звуков. Подойдя к раскидистым клёнам, он вдруг услышал исходящую от них музыку, вибрации которой были столь тонки и неуловимы, что обычный человеческий слух не мог их воспринять. Отойдя от деревьев, Герман, находясь под впечатлением от своих наблюдений, подошёл к розам, росшим на клумбе, наклонился к ним и услышал их уникальную мелодию. Какая же она была чудесная! А у камней, лежавших у забора!.. Немного глуше, но не менее выразительная и гармоничная, вливающаяся в великую симфонию звуков, которыми полнился мир.

Неожиданно до чувствительного слуха паренька долетели голоса, раздавшиеся на некотором расстоянии от него. Он обернулся и увидел на дороге двух мужчин. Один из них, одетый в деловой костюм, с напряжённым выражением лица ходил назад и вперёд, то и дело поглядывая на часы, а другой суетился возле автомобиля, в спешке меняя спущенное колесо. Неподалёку от них, любуясь красавцами-деревьями, гуляла какая-то девочка на вид лет десяти-двенадцати. Её волосы в солнечных лучах, казалось, переливались чистым золотом. Проходя мимо Германа, она повернула голову в его сторону, а затем, вдруг резко замедлив шаг, остановилась.

– Привет, – помахала та рукой, щурясь от яркого полуденного солнца.

– Привет, – улыбнулся Герман, пряча за спиной самую красивую розу, которую он успел сорвать с клумбы для очаровательной незнакомки.

Секунду-другую они стояли молча, смущённо глядя друг на друга. Первым нарушил тишину Герман, шагнув к ней навстречу.

– Меня зовут Герман. Я живу на этой улице, вон в том доме… А ты где?

Она ничего не ответила, лишь пожала плечами, а затем выразительным жестом дала понять, что ей нужно идти, а, точнее, ехать. Не прошло и десяти минут, как водитель, вытирая ветошью руки, вдруг громко произнёс: «Готово!»

– Детка, где ты? – раздался голос отца. – Сейчас не время для прогулок! Поезд нас ждать не будет!

– Вот, это… Для тебя, – набрался храбрости Герман и подарил ей розу. – А мы ещё увидимся?

– Не знаю, – застенчиво улыбнулась та, бережно взяв в руки цветок. – Какая красивая! Спасибо, Герман. Ну, я пошла…

Герман улыбнулся в ответ – он это, наконец, сделал! И долгим взглядом проводил девочку, даже не спросив её имени от волнения. Он знал лишь, что эта незнакомка сразу запала ему в душу. Странно, но пообщавшись с ней всего пару минут, он напрочь забыл о своей депрессии. Да ну её! Ну и что с того, что у него было трудное детство; что так рано стал сиротой; что едва не превратился в пепел, оказавшись в огромной адской печке? К счастью, этого же не произошло! Так чего же расстраиваться? Наоборот, надо радоваться каждому новому дню!

«Герман, только представь: у тебя же сегодня десятый день рождения!» – мысленно напомнил он самому себе, направляясь домой.

Его второй день рождения случился всего лишь несколько недель назад, от этих мыслей он невесело усмехнулся. Значит, дважды рождённый!