Цитаты из книг автора «Антон Макаренко»

– Ну, хорошо, – сказал Таранец, – хай будет так. А рыбу вы все-таки возьмите. Рыбу я взял. С тех пор рыбная ловля сделалась нарядной работой по очереди, и продукция сдавалась на кухню.

инки, идти в мою комнату. Он покорно бредет. У себя я ему говорю: – Тебе придется оставить колонию.– А куда я пойду?– Я тебе советую идти туда, где позволено резаться ножами. Сегодня ты из-за того, что товарищ не уступил тебе место в столовой, пырнул его ножом. Вот и ищи такое место, где споры разрешаются ножом.– Когда мне идти?– Завтра утром.Он угрюмо уходит. Утром, за завтраком, все ребята обращаются ко мне с просьбой: пусть Чобот останется, они за него ручаются.– Чем ручаетесь?Не понимают.– Чем ручаетесь? Вот если он все-таки возьмет нож, что вы тогда будете делать?– Тогда вы его выгоните.– Значит, вы ничем не ручаетесь? Нет, он пойдет из колонии.Чобот после завтрака подошел ко мне и сказал:– Прощайте, Антон Семенович, спасибо за науку…– До свиданья, не поминай лихом. Если будет трудно, приходи, но не раньше как через две недели.Через месяц он пришел, исхудавший и бледный.– Я вот пришел, как вы сказали.– Не нашел такого места?Он улыбнулся. – Отчего «не нашел»? Есть такие места… Я буду в колонии, я не буду брать ножа в руки.

После одной из драк я приказываю Чоботу, одному из самых неугомонных рыцарей финки, идти в мою комнату. Он покорно бредет. У себя я ему говорю: – Тебе придется оставить колонию.– А куда я пойду?– Я тебе советую идти туда, где позволено резаться ножами. Сегодня ты из-за того, что товарищ не уступил тебе место в столовой, пырнул его ножом. Вот и ищи такое место, где споры разрешаются ножом.– Когда мне идти?– Завтра утром. Он угрюмо уходит. Утром, за завтра

Все расходятся. Через час в колонию привозят длинную сосну. Это премия колонии. Кроме того, по старой традиции, в пользу колонии остается топор. Много воды утечет в нашей жизни, а во время взаимных хозяйственных расчетов долго еще будут говорить колонисты: – Было три топора. Я тебе давал три топора. Два есть, а третий где?– Какой «третий»?– Какой? А Мусия Карповича, что тогда отобрали. Не столько моральные убеждения и гнев, сколько вот эта интересная и настоящая деловая борьба дала первые ростки хорошего коллективного тона.

Подарены. – Кому? Тебе? Или всей колонии?– Почему – «всей колонии»? Мне… – А я так думаю, что и мне и всем. А сковородки чьи? Твои? Общие. А масло подсолнечное вы выпрашиваете у кухарки – чье масло? Общее. А дрова, а печь, а ведра? Ну, что ты скажешь? А я вот отберу у тебя ятеря, и кончено будет дело. А самое главное – не по-товарищески. Мало ли что – твои ятеря! А ты для товарищей сделай. Ловить же все могут.

Рыба потреблялась сначала небольшим кругом лиц, но к концу зимы Таранец неосмотрительно решил вовлечь в этот круг и меня. Он принес в мою комнату тарелку жареной рыбы.– Это вам рыба.– Вижу, только я не возьму.– Почему?– Потому что неправильно. Рыбу нужно давать всем колонистам.– С какой стати? – покраснел Таранец от обиды. – С какой стати? Я достал ятеря, я ловлю, мокну на речке, а давать всем?– Ну и забирай свою рыбу: я ничего не доставал и не мок.– Так это мы вам в подарок…– Нет, я не согласен, мне все это не нравится. И неправильно.– В чем же тут неправильность? – А в том: ятерей ведь ты не купил. Ятеря подарены?

Все-таки они люди. Это важное обстоятельство.

Да. Самое неприятное то, что ведь ребята о вашем подвиге рассказывают с упоением. Они в вас даже готовы влюбиться, и первый Задоров. Что это такое? Я не понимаю. Что это, привычка к рабству?

Точный режим детского дня – совершенно необходимое условие воспитания. Если нет у вас такого режима и вы не собираетесь его установить, для вас абсолютно лишняя работа чтение этой книги, как и всех других книг о воспитании.

Мой опыт говорит, что специальное, целеустремленное так называемое половое воспитание может привести только к печальным результатам. Оно будет «воспитывать» половое влечение в такой обстановке, как будто человек не пережил длинной культурной истории, как будто высокие формы половой любви уже не достигнуты во времена Данте, Петрарки и Шекспира, как будто идея целомудренности не реализовалась людьми еще в Древней Греции. Половое влечение не может быть социально правильно воспитано, если мыслить его существующим обособленно от всего развития личности. Но и в то же время нельзя половую сферу рассматривать как основу всей человеческой психики и направлять на нее главное внимание воспитателя. Культура половой жизни есть не начало, а завершение. Отдельно воспитывая половое чувство, мы еще не воспитываем гражданина, воспитывая же гражданина, мы тем самым воспитываем и половое чувство