13

Крепким мужчинам в специальных огнеупорных комбинезонах понадобилось несколько минут, чтобы разобрать завал и вытащить Германа, которого затем с многочисленными переломами и ожогами увезли в больницу. Невероятно, но ему каким-то чудом удалось выжить в том адском пекле, ненароком устроенном его матерью.

Когда же он, придя в себя, узнал, что мама сгорела заживо, его охватила такая истерика, что бабушка Агафья и дед Болеслав едва смогли его успокоить. Они приехали к внуку почти сразу же: о случившемся несчастье им сообщили бдительные соседи дома Николая и Ларисы Модестовых, наблюдавшие жуткую картину ночного пожара. Именно они и вызвали пожарных, которым, к счастью, удалось спасти мальчика от неминуемой гибели.

Больше всего у Германа пострадали руки, которыми он вовремя прикрылся, чтобы защитить голову от рухнувшего на него потолка. Это помогло избежать тяжёлой черепно-мозговой травмы. Уже через три недели после того кошмара, что ему пришлось пережить, Герман выписался из больницы. К счастью, его ждало новое жилище – для него уже была приготовлена отдельная комната в уютном и просторном доме, где некогда жил его покойный отец.

– Ну вот, – с волнением произнесла Агафья Петровна, открывая перед внуком красивую деревянную дверь с вырезанными на ней замысловатыми узорами. – Добро пожаловать, Герман! Теперь это твой дом, в котором ты будешь жить вместе с нами.

Герман нерешительно кивнул и попытался улыбнуться – не получилось. Уже в который раз. Воспоминания о страшных событиях, то и дело всплывавшие в его памяти, были ещё очень свежи и болезненны. Он испытывал непроходящую тоску по родителям, в смерть которых до сих пор не мог поверить. И тот дом, куда его привели вдруг объявившиеся бабушка с дедушкой, которые оказались весьма обеспеченными, интеллигентными и приятными людьми, показался ему совершенно чужим. По крайней мере, пока…

Зайдя в свою новую комнату с комфортными условиями, Герман с потерянным видом сел на кровать, чувствуя подкатывающий к горлу ком. Ничто не радовало его, даже мысль о новом жилище. В том, что он теперь будет окружён заботой и вниманием, у него почему-то не было никаких сомнений. Может, потому что успел проникнуться симпатией к родителям своего отца, чувствуя, что она взаимна? Герман видел, что старики пытались загладить свою вину перед внуком, что так долго не хотели о нём знать, игнорируя сам факт его существования.

– Ну как, тебе нравится? – поинтересовался Болеслав Никифорович, погладив внука по голове. – Мы очень старались обставить эту комнату так, чтобы тебе было приятно в ней находиться. Посмотри, здесь есть всё и для учёбы, и для отдыха… Если ты захочешь что-либо убрать отсюда или, наоборот, добавить, только скажи, и мы вместе это сделаем… – тут он осёкся, вспомнив о том, что Герману какое-то время нельзя было поднимать ничего тяжёлого: с его рук только-только сняли гипс!

Мальчик ничего не ответил, продолжая тихо и молча сидеть. У него вдруг появилось странное ощущение, что он находится где-то в гостях и вот-вот должен был скоро уйти… Домой. Вот только дома-то уже не было! Того старого, жалкого, но родного дома, где он впервые познал боль, нужду, отчаяние, а также мечту стать известным музыкантом, и где жила его пусть и неидеальная, но всё же родная семья.

– Да, – вполголоса произнёс Герман, равнодушно оглядываясь по сторонам. Пожалуй, о лучших условиях он не мог и мечтать, но сейчас ему было всё равно. – Очень…

– Вот и замечательно! – обрадовался Болеслав Никифорович. Он и его жена знали, что оставались считанные дни до дня рождения их внука, и у них уже был готов для него поистине необычный подарок. Он ждал его в соседней комнате, которая оставалась закрытой от него до поры до времени…

* * *

– Как ты думаешь, ему понравился наш дом? – с беспокойством спросила Агафья Петровна, выйдя из комнаты Германа, который так и остался неподвижно сидеть на кровати, глядя прямо перед собой, и упорно молчать. Кроме двух коротких слов «да» и «очень», он больше ничего не сказал. – А мы с тобой?

– Не знаю, но надеюсь, что наш внук остался доволен, – предположил Болеслав Никифорович, слегка приобняв жену за талию.

Вместе они направились в гостиную, где могли бы обсудить всё случившееся.

– Я думаю, ему нужно время, чтобы привыкнуть к этому дому, так же как и к нам. Бедняга, ему и десяти лет не исполнилось, а уже столько пережил! Потерять отца и мать в таком юном возрасте, самому чуть не погибнуть во время пожара… Ужасно!

– А у меня было предчувствие какой-то беды, но я старалась не думать об этом. И вот, она случилась. И даже не одна… Сначала умер наш сын, так и не выйдя на свободу, – её голос слегка задрожал от нахлынувших чувств, – затем не стало нашей невестки… Какой кошмар! Она сгорела заживо в собственном доме! Слава Богу, что хоть с Германом всё обошлось хорошо, не считая травмы рук.

– Да уж, ему несказанно повезло. Страшно подумать, что было бы, не успей пожарные приехать вовремя…

– Мы должны позаботиться о нём, чего бы нам это ни стоило, – твёрдо сказала Агафья Петровна, с горечью вспоминая своё недавнее холодное и равнодушное отношение к сыну, которого она всё-таки сумела полюбить и простить. – Нельзя повторять те же ошибки, что мы совершили в прошлом. Мы виноваты в том, что случилось с Колей. Если бы мы с самого начала относились к нему, как к любимому сыну, а не как к чужому ребёнку, он бы, по крайней мере, не закончил свои дни в тюрьме.

– Увы и ах, – тяжко вздохнул от запоздалого раскаяния Болеслав Никифорович. – Да, мы оказались слишком плохими родителями, чёрствыми, гордыми и эгоистичными. А сына передавали из одних чужих рук в другие, лишь бы самим не принимать участия в его воспитании. Какие ж нормальные отец и мать так поступают? Вот и получилось в итоге так, что он, лишённый нашей любви и поддержки, погубил сам себя. Надеюсь, Герман не последует дурному примеру отца и не натворит глупостей, о которых будет жалеть потом всю жизнь! Мы, конечно же, сделаем всё, что от нас зависит, чтобы этого не произошло… А знаешь, я уже присмотрел для него очень хорошую школу! Я уверен, она ему понравится…

Агафья Петровна ничего не сказала, а лишь улыбнулась, лелея мысль о том, что её внук, наконец, по праву получит то, чего долгое время был лишён. А по-другому не могло и быть! Его бабушка и дедушка, с которыми ему теперь предстояло жить, были полны решимости позаботиться о нём и подарить ему свою любовь.